Душа Ликвидации

– Мужики, а вы про Душу Ликвидации слышали?

– Нет, а что говорят?
– Говорят, что начали иногда ликвидаторы бравые, когда совсем твари прижмут, или культисты, ликвидатора видеть странного. Только не просто ликвидатор это, а дух всех ликвидаторов, что когда-либо жили. А ещё говорят – весь из огня сделан, как из огнемётов у седьмой бригады, только красный.
– Ромка, да ты брешишь!
– Клацев, ну погоди же! Говорят, он тому, кто при ликвидациях особо смел был – прицел в нужное место наведёт, граблями ударить посильнее поможет, гранату до вражины дошвырнёт, аль патронов в пустой магазин подкинет.
– Да брешишь, Ромка! В каких блоках это видано, чтоб патроны в пустом магазине из ниоткуда брались?
– Да не брешу я, правда же! Митяй, скажи ему!

Почти все, кто сидел у костра, сооружённого из каких то обломков мебели, начали вразнобой спорить, возможно ли, что в пустом магазине патроны сами появлялись. Почти все.

Женька молча точил грабли. Он был опытнее многих, прошёл не одну ликвидацию, не одну ходку на сектантов ходил. Женька знал: если тебе сегодня удалось пожить, то завтра будь готов умирать.

***

– где, мать твою?! Где подмога?!
Радист надрывался, пытаясь перекричать какафонию выстрелов, криков и рёва тварей. Бравая бригада держала последнюю оборону у лифта, защищая немногих оставшихся гражданских. А подмоги всё не было.
Женькины грабли, наточенные до сверкающего блеска, работали без устали, но тварей, казалось, становилось всё больше.
Слева рослая тварь извернулась и оторвала ногу Митяю. Тот упал, и тут же с жутким криком исчез за плотными рядами порождений. Справа у Клацева кончились патроны, его тут же повалили на землю и сожрали заживо за считанные секунды. Сзади упал, захлёбываясь собственной кровью, радист Ромка, которому по горлу стегнули длинным шипастым щупальцем. Из-за спины Женька услышал истошный крик, полный ужаса. Кричала молодая девушка, закрывавшая собой своего маленького брата, в ужасе прижавшегося лицом к дверям лифта.
И тут время словно остановилось. Краем глаза Женька заметил ярко-алый всполох. Повернувшись, Женька увидел рядом с собой ликвидатора. Длинная кожаная шинель, противогаз, фуражка, форменные сапоги – фигура была одета точно как ликвидатор высокого звания. Но он был словно соткан из огня, из алого пламени, похожего на огонь ликвидаторского огнемёта.
Фигура повернулась к Женьке. В линзах противогаза, наподобие глаз, играли маленькие, ослепительно яркие огоньки. В голове у Женьки раздался голос, будто сотканный из множества других голосов:
– Тебе помочь?
Женька будто оцепенел от удивления и благоговейного страха. Но тут в его голове вспыхнула картина: молодая девушка, закрывающая собой своего маленького брата. Однорукий старик-токарь, лишившийся руки в попытке отбить свою жену у тварей. Электрик, пытающийся голыми руками остановить кровь из горла уже мёртвого Ромки.
И Женька ответил:
– Да.
Время словно поезд ринулось вперёд. Твари с визгом, рёвом и стонами устремились к последним живым людям в блоке. Женька взмахнул граблями…
Твари, что стояли перед ним, разлетелись в омерзительное мясное крошево. Наточенные зубцы грабель полыхали алым огнём.
Будто ошеломлённые, твари на мгновение остановились.
Из груди Женьки вырвался крик, столь громкий, что даже противогаз не смог его заглушить:
“Подходите, твари! Всех вывезу!”
И твари вновь ринулись вперёд.
Грабли взлетали и снова опускались на порождений. Женьку всего заляпало кусками плоти, кишок и мозгов, залило кровью.
Ему пробили плечо, порвали противогаз, полоснули когтями по груди. Но Женька стоял. В его голове стучало: держаться, держаться, держаться!
Когда прибыла подмога, всё уже было кончено. Около трёх десятков разъярённых порождений были уничтожены одним человеком.
Женька уже ничего не чувствовал. Он лежал на земле, а над ним в бессильной тоске склонились гражданские. Наконец, маленький мальчик не выдержал, зарыдал, бросился к умирающему. Перед тем, как глаза Женьки навсегда застыли, он успел сказать мальчику:
“Обо мне не заботься. Я своё пожил. Теперь – живи ты.”

***

Евгения Точёного с высшими посмертным почестями хоронили всем строением, как пример стойкости и героизма. В первых рядах сидели, казалось, случайные люди. Старик-токарь с протезом руки, молодой врач, руки которого были испещрены электрическими ожогами, и молоденькая буфетчица, приведшая своего маленького брата…
Да, мы слабы. Да, наши враги сильнее, они колоссальны числом, они кровожадны и ужасны. Но до тех пор, пока живы ликвидаторы, всеми силами мы будем бороться с тварями и сектантами, жечь их пламенем, крушить граблями, потом и кровью отправлять эти ужасы обратно в темнейший бетонные коридоры, из которых они выползают.
Ибо это – наше призвание, даже после смерти.