ЛЕСТНИЦА В НИКУДА
Отзыв о спектакле «Холостяки и холостячки» Klaipėdos pilies teatras (Клайпеда, Литва)
(фестиваль «CHELоВЕК ТЕАТРА 2018»)
По большому счету, этот спектакль мог бы обойтись и без переводчика: для нас, не знающих литовский – угловатый, колоритный и отрывистый – он потерял бы все смысловые функции языка, и нам пришлось бы воспринять его, скорее, как музыку, как набор интонаций, как противостояние тембров, как соотношение гласных и согласных. Бывает интересно иногда сыграть в такую «игру на выбывание», проверить актерский ансамбль на слаженность и мастерство: а что будет, если убрать голоса? а музыку? а сценографию? не развалится ли действие? В этом смысле «Холостяки и холостячки» Альвидаса Визгирды - образцовый спектакль: даже если бы нам не перевели ни слова из пьесы, даже если не было бы этих странных стучащих звуков, настраивающих на что-то необъяснимо тревожное, даже если бы не было двух деревянных настилов, намечающих границы двух квартир - вряд ли кто-то остался бы в недоумении относительно сюжета, и вряд ли для кого-то спектакль стал бы значительно менее увлекательным.
Удивительная детальность игры и актерского существования вообще: мелкие подробные жесты вроде того, который совершает циничный самоуверенный Знайдух, отдергивая колено от ладони игривой инфантильной Пукицы (ещё до того, как он скажет «я ее не люблю», нам уже это ясно); проявления, лаконично и полно характеризующие героя, вроде Пукицы, которая возит руками по подолу платья, не в силах себя сдержать; моментальная смена интонации – от собачьего обожания до истеричного отвращения, от детскости к внезапной (пере)зрелости; паузы там, где своевременны паузы, крик там, где уместен крик. Яркие, выверенные, точно найденные гиперболизированные образы влюбленных и равнодушных, холодных и эмоциональных, очарованных и разочарованных пятерых холостяков и холостячек, ищущих, к кому бы им прибиться, и то и дело меняющих объект для этого «прибиться» (вот и вся нехитрая завязка).
За ними интересно наблюдать. Мало того – наблюдать за ними смешно. Это неприкрыто кассовая комедия, и она – что для кассовых комедий редкость - поставлена замечательно остроумно, тоньше, пожалуй, самой пьесы. При том, что они ходят, конечно, по грани: литовские «Холостяки...», очевидно, представляют собой театр интеллектуального актера, театр элитарный - но соединение этой чистой манеры исполнения с (местами довольно дурацкими) шутками ниже пояса (да вспомнить хотя бы имена Пукица и Гаунино) рождает, как ни странно, органичный баланс, несмотря на то, что, как и в любой пьесе подобного жанра, тут на каждом повороте есть риск перебрать с вульгарностью.
Такой юмор-на-грани свойствен еврейской культуре, к которой принадлежит Ханох Левин, и тем ценнее то, с какой интуитивной точностью эту иронию нащупывает и транслирует литовская труппа. Буквально еврейского здесь вообще мало – только на заднике сцены висит огромный постер с изображением Стены Плача, да ковыляет к суровой каменнолицей Бульбе несчастный нелепый Ойствинд в шляпе, напоминающей шляпы иудеев-ортодоксов (кто он, кстати, этот Ойствинд, откуда такой мрачный и пронзительный образ возникает в лёгкой комедии? значит, не всё так плоско в этой истории о превратностях нелюбви, раз накрывает такой тоской при каждом его появлении?). В настоящей, не с постера, Стене Плача места пустого не найти - в каждой щели найдутся записочки, в которой авторы на разные лады просят об исполнении своих желаний; каждый ее сантиметр сообщает о человеческой мечте. У холостяков и холостячек тоже полно таких воображаемых записочек - наверное, и о любви там есть, и о близости, только вот ни у одного из них желание не сбывается - и сколько нежной жалости в образе Бульбы, которая в финальной сцене появляется вдруг в старинном свадебном платье, надеявшаяся на Знайдуха и вцепившаяся в него, и ничего в итоге не получившая.
Этот спектакль заканчивается будто бы на обрыве - через изощрённые грани и пластичности актерского мастерства, через нарастающую динамику и уплотнение конфликта мы вдруг приходим к короткому молчаливому финалу, который оставляет наедине с пустотой и только – ни трагизма, ни весёлости: две женщины на авансцене бесплодно и бесконечно ждут чего-то в свадебных платьях; любовь не случилась, ненависть тоже, случились глухие диалоги и пустые конфликты; случилась лестница в центре сцены, по которой никто не забрался и которая ведёт в никуда, потому что с пространством герои точно так же не могут сцепиться, как друг с другом.
Даша ПРОСКУРЯКОВА
Фото: К. Тухватулина