Открытый финал - II

Открытый финал - I

***

Отсюда и туман вокруг событий 30 апреля – 1 мая, когда произошли самоубийства Гитлера/Браун, а также семьи Геббельс. Умные люди (вроде Больдта) начали разбегаться ещё 29-го, поэтому очевидцев случившегося в принципе мало. Те, кто свидетелями заявлен, по собственным же словам ничего толком не видели, а там, где видели – откровенно путаются в показаниях. Поэтому, например, каноном стал двойной способ самоубийства: отравление и пуля в голову – разные люди просто рассказывают разное. Суицид произошёл за закрытыми дверьми (что, в принципе, понятно – это довольно интимный процесс), и сообщения о том, как всё выглядело в итоге, разнятся. Вплоть до положения тел. Не говорю о том, что сами тела тоже видели считанные люди – их сразу завернули в одеяла, и сжигали уже в таком виде. «Анонимно». С суицидом четы Геббельс история та же – адъютант новоиспеченного рейхсканцлера лишь слышал выстрелы в саду; и макабрическую историю с умерщвлением детей Геббельсов все выжившие участники излагали по-своему.

Я всё это рассказываю не для того, чтобы кого-то разоблачить, а лишь продемонстрировать, что история (да и не только она, честно говоря) – это продукт личной веры. В большинстве случаев, вы не можете проверить факты, вы можете лишь выбрать версию, которая вам нравится и верить в её достоверность. «Реальная история» в итоге становится суперпозицией всех точек зрения.

Настоящие Историки (с дипломами и регалиями) не исключение, ведь если они не присутствовали в Фюрербункере лично, им приходится полагаться на показания третьих лиц.

(А если бы они и присутствовали, мы могли бы им всё равно не поверить. Тут ведь проблема всё та же – люди довольно плохо умеют отличать ложь, пусть даже ненамеренную, от правды. И именно благодаря этому «дефекту» человеческой природы существует такая великая вещь, как художественная литература, да и вообще искусство)

О свидетельствах очевидцев я сказал уже довольно много. Теперь о том, как их использовали.

Понятно, что показания, данные в советском плену, можно не учитывать вовсе. Во-первых, под давлением, люди скажут всё, что угодно; во-вторых, обрабатывало эти показания тоталитарное государство, действуя строго в рамках предписанной идеологии.

(Подобный подход СССР потом аукнулся, причём весьма забавно. Например, считается, что на основе показаний пленных, близких к Гитлеру, для Сталина в 1949 году была подготовлено так называемая «Книга о Гитлере»: биография фюрера между 1933 и 1945 годами. Значительную часть материала подписали дали Гюнше и Линге. В эпоху Хрущева этот материал вдруг переименовали в «Документ №462а» и безо всяких аннотаций или описаний похоронили в глубине архивов. И вот он, значит, лежал в совершенной безвестности, пока пара двадцатилетних немецких шалопаев историков не обрела его в 1991-м – совершенно случайно, просто рылись в недавно открытых архивах чуть ли не наугад. И тут такая находка! И как только им так повезло? Понятно, как: немцам за хорошее поведение разрешили отыграть пару процентов назад)

По другую сторону железного занавеса дела обстояли лучше, но не сильно. Первым исследователем, написавшим обстоятельный труд о последних днях Гитлера, стал британский историк Хью Тревор-Ропер. Сразу после окончания войны в Европе, он начал собирать материалы допросов пленных обитателей Фюрербункера, а также проводить собственные интервью. Во время таких бесед британский писатель часто представлялся «майором Оутоном»:-) Собранный материал вышел в том же 1947 году – как и мемуар Больдта – под названием «Последние дни Гитлера». Книга полна тонкого британского юмора, иронии и… как бы это сказать… Сейчас, вот в Википедии есть хороший пассаж:

«Тревор-Ропер утверждал, что к истории следует относиться как к искусству, а не к науке, и важной чертой успешного историка должно быть воображение»

Собственно, о чём я и толкую. Правда, много лет спустя творческий метод слегка подмочил штаны майору от истории: в 1983 году он подтвердил подлинность «Дневников Гитлера» – милой шутки немецкого художника Конрада Куяу. Черт бы побрал межведомственную неразбериху!

(И немецкоговорящих художников, всех скопом)

Однако труд Тревор-Ропера о последних десяти днях Гитлера никуда не делся. И точно так же, как и книга Больдта, он стал фундаментом, на котором стоит существующий в нашей голове апрельский Фюрербункер. Если вы захотите узнать о том, что происходило с Гитлером в его последние дни, вы так или иначе будет читать Больдта и Тревор-Ропера: потому что на них ссылаются остальные историки.

Поэтому теории о Фюрере-Который-Выжил сами по себе отнюдь не лишены оснований. Как вы может помните, я в шутку предложил концепцию «ненаблюдаемого Гитлера». Данные о биографии немецкого диктатора до 1919 года основаны на буквально нескольких и крайне сомнительных источниках, которые тем не менее используются всерьёз – ну хотя бы потому, что других просто нет. После 1919 года Гитлер становится «наблюдаемым»: количество информации о нём растёт, с ним общается всё больше людей, а где-то с начала тридцатых он буквально двигается под ярким медийным прожектором. Свет начинает гаснуть в апреле 1945, и где-то вскоре после своего последнего дня рождения Гитлер снова становится «ненаблюдаемым». Что особенно (не)удобно, происходит это до его предполагаемой смерти, поэтому, как вы понимаете, возможно что угодно.

При этом, как-то вот так получилось, что основными источниками информации на долгое время стало исследование британского историка, и написанные в британском же лагере мемуары Больдта. Американцы опять всё прохлопали – ну сложно им работать с нематериальными сферами. Только после выхода работы Тревор-Ропера они бросились создавать свой взгляд на финал пути Гитлера; ответом британскому «майору» стал труд Майкла Мусманно «Десять дней, чтобы умереть», вышедший в 1950 году. Как догоняющему, Мусманно всё равно пришлось ссылаться на британские первоисточники, вроде Больдта, но, имея нужный статус – работа в американской оккупационной администрации в Европе и участие в Нюрнбергских процессах – он смог добавить в повествование «новые, ранее неизвестные подробности»:-) Конечно, для этого пришлось найти свежие источники. Например, Мусманно в своей книге часто ссылается на некую «баронессу Ирменгарду фон Фаро», чьи острые глаза, тонкий слух и отличная память стали ценнейшим источником уникальной, прежде нигде не публиковавшейся информации о быте Фюрербункера. Кто это такая? Ну вот какая-то баронесса – американцы же знают, что в отсталой Европе существует такой дикий пережиток, как аристократия; в архаичной Германии, как известно, этого мракобесия особенно много. Баронессу за руку привел в бункер безымянный офицер СС после того, как её дом захватили советские солдаты. И она там тихонечко жила. О ней, почему-то, никто из канонического набора персонажей не вспоминает – но, наверное, дело просто в неразберихе последних дней войны.

По книге Мусманно, к слову, тоже сняли фильм – надо же продвигать свой взгляд в массы. В 1955 году, в Австрии; одним из авторов сценария стал Ремарк (тут американцы хорошо придумали – «у нас есть свой немец, он знает, как надо»). Режиссёр тоже был немецкий: Георг Пабст, автор отличных фильмов тридцатых годов. Но как-то особенно перетянуть одеяло на себя не получилось. Канон смерти Гитлера всё равно растёт из британского корня и поделать с этим уже ничего нельзя; даже лавина воспоминаний, внезапно свалившаяся на общественность в нулевых, лишь закрепила и углубила заложенный в 1947 году фундамент. Кто породил, тот и убил, так сказать.

Замечу также, что принципиального конфликта относительно судьбы Гитлера между историками Англии и США нет. Спор идёт о деталях, но консенсус давно достигнут: конечно, Гитлер умер 30 апреля 1945 года. Для американцев это символ великой победы над Европой, превосходства Нового Света перед Старым. Для англичан – точка в неудобном разговоре о том, кто такой Гитлер и откуда он взялся.

А для Thomae incredulī, развлекающих публику в квазианонимных блогах, заготовлена обманка: знаменитая теория о том, что Гитлер сбежал в Аргентину или Антарктиду на подводной лодке (возможно даже прямо из Шпре – по затопленным туннелям берлинского метро). Бейтесь головой сюда, любопытные слонята. Её запустил в 1948 году германо-швейцарский автор Эмиль Людвиг во время интервью журналу «Темпо». Спустя два года Мусманно обстоятельно разоблачил заведомо нелепую теорию Людвига, после чего о ней узнали решительно все. И вот уже почти восемьдесят лет, (вероятно, к большому облегчению англичан), Гитлера принято искать именно в Южном полушарии.

(Вообще, Мусманно опровергает раннюю конспирологию о Гитлере с таким перехлестом, что в каком-то смысле достигает обратного эффекта. Он на протяжении целых страниц рассказывает, что тела фюрера нет, потому что оно полностью, прямо с костями, сгорело в луже бензина; что достоверно известно о физической немощи Гитлера в последние месяцы, поэтому он никуда бы не смог уйти и был бы легко опознан позже; что Гитлер совершенно точно не знал никаких иностранных языков; и двойника Гитлера в бункере быть никак не могло – ведь тогда все, включая Еву Браун, сразу бы заметили, что фюреров в помещении почему-то двое; и так далее. Разоблачая теории о выжившем Гитлере, Мусманно в качестве эталона нелепости пересказывает историю о якобы имевшей место эвакуации Гитлера в Данию. Повествование образцово запутанное и глупое, чтобы самая широкая аудитория поняла, какой же это бред. Автором истории называется некий экс-лейтенант вермахта Артур Фридрих Макензен*, которого никто, кроме Мусманно никогда не видел. Принцип американского историка в отношении конспирологии: «не можешь победить – возглавь» :-)

*«ну, тупые…»

Сомнения в гибели Гитлера на официальном уровне высказывал Советский Союз, но недолго; к 1946-му консенсус принял и он. Для Москвы, как и для Вашингтона, мертвый Гитлер был вопросом престижа. При этом, краткий период сомнений СССР стал отправной точкой для исследований Тревор-Ропера: дескать, тут есть авторитетное мнение, что Гитлер не умер. Надо бы всё проверить. «Майор Оутон» взял под козырёк и образцово его опроверг; затем на шум прибежал Мусманно и повторил работу на бис. Слава Богу, что теперь мы всё знаем!

В завершение опять затянувшегося конспекта проговорю очевидный тезис: немцы в создании канона смерти Гитлера по понятным причинам не участвовали. Им разрешили сделать несколько правок во время девяностых, когда временно был легализован лёгкий ресентимент; но уже в нулевые, как вы помните, предсмертные откровения бункерных старичков выходили под чутким контролем старших товарищей. Что же оставалось немцам, лишённым возможности влиять на историю? Правильно, фантазировать. Перефразируя Карлейла: «Англичанам Господь дал историков, американцам – Голливуд, а немцам – фантазию»

Отсюда популярность книги Тимура Вермеша «Он снова здесь», и её экранизации, так любимой мною. Людей обрабатывали поколениями, но в десятые они всё равно выстроились в очереди, чтобы посмотреть на выжившего фюрера.

На любые претензии создатели отвечали, что это такой художественный приём, чтобы привлечь внимание к важным проблемам современности. И действительно, что Вермеш, что авторы фильма по его роману были деликатны, откровенного хулиганства они себе не позволяли.

А как выглядит хулиганство? В 2007-м вышла комедия «Мой фюрер»; фильм на первый взгляд глуповатый и пошлый. Но как только вы задумаетесь над его сюжетом, у вас голове зазвенит тревожный колокольчик – а это вообще законно?

В самом конце 1944 года должно состояться новогоднее выступление фюрера – чтобы поддержать военный энтузиазм. Но Гитлер устал, потерял боевой дух и веру. Чтобы привести фюрера в форму, к нему из концлагеря приводят еврейского актёра Адольфа Грюнбаума, от лица которого и ведется повествование. Задача Грюнбаума – взбодрить Гитлера, вернуть ему былой задор и энергию.

(Идея о еврее, который делает из Гитлера фюрера не нова, это еще Табори придумал за двадцать лет до Леви)

Грюнбаум много времени проводит с Гитлером. Ему не нравится эта работа, но для него это шанс вытащить семью из концлагеря. После периода неприязни к еврейскому наставнику, Гитлер начинает ему раскрываться, жалуясь на тяжелое детство и отца-тирана. Более того, Грюнбаум узнает, что Гиммлер и Геббельс готовят покушение на фюрера. Здесь у главного героя происходит внутренний конфликт: сначала он хотел убить Гитлера, но теперь ему становится его жалко: «Бедный Гитлер беззащитен и слаб. Как евреи. И обманывают его так же».

(Да, именно в такой формулировке)

Гитлер, в свою очередь, говорит с Грюнбаумом о евреях. Например, спрашивает, почему они не сопротивлялись репрессиям. Умник Грюнбаум ответить на это ничего не может.

В финале фильма Гитлера везут через декорации Берлина (настоящий разбомбили) к месту выступления. Но фюрер охрип, у него совсем пропал голос. К счастью, Грюнбаум отлично умеет имитировать голос Гитлера. В итоге, настоящий Гитлер (с приклеенными усами – родные «случайно» сбрили) стоит на трибуне и разевает рот, а говорит за него спрятанный под трибуной еврей Грюнбаум. По ходу речи Грюнбаум не выдерживает и начинает нести отсебятину, за что его расстреливают; умирая, он предсказывает, что Германия проиграет войну, а Гитлер покончит с собой. Но заканчивается фильм кадрами со 117-летним Гитлером, который рисует замки в Альпах и, несмотря, на возраст, в любой момент готов выдвинуться в канцлеры.

Вообще-то, за такое в Германии могут и в тюрьму посадить. Чтобы позволять себе хулиганство подобного уровня, нужно иметь Статус. У Дани Леви, режиссёра и автора сценария, с этим всё в порядке: во-первых, он швейцарец; во-вторых, он еврей. Едва ли дело ограничивается только этими двумя пунктами, но таков минимальный набор. И даже его в итоге ругали. Хотя и очень мягко; в обычной ситуации оценку фильму давала бы не кинокритика, а Ведомство по защите Конституции.

Леви после премьеры спросили прямо: а что он, собственно, хотел сказать? Он ответил:

«Фильм «Мой фюрер» – это выражение моей мечты о том, что я могу вмешаться в историю при помощи подрывной фантазии».

Леви лукавит – это не его мечта. Зицпредседатели, даже статусные, мечтают совсем о другом.

Но мечта-то хорошая.

***

Оригинал: https://begleita.livejournal.com/49723.html