ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

ГЛАВА 11 МОРСКАЯ ПЕХОТА ПОСЛЕ ВЬЕТНАМА

Как и у Армии, восстановление морской пехоты после войны во Вьетнаме было долгим и болезненным. Чтобы сохранить свою численность, морпехи приняли множество новобранцев, не соответствующих требованиям. В результате стандарты эффективности резко упали. Низкий моральный дух проявился в высоком уровне насильственных преступлений, употребления наркотиков и несанкционированных отлучек, а также в удручающе низком уровне переподписания контрактов, особенно среди ветеранов боевых действий (автор может подтвердить это на личном опыте службы в Кэмп-Леджун в 1970-х годах, поскольку сам служил там в 1975-1976 годах и даже был приглашен провести исследование причин высокого уровня дезертирства и самовольных отлучек). Сокращение численности затрудняло поддержание боевых подразделений в полном составе.

Штаты серии M хорошо зарекомендовали себя во Вьетнаме, поэтому морская пехота продолжала использовать их и после войны. Однако, как и в случае с армейскими штатами серии H, часть должностей, менее важных для обучения и решения задач мирного времени, приходилось оставлять незанятыми (за исключением чрезвычайных ситуаций), чтобы укомплектовать другие. Чтобы отразить эти реалии, морские пехотинцы выпустили несколько серий штатных расписаний. Все они имели одинаковую организационную основу, но каждое имело разный уровень укомплектованности, отражая приоритетность задач военного времени, выполняемых подразделением, и требования к подготовке в мирное время.

Самый высокий уровень был у временных штатов серии «G». По ним, как правило, были укомплектованы действующие подразделения, несущие службу на Восточном побережье в составе Сил морской пехоты Атлантического флота. Это отражало общую переориентацию Вооруженных Сил США после Вьетнама на возможную будущую войну против Советского Союза и стран Варшавского договора. Штаты «P», или мирного времени, применялись к действующим подразделениям, несущим службу на Западном побережье Соединенных Штатов или в Тихоокеанском регионе, где новый вооруженный конфликт казался менее вероятным. Помимо изменений в стрелковом отделении (которые будут показаны ниже), штаты серии P в основном сокращали количество подносчиков боеприпасов для пулеметов, минометов, РПГ и другого группового оружия. Резервные силы перешли на старые таблицы серии М, но только после того, как они испытали более значительные сокращения численности, чем в серии P (см. Приложения 11.1 и 11.2).

В 1972-1979 годах морская пехота была организована по нескольким штатам: хотя серия M была стандартной, существовали серии G и Q, которые различались незначительными деталями (в основном, процентом укомплектованности).

В период между выводом войск из Вьетнама в 1971 году и концом 1975 года Корпус морской пехоты внес три существенных изменения в организационную структуру своей пехоты во время войны во Вьетнаме. Эти изменения были в основном связаны с появлением новых типов оружия. Они не отражали никакой новой доктрины и даже не были направлены на экономию личного состава.

Первое из этих изменений затронуло стрелковые отделения. Новый гранатомет М203, разработанный для использования вместе со стандартной винтовкой М16, сделал ненужным гранатомет М79. Армейские подразделения начали получать М203 еще во Вьетнаме. Морские пехотинцы получили свои гранатомёты лишь несколько лет спустя, и стрелковые отделения морской пехоты сразу лишились своих гренадёров, вернувшись к своей первоначальной численности в 13 человек. M79 оставались на вооружении подразделений в качестве дополнительного оружия до тех пор, пока им на смену не прибудут M203 (см. Приложение 11.1).

Вторым изменением стала ликвидация батальонных огнемётных секций. Устаревшие тяжёлые, опасные и имеющие малую дальность ранцевые огнеметы M2A1 должен было заменить новый многозарядный огнемёт M202 (MSFW). M202 состоял из пускового устройства с блоком из четырёх ракет того же типа, что используется в LAAW, но нёсших зажигательное вещество вместо противотанковой боеголовки. M202 был намного легче огнемета M2A1, проще и безопаснее в использовании, обладал гораздо большей дальностью стрельбы, но эффективность его небольших ракет была настолько разочаровывающей, что это оружие никогда не пользовалось популярностью и оставалось на вооружении только из-за отсутствия альтернативы. Тем не менее, их использовали штурмовые секции стрелковых рот. Каждое такое отделение полного состава имело расчет M202, состоящий из стрелка с M202 и подносчика боеприпасов, переносившего еще один блок из четырех ракет. В отделении также было две команды по два человека, вооруженные РПГ M72 LAAW вместо старых 3,5-дюймовых РПГ М20. Последние, однако, не исчезли полностью. Рота штабная и обслуживания батальона получила вместо огнемётной секции секцию оружия из четырёх расчетов М20 по два человека, просуществовавшую до 1977 года (см. Приложения 11.1 и 11.2).

Третьим изменением после войны во Вьетнаме стало добавление батальонного взвода наблюдения и целеуказания (STA). Это было расширение небольшого подразделения разведчиков и операторов радаров, которое (по крайней мере, на бумаге) было частью каждой секции S-2 штаба батальона с момента введения штатов серии M в 1960-1961 годах. Это была почти полностью пассивная организация сбора разведывательной информации, несомненно, вдохновленная многими месяцами, проведенными в защите периметров баз огневой поддержки во Вьетнаме. Первоначально планировалось, что командовать ею будет капитан, а его заместителем – старший сержант, но вскоре стало ясно, что будет эффективнее, если S-2 (офицер по разведке) и будет командиром взвода, а начальник радиолокационной секции – взводным сержантом. Взвод состоял из радиолокационной секции (восемь групп по два человека), секции приборов ночного видения (NOD) с четырьмя операторами и разведывательной секции из восьми разведчиков. Хотя РЛС наземного наблюдения показали себя во Вьетнаме весьма посредственно, ни Армия, ни морские пехотинцы не теряли надежды на то, что рано или поздно появится по-настоящему эффективная система. РЛС AN/PPS-6 весила 37 фунтов (16,8 кг) в рабочем режиме и могла (теоретически) обнаруживать личный состав на расстоянии до 1500 метров, а технику на расстоянии до 3000 метров. Ее заменила AN/PPS-15. Эта система имела примерно такой же радиус действия, но была гораздо легче (11,3 фунта в ручном режиме, 16 фунтов на штативе и 18 фунтов в дистанционном режиме). Стандартным устройством NOD было 35-фунтовый прибор ночного видения AN/TVS-4, который мог обнаруживать цели на расстоянии до 1000 метров в темные ночи или до 2000 метров в полнолуние. Оператор мог быть прикреплен к каждой стрелковой роте, которая предоставляла наблюдателей для обеспечения непрерывного наблюдения. Сам оператор выступал в основном в качестве инструктора по использованию устройства и выполнял техническое обслуживание и мелкий ремонт. Восемь разведчиков могли работать парами, помогая стрелковым ротам своим опытом в разведке и патрулировании (см. Приложение 11.2).

Еще одним важным изменением после войны во Вьетнаме стало увеличение батальонного медицинского взвода. В каждой медицинской секции стрелковой роты численность санитаров-медиков увеличилась с восьми до одиннадцати. Это позволило прикрепить к каждому стрелковому взводу трёх санитаров, а не двух – по одному на стрелковое отделение. Корпус был убеждён, что опыт войны во Вьетнаме показал необходимость наличия одного санитара на стрелковое отделение (плюс один для взвода оружия и старшего санитара в управлении роты) для оказания немедленной первой помощи при ранениях. Армия продолжала выделять только одного медика на стрелковый взвод (и еще одного для взвода оружия) и вместо этого делала упор на быструю эвакуацию и обучение солдат оказанию первой помощи. Медицинский пункт батальона (BAS) с 1961 года делился на передовой и тыловой эшелоны (в каждом из которых находился офицер и 10-11 солдат). Эвакуация в рамках медицинской системы ВМС осуществлялась непосредственно из медпункта батальона в полевой госпиталь или эвакуационный пункт дивизии (или войсковой группировки) с использованием вертолетов или батальонных санитарных машин. Штабная рота полка в этом процессе не участвовала, поскольку ее медиков хватало только для собственных нужд (хотя в штабе полка и был старший офицер –полковой врач). Способность батальона самостоятельно эвакуировать раненых в медицинский пункт или зону вертолетной эвакуации увеличилась лишь незначительно (с одной санитарной машины до двух) и все еще в значительной степени зависела от импровизированных групп носильщиков (несмотря на то, что отвлечение на это личного состава могло временно лишить батальон возможности выполнять боевую задачу). Военнослужащие Флота также взяли на себя некоторые обязанности по медицинскому снабжению и административным вопросам на уровне батальона, а также выполняли функции помощников капелланов.

К августу 1977 года морские пехотинцы последовали примеру армии и заменили свои 106-мм безоткатные орудия и САУ «Онтос» на противотанковые ракетные комплексы M220 TOW и M47 «Дракон». Однако они приняли несколько иную концепцию, когда дело дошло до фактического включения этого нового оружия в состав боевых подразделений. Ракеты TOW не стали противотанковым оружием батальонного уровня. Прежний противотанковый батальон дивизии с «Онтосами» сменила усиленная противотанковая рота с 72 пусковыми установками TOW, ставшая частью танкового батальона. При необходимости эта рота могла придавать секцию из 8 пусковых установок каждому пехотному батальону дивизии. Такая организация позволяла командиру дивизии сосредоточить противотанковое вооружение в наиболее угрожаемой точке (генерал Макнейр, безусловно, бы это одобрил). Но похоже, что настоящей причиной размещения всех TOW дивизии в одной роте была централизация обучения, обслуживания и снабжения. Как единое тактическое подразделение рота TOW действовала редко, если вообще когда-либо действовала. Традиция морской пехоты, идущая со времен войны в Никарагуа, равномерно распределять все групповое оружие между пехотными подразделениями была слишком глубоко укоренена, чтобы допустить вероятность использования систем TOW каким-либо иным образом.

Противотанковым оружием батальонного уровня у морпехов стали «Драконы». Обоснованием этого решения было то, что они имели примерно одинаковую эффективную дальность стрельбы с безоткатными орудиями, которые должны были заменить (по крайней мере, теоретически). В отличие от армейского подхода (согласно которому переносить и использовать «Драконы» должны были члены стрелкового отделения в качестве дополнительной обязанности), морские пехотинцы использовали свои «Драконы» с выделенными расчетами из состава батальонного противотанкового взвода. Этот взвод должен был иметь либо три (в батальоне серии P или M), либо четыре (в батальоне серии G) секции из командира и восьми расчетов по два человека в каждой (оператор и его помощник, он же подносчик боеприпасов). Новый противотанковый взвод был значительно больше, чем взвод со 106-мм безоткатными орудиями, и, чтобы минимизировать влияние на численность личного состава, управления рот штабных и обслуживания батальона лишились своих секций оружия (см. структуру взвода «Драконов» в роте оружия в Приложении 11.3).

Каждый расчет «Дракона» имел прицельный комплекс СU-36 (дневной) либо AN/TAS-5 (дневной/ночной) и три ракеты. Поскольку расчет не мог переносить более двух своих 24,5-фунтовых (11,1 кг) ракет, по крайней мере, одну ракету приходилось оставлять в транспортном средстве (джипе с прицепом или «механическом муле» LIWC), которое сопровождало каждую секцию. Теоретически, по крайней мере одна секция взвода была снабжена только СU-36, поскольку он весил всего 6 фунтов (2,4 кг), тогда как AN/TAS-5 – более 25 фунтов (11,5 кг).

Подход Корпуса морской пехоты, заключающийся в концентрации всех «Драконов» пехотного батальона в один взвод, помог обеспечить хорошую подготовку операторов ПТРК под руководством специального офицера по противотанковой обороне. При этом стрелковые отделения не теряли свою пехотную мощь из-за необходимости отвлекать людей для переноски ракет. Когда стрелковым отделениям и взводам требовалась защита от бронетехники или непосредственная поддержка, им можно было придавать расчеты «Драконов» или использовать их для непосредственной поддержки по мере необходимости. С другой стороны, многие офицеры морской пехоты выражали сожаление по поводу отсутствия в их батальонах штатных ПТРК TOW. Но доктрина морской пехоты того времени гласила, что противотанковая оборона является зоной ответственности дивизии. На этом уровне было достаточно легко координировать действия тактической авиации, танков и, конечно же, рот TOW, чтобы сократить численность танков противника до приемлемого уровня. Пехотным батальонам нужно было иметь дело только с теми вражескими танками, которые ускользнули от всего этого. Многие офицеры морской пехоты, однако, не соглашались с таким подходом, и рекомендовали принять практику армейской «активной обороны», придав пехоте более значимую роль в борьбе с танками.

В августе 1979 года сокращение бюджета и дефицит новобранцев вынудили Корпус морской пехоты пойти на дальнейшую экономию личного состава. Для пехоты это означало введение двух новых серий штатных расписаний. Корпус пришёл к выводу, что больше не может содержать четыре стрелковые роты в каждом пехотном батальоне. Конечно, можно было перейти на роты меньшего размера, но это потребовало бы фундаментальных изменений в проверенной боями организации. На это морские пехотинцы без тщательного анализа идти не хотели. Экономию нужно было проводить немедленно, поэтому на анализ не было времени. Исключение одной стрелковой роты было «быстрым решением», которое должно было помочь Корпусу продержаться до тех пор, пока не будет разработана более постоянная организационная структура. Это изменение первоначально не затронуло Резерв Корпуса, чьи пехотные батальоны серии М остались четырёхротными. Чтобы заполнить пробел в каждом батальоне, образовавшийся в результате потери стрелковой роты, Штаб Корпуса приказал вывести миномётные и противотанковые взводы из батальонной роты штабной и обслуживания и создать из них новую роту оружия батальона. Эта рота (которая не представляла собой реального увеличения численности личного состава) получила буквенное обозначение четвертой стрелковой роты в каждом батальоне или рот «D», «H» и «M» в каждом полку.

Подобно армейской роте боевой поддержки, рота оружия морской пехоты не функционировала как тактическое подразделение. В бою ее два взвода непосредственно подчинялись, как и раньше, штабу батальона, а командир роты с несколькими помощниками должен был работать вместе с секцией S-3(оперативной) в качестве координатора огневой поддержки. В этой роли он руководил поддерживающими силами авиации, полевой и корабельной артиллерии вместе со штатными минометами и другим оружием поддержки. Хотя во Вьетнаме секция S-3 вполне выполняла эту работу без дополнительного офицера, рота оружия упростила работу штабной роты. Новые штаты, включавшие роту оружия, назывались штатами серии «X» (расширенной), которая заменила временную серию «G», и серией «I», которая заменила серию «P».

Никаких изменений в таблицах вооружения при этом не произошло, поэтому каждый батальон сохранил вооружение своей отсутствующей стрелковой роты. Батальоны серии «X» сохранили пулеметные и минометные расчеты отсутствующих стрелковых рот, поэтому взводы оружия каждой из трех оставшихся стрелковых рот имели по четыре отделения в своих пулеметных и минометных секциях (см. Приложение 11.4). Роты оружия серии «X» имели четыре секции (а не три, как в серии «I») в своих взводах ПТРК «Дракон», и каждая из них должна была иметь штурмовую секцию из семи человек. Эта секция должна была управлять тремя «штурмовыми орудиями» неопределенного типа. Сомнительно, были ли эти секции когда-либо фактически укомплектованы.

Роты штабные и обслуживания батальонов серий «X» и «I» тоже были очень похожи. Рота серии «X» имела полностью укомплектованный взвод наблюдения и целеуказания. Радиосекция ее взвода связи имела восемь дополнительных радистов для раздачи в управления боевых рот, чтобы последним не приходилось искать собственных радистов, «вынимая» их из стрелковых отделений (см. Приложения 11.3, 11.4 и 11.5).

В дополнение к этим изменениям, штаты серий «X» и «I» централизовали управление персоналом в секции S-1 штаба батальона. Это значительно расширяло секцию S-1, но означало ликвидацию должностей старшего администратора, клерка по персоналу, а также клерка-делопроизводителя («unit diary clerk») в каждой стрелковой роте. Предположительно, это было сделано для экономии на административном персонале, но на самом деле общее количество клерков немного увеличилось (закон Паркинсона в действии - пер.). Поскольку с 1960 года персонал ротных столовый был собран в одну батальонную секцию, управления рот стали очень маленькими (см. Приложения 11.3, 11.4 и 11.5).

Еще одним изменением, внесенным штатами «X» и «I», было исключение из батальонного минометного взвода всех связистов и появление во взводе связи батальона новой секции поддержки минометов. Этот шаг в основном завершил процесс сосредоточения всех квалифицированных связистов батальона во взводе связи. Секция поддержки минометов предоставляла команды из двух радистов и телефониста для каждой из четырёх миномётных секций и управления миномётного взвода. Один радист сопровождал передового наблюдателя минометной секции, если последний был придан стрелковой роте. Второй радист и телефонист поддерживали центр управления огнем взвода (или секции) и связь внутри взвода. Команда управления минометного взвода поддерживала сержанта по связи, который представлял минометный взвод в батальонном Координационном центре огневой поддержки (FSCC).

Полковая штабная рота осталась в основном без изменений, хотя ее снайперский взвод и «взвод» (или секция) охраны по-прежнему укомплектовывались личным составом только в военное время (см. Приложение 11.7).

Все эти изменения оставили много вопросов о статусе и будущей организации морской пехоты. Потеря четвертой стрелковой роты батальона была остро ощутима. Она была ключевой особенностью первоначальных штатов серии М и значительно повышала гибкость и общую эффективность батальона во Вьетнаме. Однако необходимость экономии личного состава для поддержания на действующей службе 27 батальонов была первостепенна.

С другой стороны, Штаб Корпуса морской пехоты предполагал, что эта реорганизация «X-I» будет временной и проводиться в ожидании результатов нового исследования. Это исследование стало первым всесторонним рассмотрением организации морской пехоты со времен Комиссии Хогабума 1956 года. Оно рассматривало только пехотный батальон, и ни один из членов исследовательской группы не имел звания выше подполковника.

Задача группы заключалась в разработке «оптимального пехотного батальона 1980-ых». Новый батальон должен был обладать теми же возможностями, что и существующие, но его численность должна была ограничиться примерно 900 военнослужащими. Исследовательская группа должна была структурировать батальон таким образом, чтобы обеспечить максимально эффективное использование личного состава, оружия, снаряжения и технологий. Исследование было выполнено как серия анализов, каждый из которых был связан с другими – так, чтобы любой анализ мог быть опровергнут или подтвержден как минимум еще одним. К сожалению, по мнению автора, качество результатов исследования оказалось весьма разочаровывающим. Новых идей или оригинальных мыслей было мало. В конечном итоге, избранная структура батальона нуждалась в многочисленных изменениях, чтобы стать пригодной к использованию, и даже тогда она оказалась не оптимальной. К счастью, она практически не применялась в боевых действиях.

Исследование началось с подробного обсуждения угрозы. В 1979 году в моде была война против Советов, и поэтому участники исследования батальона пришли к выводу, что их батальон морской пехоты должен быть способен сражаться с механизированными силами советского образца на открытой местности (в качестве «испытательного полигона» использовались равнины Дании). Хотя было сказано много слов о важности способности вести боевые действия в городе, исследование не содержало практических примеров или предложений о том, как это можно было осуществить. Как и их армейские коллеги, члены группы планировали действия на случай самого опасного, но наименее вероятного сценария. Они предполагали (как и Армия до Вьетнама), что способность победить тяжеловооруженного, но относительно легкоуязвимого противника, такого как Советы, автоматически даёт возможность победить легковооружённого, но трудноуязвимого противника, такого как Вьетконг или афганские моджахеды. Такие переменные, как местность и погода, а также вероятность того, что противник может прибегнуть к неожиданным или нетрадиционным методам действий, не учитывались. Однако, чтобы отдать должное членам исследовательской группы, мы должны помнить, что, в отличие от Армии, Корпус морской пехоты настаивал только на одном типе пехотного батальона, который при соответствующем усилении должен был выполнять все виды пехотных задач. Естественно, это сужало возможности исследователей и вынуждало их идти на болезненные компромиссы. Однако, если батальон морской пехоты собирался сражаться с войсками советского образца в таком месте, как Дания, он мог рассчитывать на усиление танками, десантными машинами-амфибиями (AAV), противотанковым оружием (ракетами TOW) и непосредственной авиационной поддержкой. Правила исследования, с другой стороны, в противоречии с одним из высказанных в нем предположений, исключали любое рассмотрение приданных или поддерживающих подразделений. Это происходило несмотря на то, что все боевые подразделения морской пехоты по доктрине сражались в составе воздушно-наземной оперативной группы. Пехотный батальон должен был быть способен не только защищать себя, но и полностью уничтожить атакующего противника штатными средствами. Это привело к значительному и едва ли поддерживаемому увеличению количества вооружения батальона, которое исследовательская группа, похоже, приняла за истинное увеличение огневой мощи.

Исследовательская группа начала с изучения влияния потерь личного состава на боеспособность отдельных элементов батальона. Она провела серию военных игр (в основном с помощью компьютерного моделирования), чтобы определить наилучшую общую конфигурацию батальона (например, сколько в нем должно быть стрелковых рот – три или четыре), но ни одно из них не было исчерпывающим, и не было предпринято никаких реальных попыток выделить влияние конкретных переменных. Группа также рассмотрела системы вооружения, вопросы командования, управления и снабжения, провела оценку уязвимости батальона к ядерному нападению.

Исследователи определили, что батальон с четырьмя стрелковыми ротами превосходил батальон с тремя почти во всех отношениях. Однако они пришли к выводу, что ограничение в 900 человек на батальон не позволит включить четвертую стрелковую роту в дополнение к другим ее свойствам, которые они считали необходимыми (таким как повышенная огневая и противотанковая мощь). Члены группы, по всей видимости, не изучали важнейший вопрос боевого истощения на уровне батальона. Однако они изучили его на уровне роты и ниже с помощью компьютерной симуляции, получившей название «Анализ военной организационной эффективности» (AMORE). AMORE стремился определить влияние истощения на организацию путем разделения ее людей и вооружения на «минимально необходимые команды» и последующего измерения влияния истощения на эти команды с точки зрения как их «всплеска», так и «поддерживаемых» оперативных возможностей. Однако, по мнению автора, выбранные команды, похоже, мало походили на любую организацию, которая могла бы использоваться в тактической ситуации. Влияние потерь на производительность и «время восстановления» (предположительно время, необходимое для восстановления после психологического шока и/или для перераспределения обязанностей среди выживших военнослужащих) представлялось весьма произвольным. Обсуждение кадровых и материальных «узких мест», которое привело к таким потрясающим по глубине выводам, как то, что перекрестное обучение персонала смягчит последствия потерь, было не особенно полезным. Более того, хотя группа использовала AMORE для моделирования организаций серии «I», она не проверила ни одну из предложенных альтернатив.

Хотя некоторые выводы из данных AMORE казались довольно логичными, другие были довольно странными и противоречили известному опыту. Это особенно верно в отношении оценок износа оборудования, полученных в ходе моделирования, которые, например, значительно переоценили некоторые вещи (например, гранатомет M203). Исследовательская группа также, по-видимому, проигнорировала весь опыт Армии США по исследованию стрелковых отделений и взводов. Похоже, они никогда не слышали об IRUS (или любом другом армейском исследовании, включая Пехотную конференцию 1946 года), хотя те опирались на гораздо более обширные базы данных. Кроме того, как и их армейские коллеги, исследовательская группа не рассматривала влияние истощения на логистику, особенно в том, что касается снабжения боеприпасами для группового оружия. Похоже, полностью исчезло прежнее понимание того, что групповое оружие может легко израсходовать за несколько минут стрельбы боеприпасов в несколько раз больше собственного веса. Группа сделала мало или вообще ничего, чтобы обеспечить достаточный начальный запас боеприпасов для каждого оружия или организовать их быстрое пополнение (или вообще какое-либо перемещение боеприпасов к расчетам). Вместо этого были сделаны поверхностные предположения – например, о том, что расчет из трёх человек может переносить и эксплуатировать 60-мм миномёт, хотя ни во Вторую мировую войну, ни в Корее с этой задачей не могли адекватно справиться шесть человек. Расчет в четыре солдата неплохо проявил себя во Вьетнаме, но он привлекал бойцов своей стрелковой роты (особенно из управления роты) для переноски боеприпасов и сильно зависел от вертолётов.

Тем не менее, миномётчикам приходилось быть крайне экономными в использовании боеприпасов. Управление роты стало гораздо меньше, а новый миномёт M224 должен был обладать значительно расширенными возможностями, включая более чем 100%-ое увеличение дальности стрельбы. Кроме того, новые SAW (ручные пулеметы отделений) и гранатомёты M203 привели к большей нагрузке на стрелковые отделения чем когда-либо прежде (и, следовательно, ещё меньшей возможности нести мины для миномётов). Для лучшего использования увеличенной дальности стрельбы миномётов были желательны передовые наводчики и отдельный центр управления огнём. Однако небольшие миномётные расчеты из трёх человек вряд ли могли это обеспечить. Они даже собственную безопасность не могли обеспечить. Исключительно хлипкий прицел миномёта M224 (который часто выходил из строя в полевых условиях) заставил многие расчеты оставить лафет-двуногу и стрелять из оружия «с рук». Хотя дальность стрельбы в этом режиме уменьшается, говорят, что оно удивительно точное. Снижение веса за счёт двуноги могло бы означать несколько дополнительных мин, но, конечно, новые возможности миномёта по дальности стрельбы были бы полностью потеряны. Кроме того, если бы один или два миномётных расчёта оставили свои миномёты, они могли бы нести дополнительные боеприпасы для оставшихся миномётов.

В конечном счёте, выводы Исследовательской группы об эффекте истощения (и многих других вопросах) основывались в первую очередь не на компьютерных моделях, таких как AMORE (и, конечно же, не на исторических примерах или полевых испытаниях), а на «военном суждении». Поэтому работа Исследовательской группы была весьма субъективной и не очень убедительной, хотя и интересной.

Исследовательская группа рекомендовала, чтобы основой будущего батальона стало стрелковое отделение из 11 человек. Это отделение должно было иметь две огневые группы по пять человек, как в отделениях Маршалла/IRUS.

Согласно исследованию, структура отделения морской пехоты была исключительно результатом моделирования AMORE, двух дней полевых учений на уровне отделения и «военного суждения». Как и в Армии, каждая огневая группа (BIE - «базовый пехотный элемент») должен был иметь один SAW (когда он станет доступен), но, благодаря AMORE, она оснащалась двумя гранатометами M203, а не одним. В течение короткого периода полевых испытаний отделения морские пехотинцы оценили несколько конфигураций отделения, но все они были основаны на огневых группах. Они никогда не рассматривали унитарные (не делящиеся на огневые группы) отделения даже в качестве экспериментов.

При выполнении любой поставленной задачи экспериментальные отделения всегда были в полном составе. Таким образом, не было сделано ни одной попытки проанализировать влияние истощения во время боя. Однако в конце каждой задачи посредник мог назначить нескольких «раненых», чтобы проверить способность отделения эвакуировать их в зону эвакуации вертолетами. Испытатели предполагали, что отделение может действовать как огневая группа, состоящая всего из семи человек, несмотря на заключение IRUS о том, что реальный минимум составлял десять. Испытания показали, что новое отделение не только сэкономит людей и будет легче управляться командиром отделения, но и обеспечит ту же огневую мощь, что и старое отделение из 13 человек.

Хотя первые два из этих выводов, возможно, были оправданы, третий, безусловно, нет. Проблема снова заключалась в боеприпасах. Одни только подствольные гранатомёты представляли проблему. Отчеты из Вьетнама показали, что даже отделения из 14 человек иногда испытывали трудности с переноской достаточного количества боеприпасов для своего единственного гренадера, не говоря уже об отделении из 11 человек, несущем гранаты для четверых! Кроме того, новому отделению пришлось бы нести ручные пулемёты SAW, которые с боекомплектом в 800 патронов калибра 5,56 мм весили по 42 фунта (18 кг) каждый.

Предложенная по итогам исследования стрелковая рота должна была состоять из трех стрелковых взводов (из трех стрелковых отделений в каждом) и взвода оружия. Управление стрелкового взвода включало лейтенанта, взводного сержанта и связного с радиостанцией AN/PRC-77, но внутри взвода не было ни радиостанций, ни посыльных. Взвод оружия должен был состоять из миномётной секции (10 человек), пулемётной секции (22 человека) и противотанкового отделения (7 человек и 3 ПТРК «Дракон»). Управление роты включал клерка для обработки корреспонденции роты и работы с отделом S-1 батальона, а также двух водителей/посыльных.

Поскольку четвёртая стрелковая рота в батальоне была невозможна, исследовательская группа предложила переименовать батальонную роту оружия в общевойсковую роту (CAC - combined arms company). В состав CAC входил бы смешанный минометный взвод (офицер и 52 солдата) с двумя секциями 60-мм минометов по 10 человек (как в стрелковых ротах) и двумя секциями 81-мм минометов по 15 человек (с двумя минометными отделениями по пять человек в каждом). Рота также включала бы противотанковый взвод (офицер и 75 солдат) из четырех секций ПТРК «Дракон» по 13 человек (по шесть расчетов в каждой) и секции ПТРК TOW из 21 человека (четыре отделения по пять человек, по 2 ПТРК каждое).

Исследовательская группа также предложила ввести в состав CAC секцию крупнокалиберных пулеметов из 19 человек. Это подразделение должно было бы иметь четыре отделения по четыре человека, по два пулеметных расчета из двух человек в каждом. Пулеметный расчет был вооружен пулеметом 50-го калибра на джипе, имея в виду будущем в качестве альтернативного оружия 40-мм гранатомет MK-19 (когда последний поступит в войска). Пулеметы 50-го калибра, использующие улучшенные бронебойные патроны, могли бы дополнять огонь TOW и «Драконов», поражая лёгкую бронетехнику противника, а также вражеские ударные вертолёты.

Однако, самой значимой и противоречивой особенностью общевойсковой роты стал специальный пехотный отряд (Special Infantry Troop - SIT). SIT был попыткой втиснуть стрелковую мощь четвертой стрелковой роты в новый батальон из 900 человек, но без ущерба для противотанкового оружия, которое все считали необходимым. SIT, по сути, представлял собой стрелковую роту без взвода оружия. Его командиром был капитан, который также являлся заместителем командира CAC. Командир CAC тоже имел звание капитана. Ему помогали два лейтенанта: один был оперативным офицером CAC, а другой – заместителем командира SIT.

Остальная часть управления общевойсковой роты была такой же, как и у стрелковой, за исключением того, что вместо ротного сержанта-комендора имелись сержант по снабжению и мастер-сержант по операциям (поскольку командир CAC был еще и координатором огневой поддержки батальона). Это дало CAC общую численность в 9 офицеров и 262 солдата.

Батальонная рота штабная и обслуживания (20 офицеров, 154 солдата) мало чем отличалась от своей предшественницы серии «I». Она состояла из штаба батальона (16 офицеров и 34 солдата), который отличался от штаба серии «I» только сокращением должности советника по карьере и пары клерков из секции S-1 и добавлением клерка в секцию S-3. Секция S-4 получила офицера по погрузке на суда. Кроме этого, серьезного анализа структуры и функционирования штаба батальона не проводилось.

Взвод связи (один офицер и 63 солдата) потерял четырех радистов, шесть телефонистов и двух радиомехаников. При этом его оснащение и функции не изменились. Взвод обслуживания (один офицер и 46 солдат) потерял нескольких людей из секций снабжения и питания, а также офицера по автотранспорту. В секции наблюдения и целеуказания (STA) осталось только девять человек. Четверо из них обслуживали два радара, а еще четверо — приборы ночного видения. Обязанности снайперов после ликвидации снайперской секции, должны были выполнять в качестве дополнительной обязанности ротные посыльные.

Все эти изменения привели к появлению батальона из 47 офицеров и 869 морских пехотинцев, что лишь немного превышало установленный лимит в 900 человек. Однако исследование члены группы отметили, что, если можно выделить дополнительных военнослужащих, их следует использовать в логистике и боевом обеспечении.

Высшие офицеры Корпуса морской пехоты (из Командований по подготовке и развитию в Куантико, Атлантического и Тихоокеанского флотов и Резервных сил) отреагировали на исследование, высказав многие из уже отмеченных выше критических замечаний. Хотя Штаб Корпуса всё ещё был готов принять исследование в принципе, ему пришлось внести многочисленные изменения в рекомендуемую структуру батальона.

Согласно новым штатам серии «C», которые в конечном итоге были приняты, наименьшие изменения по сравнению с теми, что предлагалось в исследовании, испытали стрелковые роты. Управление роты остался таким же, каким был в серии «I», то есть предлагаемые должности клерка роты и одного водителя/посыльного были заменены сержантом по снабжению. Во взводе оружия противотанковое отделение превратилось в штурмовое, получив на вооружение новое оружие – SMAW (Shoulder-launched Multipurpose Assault Weapon) MK-153. Оно представляло собой устройство, похожее на «базуку» и предназначенное для атаки зданий, бункеров и легкобронированной или небронированной техники и использовало боеголовку, состоящую из двух спаренных разрывных зарядов. Первый из них проделывал отверстие в цели, через которое затем проходил второй и взрывался внутри. В будущем планировалось ввести на вооружение и противотанковый снаряд. Начиная с 1984 года, каждое штурмовое отделение стрелковой роты должно было получить шесть SMAW, но поскольку отделению разрешалось иметь только семь человек, оно могло эффективно использовать не более трёх установок. До появления SMAW в войсках штурмовые отделения оставались без личного состава (см. Приложение 11.8).

Штабу Корпуса морской пехоты не нравилась CAC. Поэтому он преобразовал ее обратно в роту оружия и ликвидировал SIT. Теперь заместитель командира роты оружия становился лейтенантом, а не капитаном, а должности оперативного офицера и клерка сокращались. Генералы пришли к выводу, что SIT будет крайне неудовлетворительной заменой четвёртой стрелковой роты. Он почти наверняка будет использоваться не по назначению как охрана КП батальона и источник людей для других подразделений. Он должен был либо стать полноценной стрелковой ротой, либо быть полностью ликвидирован. SIT мог стать полноценной ротой, если ликвидировать секцию TOW и добавить в батальон еще 32 человека. Однако это предложение было отклонено, посчитав увеличение численности нецелесообразным, особенно ввиду срочной необходимости укрепить крайне недостаточные элементы боевого обеспечения предлагаемого батальона.

Все же ликвидация SIT высвободила более чем достаточно личного состава для изменений в других местах. Штаб Корпуса морской пехоты отклонил предложенный в исследовании смешанный минометный взвод на том основании, что два разных типа миномета потребуют двух разных наборов команд при стрельбе и двух разных систем внутренней связи. Это приведет к сложности, путанице и, вероятно, смертельным случаям. Вместо этого взвод должен иметь четыре секции с 81-мм минометами и ни одной с 60-мм. Хотя каждая секция 81-мм минометов тоже потеряет одного человека, отвечающего за управление огнем, при полной численности она все равно сможет выполнять свои задачи. Восемь джипов и четыре прицепа, выделенных для минометных секций, могли в общей сложности, перевозить впечатляющий боезапас – примерно 560 81-мм мин. Однако взводу пришлось бы полагаться на эти транспортные средства больше, чем когда-либо прежде. Британский опыт войны на Фолклендских островах, где они использовали практически идентичный батальонный минометный взвод, показал, что такое подразделение, если бы боеприпасы приходилось переносить вручную, могло поддерживать только два миномета вместо восьми. Отделение крупнокалиберных пулеметов без транспорта, вероятно, вообще не смогло бы передвигаться, поскольку только сам пулемёт 50-го калибра без станка весил 85 фунтов (38 кг). Однако, если местность была слишком сложной для транспортных средств, то и угроза со стороны танков противника тоже становилась минимальной, и часть бойцов взвода ПТРК можно было превратить в подносчиков (см. Приложение 11.9).

Что касается предлагаемого батальонного противотанкового взвода, Штаб Корпуса морской пехоты решил отказаться от секции TOW. Взамен взвод TOW получала штабная рота каждого полка. Централизация на полковом уровне упрощала подготовку операторов и давала командиру полка собственный противотанковый резерв. Этот взвод должен был дополнять роту TOW (с 72 пусковыми установками) в танковом батальоне дивизии морской пехоты и, таким образом, удваивал в дивизии количество пусковых установок TOW. Кроме того, способность пехотного батальона поражать легкую бронетехнику должна была увеличиться с появлением секции крупнокалиберных пулеметов. Штаб Корпуса морской пехоты также усилил батальонные секции ПТРК «Дракон» до восьми расчетов в каждой. Это сбалансировало структуру после ликвидации противотанковых секций стрелковых рот и гарантировало, что так же, как TOW были централизованы на полковом уровне, так и «Драконы» будут централизованы на уровне батальона.

Для перевозки запасных ракет взводу «Драконов» был выделен джип с прицепом для каждой секции и ещё один джип для управления взвода. Водители при этом не дали, поэтому его функции выполнял один из солдат секции (не самая большая проблема, учитывая уровень автомобилизации США к концу ХХ века-пер.). Один джип с прицепом мог перевозить 12 ракет в дополнение к 16, которые могли переносить спешенные члены секции.

Секция крупнокалиберных пулеметов была сильно перегружена. Численность расчетов была ограничена двумя солдатами не только из-за нехватки личного состава, но и потому, что джип не мог перевозить более двух человек в дополнение к пулемету 50-го калибра и 400 патронам. Для MK-19 места вообще не оставалось (но он и не был доступен до 1986-1987 гг.). Джип мог перевозить MK-19 и 200 гранат к нему вместо пулемёта 50-го калибра, но он был слишком лёгким, чтобы служить огневой платформой для обоих систем. Количество перевозимых боеприпасов также было недостаточным. При этом каждый джип из секции ПТРК «Дракон» вмещал до 1500 патронов 50-го калибра или 600 40-мм гранат. Кроме того, транспортное отделение батальона получило четыре дополнительных джипа с прицепами (без водителей) для перевозки четырёх запасных MK-19 (или большего количества боеприпасов, пока гранатометы не будут доступны) и могли действовать либо с ротой оружия, либо с ротой штабной и обслуживания. Обслуживание тяжёлых пулемётов тоже представляло серьёзную проблему. Пулемёт и джип были тяжёлой ответственностью для всего двух морских пехотинцев, особенно учитывая, что один из них часто мог отсутствовать по той или иной причине. А без обоих своих членов расчет пулемета не мог функционировать.

Что касается роты штабной и обслуживания, Штаб Корпуса морской пехоты наложил вето на большинство предложенных в исследовании сокращений административного и вспомогательного персонала. Также планировалось восстановить взвод наблюдения и целеуказания (хотя это не могло быть сделано немедленно), чтобы он смог бы укомплектовать расчетами всё своё оборудование и оказывать поддержку ротам в наблюдении.

Секция личного состава (S-1) батальона получило обратно своего планировщика карьеры и четырёх клерков, которых исследовательская группа передала стрелковым ротам и CAC. Это превратило S-1 в секцию с более чем 20 клерками для выполнения работы, для которой, например, в армейском воздушно-десантном батальоне серии H требовалось всего 9 человек. Тем не менее, люди из S-1 морской пехоты часто жалуются на перегрузку. Автор этих строк видел, как многие административные отделы батальонов хорошо работали, используя лишь малую часть от уставной численности. Он также отмечает неуклонный рост числа батальонных клерков несмотря на то, что пишущие машинки и копировальная бумага уступают место компьютерам, факсам и электронной почте (всё это якобы для экономии времени и труда). Эту расточительность в отношении персонала, в отличие от крайней скупости, проявленной при укомплектовании стрелковых и оружейных рот, возможно, лучше всего можно объяснить с точки зрения закона Паркинсона для гражданской администрации. Основываясь на своем опыте работы в Британском колониальном ведомстве (которое разрасталось даже по мере исчезновения колоний), известный автор К. Паркинсон выдвинул причудливую, но проницательную теорию о том, что работа расширяется или сокращается, чтобы соответствовать времени и/или ресурсам, отведенным на нее. Тем не менее, справедливости ради следует отметить, что в боевой обстановке это большое количество клерков могло бы выступать в качестве резерва людской силы батальона, предоставляя санитаров и выполняя другие задачи, не предусмотренные штатами, без необходимости запрашивать людей из стрелковых рот. Но даже в этом случае, вряд ли можно сказать, что все эти клерки используются эффективно.

Секция S-4 увеличилась в размерах. Она сохранил своего штатного офицера по посадке на суда, хотя такая функция не требовалась постоянно. В прошлом это была дополнительная обязанность командира взвода обслуживания или самого S-4 (офицера по снабжению штаба). Однако на дворе были 1980-е, и S-4 получил не только штатного офицера по посадке, но и штатного офицера по управлению техническим обслуживанием (MMO). MMO отслеживал (но не выполнял и не управлял) техническое обслуживание основного оборудования и имущества. В прошлом это была еще одна дополнительная обязанность S-4, офицера по связи (т.к. значительная часть оборудования батальона была имуществом связи) или офицера по транспорту. Интересно, почему должности офицера по связи и офицера по посадке нельзя было хотя бы объединить в одну штатную должность. В настоящее время пять офицеров выполняют задачи, которые требовали не более трех человек во Вьетнаме и только двух во Второй мировой войне и Корее. Сработал ли снова закон Паркинсона?

Особую обеспокоенность вызвало решение исследовательской группы сократить количество радистов в батальонном взводе связи. Штаб Корпуса морской пехоты определил, что радиосекции необходимы начальник и контролер (supervisor), которые не работали на рациях, а также не менее 16 радиооператоров. Десять операторов должны были круглосуточно обслуживать три полковых тактических радиосети и до двух батальонных. Еще двое должны были работать в каждой стрелковой роте, но их, как правило, использовали для компенсации потерь личного состава, временного отсутствия и дополнительных потребностей, а стрелковым ротам приходилось самостоятельно искать замену радистам. Впрочем, как и в случае с другими запланированными преобразованиями, это тоже пришлось отложить до появления свободных людей. Аналогичным образом, недовольство Штаба сокращениями числа телефонистов и ремонтников радиооборудования, предусмотренных в рамках исследования, также должно было быть отложено до тех пор, пока не появится достаточное количество людей для отмены сокращений.

В батальонном взводе обслуживания Штаб морской пехоты сохранил численность снабженцев на исходном уровне серии «I». Для обслуживания нового дополнительного вооружения батальона был добавлен еще один оружейник. Было запланировано заменить существующие джипы и LIWC в транспортной секции новыми 1,25-тонными автомобилями HMMWV, а также восстановить должность офицера по транспорту. Однако остался ряд нерешенных проблем. Многие из них возникли из-за того, что в транспортной секции водителей хватало только для управления 12-14 транспортными средствами. Подразделения должны были сами искать водителей для приданных им автомобилей. Главной задачей транспортной секции была перевозка боеприпасов в боевые подразделения, особенно в миномётный взвод батальона, но также приходилось доставлять продовольствие, воду и другие предметы первой необходимости. Стрелковые роты, не имея собственных транспортных средств или водителей, полностью зависели в этом от транспортной секции. У роты оружия было несколько собственных машин, но их было недостаточно для пополнения боеприпасов или других расходных материалов, а также для перевозки личных вещей и имущества. Миномётный взвод имел два джипа на секцию, и, хотя это было лучше, чем один джип во время Корейской войны, для серьёзного боя этого, вероятно, всё равно оказалось бы недостаточно. Противотанковый взвод, имея только один джип для ракет на секцию, находился в гораздо худшем положении. Секция крупнокалиберных пулемётов, как мы уже видели, не имела возможности даже для перевозки всего своего вооружения, не говоря уже о боеприпасах. Во время длительных маршей по дороге транспортное отделение должно было также перевозить минометы, пулеметы и «Драконы».

Еще одной проблемой взвода обслуживания была секция столовой (питания) батальона. Штаб отметил, что, хотя со времен Кореи в батальоне было 19 поваров, нагрузка существенно возросла несмотря на то, что количество людей, которых фактически нужно было кормить, сократилось. Секции столовой батальонов серий K и L из 18 человек кормили (включая ВМС, но не приданный личный состав) чуть более 1100 человек каждая. Во Вьетнаме секция штата серии M из 19 человек кормила около 1200 человек. В исследовании сделан вывод, что секция из 16 человек должна быть способна накормить 985 человек. Численность поваров в батальоне времен Второй мировой войны была выше, но они использовались в относительно неэффективных ротных столовых. Для приготовления пищи из пайков A или B батальонной столовой требовалось примерно вдвое больше неквалифицированных помощников, чем поваров (чтобы раздавать еду и убирать после приема пищи). Поначалу дополнительные сотрудники столовой набирались из внештатных сотрудников, разрешённых каждому батальону в качестве запасных (из т.н. «запасных рядовых» - пер.). После того, как их убрали в 1952 году, для обслуживания столовой должны были отвлекаться военнослужащие из других подразделений батальона. Естественно, эта практика особенно плохо сказывалась на стрелковых ротах и ротах оружия, поскольку им постоянно приходилось отвлекать людей от обучения и других основных обязанностей. Хуже того, дежурство в столовой было (и остаётся) тяжёлым, грязным и неблагодарным занятием, которое могло нанести такой же ущерб моральному духу, как и обучению. Эта прискорбная ситуация была (и остаётся) во многом связана с тем, что основные типы полевых пайков и неэффективные и трудоёмкие методы их приготовления и подачи за последние 30 лет существенно не изменились. В последнее время наблюдается рост числа гражданских подрядчиков, обеспечивающих питание солдат в гарнизонах. Кроме того, многие офицеры для питания своих солдат в полевых условиях собираются в основном положиться на сухпайки (C-Rations или новый MRE). Но питание сухпайками со временем приводит к серьёзным последствиям для здоровья, особенно для войск, действующих в экстремальных климатических условиях или на труднопроходимой местности.

Чтобы решить эту проблему, Армии США и Корпусу морской пехоты, возможно, придётся проглотить свою гордость и посмотреть, как это делаются в иностранных армиях. Большинство из них используют меньше людей для продовольственного обслуживания, и тем не менее, их солдаты часто питаются лучше, чем американские. Немцы, например, как во время Второй мировой войны, так и в бундесвере использовали для обеспечения питания роты двух поваров и водителя с полевой кухней (на прицепе или грузовике). Полевая кухня — это, по сути, большая пароварка, в которой готовятся простые супы и рагу. Основным продуктом питания является хлеб (который можно предварительно упаковать), но супы и тушёные блюда обеспечивают необходимую горячую пищу (обычно три раза в день, даже в бою), в которой нуждаются солдаты. Конечно, есть и «железный паёк» (термин немецкой армии, обозначающий НЗ - пер.), который едят холодным, когда нет возможности приготовить обычную еду. У Советов была похожая система. Так же обстояло дело и у французов во время мировых войн. Три человека в роте составляют всего 15 человек в пятиротном батальоне. Более того, выделение дополнительных солдат для дежурства в столовой в полевых условиях требуется редко (здесь бывшие военнослужащие Советской и российской армий, возможно, саркастически улыбнутся от оптимизма автора- пер.).

К сожалению, ни исследовательская группа, ни эксперты из Штаба Корпуса по-настоящему не изучали продовольственное обеспечение или другие вопросы логистики. Они просто изменили количество поваров в батальонной столовой. Там, где исследование сократило их число с 19 до 16, Штаб увеличил до 23, хотя батальон серии C, который они должны были кормить, сократился до всего 896 военнослужащих. Как раздутая секция S-1, так и плохо продуманная секция столовой вместе представляли собой потерю около 20 человек на батальон. Хуже того, эти потери напрямую подрывали боевую мощь батальона. Ненужных офицеров тоже становилось все больше. Штаб батальона разросся до 13 офицеров (не считая трех офицеров авиации), чтобы выполнять работу, которую «Чести» Пуллер на Гуадалканале считал слишком простой даже для пяти. Количество их помощников (сержантов и рядовых) тоже увеличилось. Некоторые могут утверждать, что сложность командования батальоном сегодня значительно возросла со времен «Чести», но так ли это на самом деле? Батальоны по-прежнему состоят в основном из людей, и тактические проблемы, с которыми они сталкиваются, принципиально не изменились. Да, они действуют на гораздо большем фронте, чем в прошлом, но современное оборудование связи и обработки данных должно было бы справляться с такими задачами без особой необходимости в дополнительном персонале.

Как мы уже отмечали, эта ползучая бюрократизация штабов от батальона и выше способствовала коллегиальности принятия решений и, таким образом, замедлила способность батальона реагировать на меняющуюся ситуацию. Это также увеличило изоляцию командира батальона как от командиров его рот, так и от ситуации на местах. Однако коллегиальное руководство имеет преимущества для офицерского корпуса, члены которого мало времени тратят на командование чем-либо. Неопытность и некомпетентность легче скрыть в толпе, а реальное принятие решений может быть разделено таким количеством способов, что настоящая ответственность исчезает. Процесс принятия решений, как правило, медленный и с гораздо большей вероятностью приводит к решению, основанному на «наименьшем общем знаменателе», а не тем, которое приводит к смелым, быстрым и решительным действиям (см. Приложение 11.10).

Новый штаб пехотного полка (включая новый взвод TOW), в состав которого входили батальоны серии C, представлен в Приложении 11.11. Стоит отметить, что штабы полков, вместе с их батальонными коллегами, также увеличили свой размер.

Корпус морской пехоты лишь постепенно переходил к новой организации серии C. Первый пехотный батальон, перешедший на эту систему, 3-й батальон 6-го полка морской пехоты, сделал это только в октябре 1982 года. Однако по мере того, как всё больше морских пехотинцев знакомились с новой организацией, она попала под шквальный огонь. Потеря стрелковой роты была воспринята как неизбежная, и была надежда, что улучшение ситуации с личным составом позволит восстановить её в будущем. Гораздо менее приемлемыми были изменения в стрелковом отделении. Огневая группа из пяти человек была раскритикована как неудобная. Критики утверждали, что старая группа из четырёх человек требовала от командира управления только тремя подчинёнными, тогда как теперь их было бы четыре, и это усложняло его задачу. Требовалась новая доктрина, поскольку на смену отделению из трёх групп пришло отделение из двух. Все формации и методы управления отделением должны были быть пересмотрены. Критики жаловались на то, что в новых отделениях будет только два SAW (легких пулемета), а не три, и осуждали вызванное этим снижение огневой мощи (в основном теоретическое). Как и члены исследовательской группы, они мало внимания уделяли вопросу о том, кто будет нести боеприпасы к этим SAW и как эти боеприпасы будут пополняться во время боя (или как вес третьего SAW может повлиять на мобильность отделения, особенно после потерь). Критики также отмечали, что новое отделение было меньше старого отделения из 13 человек на два человека, и это было очередным сокращением и без того сокращающегося пехотного ядра Корпуса. Отделение из 13 человек было в строю с 1944 года (более 35 лет), и многие морские пехотинцы очень к нему привязались. Однако, как мы уже отмечали, у старого отделения было два серьёзных недостатка. Оно требовало много личного состава и, хотя и хорошо работало в полном составе, было весьма хрупким. Потери быстро сводили на нет ценность организации его огневых групп. Более того, даже в полном составе из четырёх человек, огневая группа была сильно загружена одним SAW и одним M203. Даже в отделениях из 11 человек базовая выкладка каждого члена отделения могла легко превышать 100 фунтов (45 кг). Нагрузка для членов взвода оружия была бы ещё выше (140 фунтов или 63 кг и более). Потери в стрелковых отделениях (и перекладывание груза на оставшихся членов) можно было ожидать ещё до начала боя. Поскольку большая часть «жира» в батальоне (таких как «запасные рядовые», подносчики боеприпасов, посыльные и т. д.) давно была сокращена, практически весь дефицит личного состава напрямую сказался бы на «мышцах». Оружейные расчёты и службы обеспечения уже были сокращены до минимума. Единственным оставшимся резервом личного состава были стрелки в отделениях. Таким образом, отделения почти никогда не могли рассчитывать на полную численность и, чаще всего, были значительно ниже её. Неудобство огневой группы из пяти человек в новом стрелковом отделении не должно было быть проблемой, поскольку огневые группы редко, если вообще когда-либо, имели полную численность. Гораздо более конструктивным предложением было реорганизовать отделение из 13 человек, чтобы создать две команды по шесть человек вместо трёх по четыре. Это позволило бы создать в отделении более крупные и устойчивые «базовые пехотные элементы», а также уменьшить число командиров групп. Не всегда удавалось найти трёх хороших руководителей групп даже в полное отделение из 13 человек. Если бы было необходимо найти только двоих, можно было отобрать более подходящие кандидатуры.

Новый батальон критиковали и за слишком малое количество людей и слишком большое количество снаряжения. Утверждение, что новый батальон предлагает 10%-е сокращение численности личного состава и 25%-е увеличение огневой мощи, было в значительной степени иллюзорным из-за отсутствия расчётов для многих видов оружия и возможностей снабжения боеприпасами для других. Отсутствие подносчиков боеприпасов увеличило зависимость батальона от автотранспорта и привязало его к дорогам. Критики также отмечали, что командная, административная и снабженческая структуры батальона были неадекватными. При полной численности они являлись своего рода «карточным домиком», но потери и напряжение боя должны были быстро привести их к распаду. Даже в мирное время батальонам постоянно приходилось выделять людей в караулы и на кухню, а также для задач, требуемых в рамках Программы помощи флоту (FAP). Часть военнослужащих отсутствовали в подразделениях (из-за отпусков или по иным причинам) и даже на бумаге Корпус морской пехоты в мирное время обычно укомплектовывает свои пехотные батальоны лишь на 90% от штатной численности, если только они не развернуты за рубежом.

Чтобы удовлетворить часть потребностей в личном составе, командир 3-го батальона 6-го полка морской пехоты призвал добавить клерка, сержанта по боевой подготовке и двух оружейников-кладовщиков (для помощи с арсеналом) в управление каждой роты. Он также хотел добавить девять радистов (в основном для стрелковых рот), реорганизовать секцию крупнокалиберных пулеметов во взвод и увеличить их расчеты до трех человек. Численность отделений во взводе 81-мм минометов должна была увеличится с пяти человек до семи. Также должно быть больше почтальонов, снабженцев, юристов и специалистов по техническому обслуживанию. Он выступал за общее увеличение численности батальона на одного офицера и 71 солдата, будучи при этом готовым расстаться в качестве частичной компенсации с одной секцией ПТРК «Дракон» (17 человек). Другие критики, напротив, считали, что противотанковая мощь батальона слишком мала. Некоторые даже выступали за выдачу «Драконов» в отделения (вес которых полностью парализовал бы отделение в случае, если бы оно не избавилось от какого-либо другого оружия).

Командир 3/6, похоже, был на правильном пути, критикуя тот факт, что новый батальон был слишком перегружен в целях ведения обороны против механизированного противника. Было бы гораздо разумнее сосредоточиться на противотанковых средствах ближнего боя, которые лучше подходили для борьбы с бронетехникой на пересеченной местности (где легкая пехота пользовалась бы преимуществом). Огонь на дальние дистанции можно было вести с помощью приданных TOW и танков. К сожалению, единственным доступным оружием ближнего боя был недостаточно мощный LAAW (однако у него было несколько иностранных альтернатив).

Что касается тяжелых пулеметов, большинство морских пехотинцев, в принципе, выступали за них. Они приветствовали их способность вести огонь на большом расстоянии по вражеских солдатам, тактической авиации и лёгкой бронетехнике. Секция пулеметов 50-го калибра также продемонстрировала многообещающие возможности интеграции с «Драконами» и приданными им TOW для формирования объединённых противотанковых групп (Combined Anti-Armor Teams - CAAT). Проблемы с мобильностью, вероятно, решались с ожидаемым внедрением HMMWV вместо джипов. Новые машины не только смогли бы перевозить боеприпасы и оружие секции, но и позволяли в перспективе увеличить численность расчетов.

В 1985 году Штаб Корпуса отреагировал на эту критику ещё до завершения первоначального этапа развертывания батальонов серии C. Хотя изменения, предписанные новыми штатами серии E оказали некоторое негативное влияние на другие элементы сил морской пехоты (например, новые легкие механизированные батальоны лишились своего пехотного спешиваемого элемента), пехотные батальоны получили дополнительных людей, чтобы удовлетворить некоторые требования критиков. Стрелковые отделения вернулись к численности в 13 человек еще до того, как войска перешли на отделения из 11 человек. Большинство стрелковых рот получили свои штурмовые секции по семь человек, а во 2-й дивизии морской пехоты – усиленные штурмовые секции по 13 человек и могли укомплектовать все шесть расчетов SMAW (см. Приложение 11.8). В батальонной роте оружия секция тяжелых пулеметов стала взводом из офицера и 21 солдата. Пулеметных расчетов было только шесть, но каждый теперь имел по три человека. В качестве частичной компенсации этих увеличений взвод ПТРК «Дракон» потерял одну секцию. В роте штабной и обслуживания взвод обслуживания был немного усилен, а взвод наблюдения и целеуказания восстановил свою первоначальную численность. Большинство других вопросов нехватки личного состава пришлось отложить до лучших времен (см. Приложения 11.9 и 11.10).

«Лучшие времена» наступили в 1988 году, когда очередные сокращения численности личного состава и окончание «холодной войны» заставили корпус морской пехоты сократить действующие силы с 27 пехотных батальонов до 24. Высвободившиеся благодаря этой вынужденной экономии люди позволили несколько пополнить остальные батальоны. Самым важным изменением стало частичное возвращение к старой конфигурации из четырёх стрелковых рот. Из 24 сохранившихся батальонов 16 были организованы по штатам серии F, которые предусматривали только три действующих стрелковых роты в каждой и одну резерве. Остальные восемь батальонов были укомплектовано по штатам серии G, и фактически имели четыре «активных» стрелковых роты, стандартную роту оружия и слегка усиленную роту штабную и обслуживания (см. Приложение 11.12). В целом, батальоны, дислоцированные в Соединенных Штатах, содержались по штатам серии F, а батальоны, развернутые (или готовящиеся к развертыванию) на борту десантных кораблей в составе экспедиционных частей (Marine Expeditionary Unit - MEU), переходили на штаты серии G.

Но потом эта система сломалась. Ограничения по численности личного состава в 1990-х годах были такими, что содержать четвертую роту даже всего в восьми батальонах стало невозможно. Таким образом, Группа по планированию организации войск, созванная в 1992 году (и которая в основном рассматривала штаты вне пехотных батальонов), исключила из батальонов серии G четвертую стрелковую роту. Отныне все батальоны имели только три стрелковые роты.

Стрелковые роты серий F и G были одинаковыми. Каждый стрелковый взвод получил дополнительного сержанта, который выполнял функции гида взвода и часть административных и снабженческих функций взводного сержанта. Численность штурмовых секций сократилась до 13 человек. К началу 1990-х годов, стремясь сократить количество пистолетов, используемых в боевых подразделениях, Штаб Корпуса приказал, чтобы все командиры стрелковых или оружейных взводов и все взводные сержанты взводов были перевооружены винтовками (или новыми карабинами M4) вместо пистолетов. Это привело к появлению новой структуры стрелковой роты, представленной в Приложении 11.12.

С момента написания этой книги существенных изменений больше не происходило (текст написан в 2000 году - пер.). В роте оружия основными изменениями стали замена джипов и «мулов» на HMMWV и усиление отделений минометов и тяжелых пулеметов. Миномётные отделения увеличились до шести человек, а миномётный взвод был реорганизован в две секции по четыре отделения, каждая из которых имела собственный транспорт и секцию управления огнём. К 1992 году шесть отделений пулеметного взвода увеличились до четырёх человек каждое (что увеличило численность взвода до офицера и 27 солдат). HMMWV обеспечили взводу возможность перевозить всё своё снаряжение и хотя бы часть боеприпасов на штатных транспортных средствах. Аналогичным образом, HMMWV снизили зависимость минометного взвода от батальонного автотранспортного отделения, имея гораздо большую грузоподъемность, нежели джипы. При этом, миномётный взвод получил дополнительных людей, чтобы уменьшить зависимость от транспорта и повысить способность оказывать огневую поддержку в течение длительного времени. Миномётные отделения из шести человек могли делиться на две «вахты» по три человека и лучше сохранять свои возможности в условиях потерь.

Увеличенные отделения тяжелых пулеметов были не только страховкой от истощения, но и (поскольку они были достаточно многочисленными, чтобы переносить пулеметы на короткие расстояния) могли теперь вести огонь с позиций на земле, а не только из своих транспортных средств. Было достаточно HMMWV, чтобы перевозить под легкой броней все шесть расчетов пулеметов 50-го калибра на машинах взвода и четыре запасных MK19 в батальонной транспортной секции (см. Приложения 11.13, 11.14 и 11.16).

В 1990 году Штаб Корпуса морской пехоты решил расформировать роту ПТРК TOW в танковом батальоне дивизии. Это позволило бы добавить второй взвод TOW в каждую полковую штабную роту, но реализация решения неоднократно откладывалась. В итоге, второй взвод получили лишь немногие полки, если такие вообще были (см. Приложение 11.15). Крушение Советского Союза в 1989 году (дата из оригинального текста - пер.) значительно снизило танковую угрозу, с которой могли столкнуться морские пехотинцы. В 1991 году Корпус решил расформировать существующие полковые взводы TOW и придать по секции TOW каждому пехотному батальону.

Хотя секции TOW уже давно была оснащены HMMWV в качестве транспортера, секция TOW по-прежнему была структурирована так же, как и при использовании джипов M151, вокруг четырёх отделений по пять человек в каждом (см. Приложения 11.15 и 11.16). Каждое отделение обслуживало две пусковые установки, но поскольку HMMWV вмещал пусковую установку TOW, шесть запасных ракет и четырёх человек, командиру отделения не нужно было управлять отдельной машиной с боеприпасами, и он мог ехать с одним из своих расчётов. Однако в результате в другом расчёте оставалось всего два человека, и, как и в случае с изначальным расчетом тяжелого пулемета, он был слишком малочисленным. Для эффективной работы TOW требовались водитель, оператор и заряжающий. Отсутствие заряжающего значительно снижало скорострельность. Управление секции TOW располагало собственным бронированным транспортером вооружения HMMWV (AC), способным перевозить MK19, который секция едва ли могла обслуживать. Хуже того, не было реально действующей системы пополнении боеприпасов. После того, как машина TOW выпускала свои шесть ракет, ей приходилось либо полагаться на всё ещё активно задействованное батальонную транспортную, либо (по крайней мере, некоторым машинам) отправляться к ближайшему пункту снабжения боеприпасами за новыми ракетами, что было весьма неловко в разгар боя! Однако, что удивительно, в опубликованной литературе было мало жалоб на нехватку личного состава в секции TOW, хотя в секции крупнокалиберных пулемётов жалоб на это было много, вплоть до того, как были расчеты были увеличены.

Члены секции TOW были больше склонны жаловаться на свои новые машины. HMMWV рекламировался как универсальный лёгкий транспортер со значительно увеличенной грузоподъёмностью, легкой бронезащитой, дизельным двигателем и шинами «Run Flat» (т.е., позволяющими ехать после повреждений и проколов - пер.). Однако он оказался очень большим по габаритам, слишком широким для многих дорог и троп и очень шумным. HMMWV плохо подходит для аэромобильных операций, поскольку не помещается ни в один транспортный вертолёт. Его шины «Run Flat» не выдерживают повреждения так хорошо, как заявлено в рекламе, а их техническое обслуживание часто представляет собой проблему (центральная система подкачки шин превращает даже такую рутинную задачу, как замена колеса, в серьёзное испытание). Экипаж не может даже покрасить свой автомобиль, потому что поглощающая инфракрасное излучение краска канцерогенна и чрезвычайно дорога. Если HMMWV застрянет в грязи или канаве (что с ним часто случается), его несчастные члены экипажа обнаруживают, что толкать эту машину весом от 7000 до 8000 фунтов (3,1-3,5 тонны) гораздо сложнее, чем джип весом 2500 фунтов (1,1 тонны). Таким образом, HMMWV, в некотором смысле, обладает меньшей внедорожной мобильностью, чем заменяемые им машины. Он, конечно, не мог съезжать с дорог так же легко, как танк (и не мог сравниться с ними в качестве платформы для вооружения), и всё же он входили в состав лёгкого пехотного батальона, одним из главных тактических преимуществ которого, как предполагается, является относительная независимость от дорожной сети. Кроме того, экипажи бронированных HMMWV с вооружением и транспортёров TOW могут принять их за настоящую бронетехнику и попытаться использовать в качестве таковой. Большинство пехотных батальонов морской пехоты объединяли свои TOW и тяжелые пулеметы в специальные объединённые противотанковые группы (CAAT). Были предложения преобразовать оружейную роту в мобильную штурмовую роту (mobile assault company - MAC). MAC должен будет использовать HMMWV, скоростные штурмовые машины (сначала это были переоборудованные джипы M151 с дугами безопасности и усиленной подвеской, теперь используется небольшое число более тяжёлых и мощных «Мерседес-Бенц») и легкие бронированные машины с ракетами TOW и пулеметами 50-го калибра. В целом, решение включить в пехотный батальон вооружение, которое почти полностью зависит от бронированных HMMWV для тактической мобильности, вполне может быть поставлено под сомнение. Вооружение, требующее таких транспортных средств, особенно плохо приспособлено к операциям на пересеченной местности и может быть лучше использовано в отдельных ротах или батальонах, которые могут придаваться пехоте при необходимости. Хотя TOW и тяжелые пулеметы могут хорошо работать вместе и создавать значительную огневую мощь, их ценность для пехотного батальона во многих ситуациях может быть гораздо меньше, чем кажется.

В 1994 году в рамках очередной акции по сокращению расходов и численности личного состава Штаб Корпуса морской пехоты приказал сократить три секции ПТРК «Дракон» противотанкового взвода до одной. Новая секция имеет три отделения по восемь человек (или четыре расчета) в каждом вместо двух, но это вдвое сокращает общее количество расчетов «Драконов». Однако изменения в штатах вооружения сократили количество «Драконов» (а позже ПТРК «Джавелин») сначала до восьми, а затем до шести (см. Приложение 11.16). Остальные расчеты должны были быть вооружены новым штурмовым оружием ближнего действия Predator (Short-Range Assault Weapon - SRAW) «Предатор» - американской версией французского «Эрикс». Это небольшая ракета в одноразовой пусковой трубе с эффективной дальностью стрельбы от 17 до 600 метров. Поскольку для выброса ракеты из пусковой трубы до воспламенения ракетного двигателя и запуска ее на дальность полета используется минимальный метательный заряд, ее можно безопасно запускать из закрытых помещений. Система наведения «Предатора» представляет собой инерциальную систему с установленным впереди лазером, который сканирует переднюю и заднюю оконечности цели, подтверждает, что это танк или другая бронированная машина, а затем инициирует атакующую сверху боевую часть. Наводчику нужно лишь навести перекрестье прицела на цель и выстрелить. Поскольку «Предатор» - модульная система, на него можно устанавливать другие боевые части для уничтожения бункеров, легкой бронетехники и других материальных целей) прямым попаданием. Он также может заменить изношенные SMAW. Каждый снаряд «Предатора» весит чуть менее 20 фунтов (9 кг). «Предатор» обладает всеми отличительными чертами дорогостоящих и сложных систем вооружения, столь любимых современными вооруженными силами. Однако, в отличие от TOW, «Дракона» и «Джавелина», и несмотря на свой вес, он обладает потенциалом быть достаточно эффективным в условиях закрытой местности.

В новом пехотном батальоне рота штабная и обслуживания практически не изменились при переходе от старых штатов серий C и E к серии F. Численность личного состава роты даже немного сократилась (до 180 человек) в результате сокращения взвода связи, не уравновешенного добавлением одного человека в секцию S-1. Всякий раз, когда батальон принимал конфигурацию серии G из четырёх стрелковых рот, его рота штабная и обслуживания увеличивалась на 16 человек, как показано в Приложении 11.14. Поскольку транспортная секция придавала каждой стрелковой роте один HMMWV (желательно с водителем) для перевозки оружия и снабжения, всякий раз, когда в батальоне появлялась четвёртая стрелковая рота, она получала два дополнительных HMMWV. Один HMMWV должен был служить приданным транспортным средством новой роты. Другой должен был нести дополнительную нагрузку по снабжению на уровне батальона.

Более существенные изменения в роте штабной и обслуживания находились в разработке. Взвод наблюдения и целеуказания (STA), появившийся после Вьетнамской войны, не имел большого успеха. Критики описывали его как слишком маленький, чрезмерно специализированный и неспособный к адекватной подготовке. Его концепция заключалась в организации, требующей большого количества оборудования, которая будет собирать информацию путем пассивного наблюдения, а не активной разведки. В 1980-х годах недовольство характеристиками радаров AN/PPS-15 привело к тому, что радиолокационная секция фактически стала второй разведывательно-снайперской секцией. Снятие с вооружения тяжелых приборов ночного видения AN/TVS-4 примерно в 1990 году оставило секцию ночного видения только с ночными прицелами с рабочей дальностью в 300 метров. Таким образом, по умолчанию, основными задачами разведывательного взвода стали разведка и снайперская стрельба. Критики считали взвод слишком маленьким и лишенным каких-либо возможностей для этой роли, которую может исполнить и хорошо подготовленная стрелковая рота. Тем не менее, это давало командиру батальона собственных разведчиков, не вынуждая обирать боевые роты. Однако снайперская роль взвода создавала проблему «раздела сфер влияния», поскольку снайперская стрельба была зоной ответственности оперативной секции штаба (S-3), хотя сам взвод относился к ведению разведывательной секции (S-2). Этот пример бюрократической борьбы, проникающей даже в самые нижние эшелоны, побудил поступить так же, как армия сделала со своими батальонными разведывательными взводами (из-за их двойной роли, связанной с S-2 и S-3), и разместить разведывательный взвод в роте оружия, переименовав её в роту боевой поддержки. Кроме того, в мирное время большинство штабов батальонов уделяют мало внимания тактической разведке и склонны нагружать офицера по разведке (S-2) дополнительными обязанностями, такими как обязанности офицера различных специальных служб. Таким образом, хотя S-2 мог быть не полностью загружен своими основными обязанностями, ему часто не хватало времени для надлежащего обучения и руководства взводом (собственный опыт службы автора книги в качестве S-2 в артиллерийском батальоне подтверждает многие другие свидетельства, полученные им о неактуальной роли S-2 на уровне батальона в мирное время).

Еще одна проблема заключается в том, что, хотя снайперская стрельба более привлекательна, разведка гораздо важнее, и на практике, эти две роли не могут выполняться одновременно. Таким образом, снайперская стрельба, как правило, снижает эффективность взвода как разведывательного подразделения. В 1992 году Группа по планированию организации войск реорганизовала взвод наблюдения и целеуказания, включив в него взводного сержанта и восемь разведывательно-снайперских групп по два человека. В 1994 году она снова реорганизовала взвод в четыре разведывательные группы по четыре человека и сделала его неотъемлемой частью секции S-2 батальона, выведя, тем самым, окончательно из-под юрисдикции S-3. Группа планирования даже дала взводу своего офицера-командира, несмотря на нехватку офицеров разведки в морской пехоте (и на то, что у S-2 было относительно мало разведывательной работы). Несмотря на перевод в секцию S-2, снайперские возможности взвода были сохранены и даже улучшены. Он не только сохранил свои восемь винтовок M40A1 калибра 7,62 мм, но и в 1992 году получил две 32,5-фунтовые (14,7 кг) снайперских винтовки M82A1 50-го калибра. Первые могли вести огонь на дистанцию до 1000 метров, а вторые - до 1800 метров (см. Приложение 11.17).

Другие изменения в роте штабной и обслуживания ограничились незначительным увеличением численности взвода обслуживания (больше поваров и пара дополнительных техников для обслуживания TOW) и добавлением по одному клерку в секции S-1 и S-3. В 1994 году в управление роты были введены должности капралов по защите от ОМП и капрала – ответственного за хранение оружия в дополнение к ротному сержанту и сержанту-комендору. Эти изменения привели к тому, что структура батальона морской пехоты достигла формы, в которой она существует на момент написания этой статьи. Его конфигурация, похоже, в большей степени является результатом сокращения бюджета, временной целесообразности и желания внедрить новейшие «фишки», чем тщательного планирования или многолетнего опыта. Попытки придать ему большую тактическую и логистическую независимость, одновременно экономя на личном составе, серьёзно подорвали его аэромобильность и возможность действовать на бездорожье, а также обременили большим количеством оружия и снаряжения, которое он вряд ли сможет использовать. Это также стало проклятием медленно реагирующей и перегруженной командной структуры, которая требует чрезмерного количества людей и радиостанций для обеспечения её функционирования. Тем не менее, эволюция батальона всё ещё в значительной степени является непрерывным процессом. В отличие от других родов войск, которые, похоже, не могут изменить своим привычкам времён холодной войны, Корпус морской пехоты проводит полевые учения, которые действительно имеют отношение к угрозам, с которыми американские войска, вероятно, столкнутся в постсоветскую эпоху. Остается надеяться, что эти учения приведут как к реальному развитию доктрины Корпуса, так и к реальному совершенствованию структур боевых подразделений (см. Приложение 11.17).