РУССКИЙ СУД
Рецензия на спектакль «Кара Карамазовых» члена секции театральных критиков при Челябинском региональном отделении Союза театральных деятелей Российской Федерации Алевтины Георгиевны Бент:
Имя режиссера Искандера Сакаева известно челябинскому зрителю – и по спектаклю «Гадюка» (по А. Толстому) на сцене Челябинского камерного театра, и по театральным фестивалям прошлых лет («Дунькино счастье» по Г. Алексееву, «Наводнение» по Е. Замятину).
Новое знакомство –- спектакль Ульяновского драматического театра «Кара Карамазовых» (постановка, сценография, пластическое решение, музыкальное оформление – Искандер Сакаев).
Отступление литературного порядка. Хотелось бы пояснить название постановки (автор сценической версии – Алексей Копылов), точнее, роль слова «кара» – слова, вовсе не свойственного языку Достоевского (если бы вдруг создали частотный словарь языка Достоевского!). О каре церковной (настоящей) и каре государственного суда (механической) толкуют в начале романа у старца Зосимы в связи со статьей Ивана Карамазова о церковно-общественном суде (позиция Ивана: церковь не «угол в государстве», а сама должна заключить в себя государство). В итоговых сценах романа на суде защитник Дмитрия Карамазова, обращаясь к присяжным, которые должны вынести вердикт, виновен ли Дмитрий, призывает их к «русскому суду» (в противовес к европейскому), который должен быть не карой, а спасением и возрождением преступивших закон божий. Это общественный посыл Федора Михайловича миру, его авторская интенция при написании «уголовного» романа.
А теперь к спектаклю. Есть такой прием при постановке крупномасштабных произведений: взять одну сцену (можно даже не ключевую) и через нее «реконструировать» все сюжетные ходы. В данном случае – это сцена суда над Дмитрием Карамазовым, роль присяжных в которой отводится зрительному залу. Набор персонажей почти полный: отец Федор Карамазов и его три законных сына Дмитрий, Иван, Алексей и незаконнорожденный Смердяков и две соперницы в любви-ненависти Грушенька и Катерина Ивановна. Но главными будут не все эти персонажи – вершит их судьбами черт (который возвышает свой образ до уровня Сатаны).
Открывает действие спектакля Алеша Карамазов (Александр Лемехов), шепчущий слова молитвы. И тут же бразды правления перехватывает в свои руки черт (Максим Копылов), декламируя стихи Данте из «Божественной комедии». Данте, как известно, в своем самом знаменитом произведении выстраивает стройную иерархию грехов человеческих (если иметь ввиду идею Достоевского о суде церковном, у Данте вершится европейский суд). У черта есть помощник – чертенок (Анастасия Рачкина), которому в том спектакле отведена скорее роль актера в пластическом театре. Черт и чертенок в ходе действия-расследования выступают комментаторами происходящего, провоцируют своих героев, подчас мучают их физически, ограничивая свободу движений, а надев парики, превращаются в суровых и беспощадных судей.
Большую роль в спектакле играет эстетика цвета и костюма (художник по костюмам Дина Тарасенко). Самый светлый, близкий к праведности Алёша одет в верхнее белое одеяние, но под ним проглядывает черная половина костюма. Дмитрий (Илья Поляков) появляется в белой рубахе со следами крови на рукаве. Иван (Николай Авдеев) – в сером костюме с вертикальными полосами черного и красного цвета. Патриарх неблагополучного семейства, Федор Карамазов (заслуженный артист РФ Виктор Чукин) – в роскошном цветном стеганом халате-шлафроке и с феской на голове, но шлафрок надет на правую половину тела, а левая – вся в черном. Самое пестрое одеяние – у Смердякова (Виталий Злобин), там намешаны черный, красный, зеленый цвета. У дам наряды либо в красно-черных цветах, либо пестрые (с добавлением синего и кричащего оранжевого цвета) и причудливые по фасону. И абсолютно черно-красные фигуры на сцене – это черт и чертенок.
Реквизит – стулья, на которых режиссер рассаживает участников судебного процесса – спиной к зрителям. Через высокую спинку стула, как через решетку, смотрит осужденный Дмитрий. Идеологическая схватка-борьба Ивана Карамазова и Смердякова тоже происходит на стуле – они со-виновны, и поэтому в борьбе крепко держатся друг за друга, чтобы не упасть. И с помощью помоста создается еще одна сценическая площадка, которая определяет очередного главного игрока (игроков) действия и заставляет остальных персонажей наблюдать со стороны.
Все действие построено на эмоциональном взрыве каждого актера. Конечно, это впечатляет и добавляет накала, но подчас слегка искажает характеры героев: женщины-героини Катерина Ивановна (Анна Дулебова) и Грушенька (Юлия Ильина) ведут себя столь экспрессивно, что подчас только по костюму различаешь для себя, кто есть кто – кто содержанка купца, а кто дворянка по происхождению.
В целом вся постановка производит впечатление вихреобразного, стремительного, напористого движения. Даже наиболее совестливый персонаж – Алёша – в поисках истины буквально мечется по сцене, налетая на ограничивающие его движения стены. Световое решение (художник по свету Денис Черепанов) подчеркивает состояние изменчивости, противоречий в мироощущении героев.
А завершается спектакль сценой молитвы Алёши Карамазова, с которым должны связываться надежды на спасение человечества, погрязшего в грехах.