Старик Мехоун: «Дайте же мне самогона!»
Отзыв на спектакль «Ирландский герой – гордость Запада» члена секции театральных критиков Михаила Богуславского.
Благодаря пермскому театру «У моста» и его блистательному и гораздому на выдумки режиссёру, заслуженному деятелю искусств России Сергею Федотову зрители и участники фестиваля «Человек театра» смогли познакомиться с весьма незаурядной личностью - поэтом, драматургом и директором первого национального ирландского театра Джоном Миллингтоном Сингом (John Miliington Synge). Джон прожил недолгую по нынешним геронтологическим временам жизнь (38 лет), но оставил очень заметный след не только в ирландской, но и во французской и бельгийской литературе.
Синг в молодости долго жил в Париже, где очень глубоко воспринял французскую культуру. По возвращении в Ирландию, отправился (и не на экскурсию, а жить) в один из самых отсталых районов запада Ирландии. Там Синг создал книгу очерков «The Aran Islands» (Аранские острова, 1907). Накопленный в ходе подготовки книги материал вошёл в целый ряд пьес из народной жизни.
Наиболее популярная из них имеет много переводных названий, поскольку переводилась на русский язык, начиная с 1915 года по настоящее время. Её оригинальное название «The Playboy of the Western World» трактовалось как «Герой», «Чудо-герой», «Удалой молодец — гордость Запада» и т. д. Поэтому так естественно, что Сергей Федотов остановился на собственном варианте «Ирландский герой – гордость Запада».
Предположим, что так как пьеса написана в 1907 году и посвящена народной жизни Ирландии, то очевидно, события в ней происходят на рубеже веков и точно в западном графстве Майо.
Благодаря усилиям драматурга и таланту режиссёра свято соблюдается единство места действия: всё происходит в деревенском кабачке. Единственное небольшое оконце обеспечивает минимумом освещения скудную обстановку (стол, табуреты, лавка, сундук, барная стойка). Здесь сумрачно даже ясным днём.
Всё тёмное, как ирландское пиво. И при свете единственной свечи главная героиня - дочь местного кабатчика Пегин Майк (актриса Анастасия Перова) оформляет предсвадебный заказ, старательно макая перо в чернильницу и помогая себе, выговаривает медленно и тщательно слова, демонстрируя внешне простые, но языколомные обороты тамошней речи.
О, эта дивная речь!
Специалисты-литературоведы утверждают: Синг при написании пьес пользовался особым, разработанным им самим языком, который по сути стилизация говора ирландских крестьян (английский язык с кельтским синтаксисом). И нам это можно сопоставить с «русским» говором героев «Одесских рассказов» И. Бабеля.
Однако девушке недолго писать, в кабак заявляется её жених, зажиточный (для графства Майо) фермер Шоон Кью (артист Василий Скиданов), а следом за ним целая кампания местных фермеров во главе с отцом Пегин, Майклом Джемсом Флейерти. И тут начинается такое…
Зрители оттянулись всласть, со смехом наблюдая за дебильными реакциями местных молодых фермеров на новость о том, что рядом в овраге кто-то стонет. Чисто ирландская (нет, чисто русская) крестьянская реакция на то, что там нечто страшное, от которого даже убегать боязно. А тут тепло, почти светло, пивко (портер!) наливают, засов на двери мощный и так по родному пахнет перегаром, навозом и месяц не стиранными погаными портянками. Как тут не вспомнить, что в родном языке выражение «поганый» имеет латинское происхождение («пага́нус» в Древнем Риме было существительным, производным от «па́гус» — «поле»; значило оно «селянин», «деревенский житель»).
Именно здесь особенно ярко начинает проявляться мастерство педагога Федотова в сочетании с даром режиссёра Федотова. Отклик молодых актёров на каждую реплику, стремительный, адекватный, утрированно акцентированный. Каждый из них сам по себе, но вместе они масса. Нет! Толпа!
Несколькими сценами позже в кабачке появятся четыре местных девицы, как подтверждение тезиса европейской (англо-французской?) интеллигенции, что «все ирландцы - пьяницы, а все ирландки - распустёхи». Они станут действовать также дебильно, мешая наглость со страхом, ужимками, самолюбованием и так слажено, как четырёхглавая гидра, что в памяти тут же промелькнёт узнавание. Вот оно откуда!
Сергей Федотов, как мне кажется, поставил спектакль в жанре площадного театра. Не зря же у него не протрезвевшие после поминок и прочих праздников молодые фермеры, подобно легендарному Фоме будут совать отдающие навозом и портером пальцы в пробитую и залитую кровью голову папы главного героя старика Мехоуна (актёр Илья Бабошин). А потом старательно вытирать их друг о друга. Как говорится: “Éire, a dhuine uasail!” («Ирландия, сэр!»).
Старика Мехоуна периодически перекашивает от боли в ране. Он в стиле короля Ричарда кричит! Нет, не «Коня мне!». А «Дайте мне самогона!» И ему дают, хорошо понимая страдания тонкой ирландской души.
Не менее хорош и сам главный герой Кристофер Мехоун (актёр (Алексей Улановский). Удивительно быстро, по законам площадного театра, превращающийся из страдающего отцеубийцы (мнимого, дорогие друзья, мнимого - бил, да не добил!) в героя всей деревни. И ему уже нравятся все девицы сразу, не исключая и ужас всей деревни - вдову Куин. Прекрасная сценическая работа актрисы Екатерины Пономарёвой. Она и запойная (ни шагу без припрятанной в полах платья бутылки самогона!). И сострадательная, и понимающая, и любвеобильная, и хитрая и… Словом злодейка, жертва, падший ангел и сваха в одном лице. В площадном театре постоянно нехватка актёров на все амплуа.
Но и бедной вдове волей драматурга и режиссёра не достанется наш герой Кристи!
Новоявленного Нарцисса потянуло на высокое. Ту самую Маргарет Флейерти (по прозвищу Пегин Майк) ему подавай!
Однако девица тоже ирландка и стало быть, тоже не промах. Она последовательно и расчётливо (однако со слезой в голосе) предаёт жениха Шоона Кью, потом Кристи, потом снова жениха, потом... Споро, азартно, почти бескорыстно, притом весьма убедительно.
Рассказывают, что в Лиссабонском уличном театре принимаемых в труппу актёров испытывают очень простым способом. Доказавшего профессиональные навыки кандидата ставят посреди небольшой площади и кидают ему мелкую монету. И смотрят на реакцию: отобьёт, поймает или не заметит. Говорят, что нынешний ведущий мастер-клоун этого театра поймал её ртом. Коллеги, надо ценить внимание зрителя на площади!
Богата древнеирландская комедия (так определил жанр постановки Сергей Федотов) на качественный, прекрасный чёрный юмор! И если в тёплом зале театра чаще всего смеются с оглядкой («Не подумали бы чего? Храм искусства, как никак!»), то на площади смеются громко и от души. И мы смеялись, поскольку в спектакле очень много смешного. Текст, конечно, ирландский, но как много в нём родного челябинского, где ирония, издёвка, не самый высокий, но хлёсткий юмор в сочетании с местным колоритом образуют гремучую смехосмесь.
Порою смотрится дико, но так узнаваемо и так… смешно. Самый неприкрытый цинизм здесь становится не обидным и до того узнаваемым. Входя в незнакомый кабачок, насмерть перепуганный, грязный и замёрзший Кристи произносит ритуальную фразу: «Спаси вас господь!» И ему недружным хором отвечают не менее испуганные нетрезвые мужички: «И тебя спаси господь». Но в тот момент всем им от страха вовсе не до господа. И зрительный зал закатывается от смеха, хотя хорошо знает, что не спасает бог Ирландию. Как-то не помогают Зелёному острову святой Патрик и святая Бригитта, а также прочие святые покровители от козней захватчиков-англичан и собственных жуликов при власти и полиции.
А когда перечисляют отбивающемуся от нападок осмелевших «пага́нусов» Кристи самые жуткие (по деревенским меркам) преступления, зрители просто стонут от смеха. Позвольте привести довольно большую и показательную цитату:
«— Да будь ты хоть совсем дурак, всё равно должен был бы знать, что воровство — это грабёж или кража. Тебя за такие дела ищут?
— Меня — сына богатого фермера… упокой господи его душу, — который ещё недавно мог бы купить весь ваш старый балаган, со всеми его потрохами, запустив одну руку в карман и вынув оттуда такую малость, что ему и невдомек было бы, что в кармане стало легче.
— Если не кража, то, может, что и почище? У него и рожа-то самая гнусная. Может, он напал на какую девицу где-нибудь в пустынном месте в ночную пору.
— Бог с вами! Я всегда был парень скромный.
— Может, у него его землю оттягали, и он сделал только то, что всякий порядочный человек сделал бы на его месте.
— Ты что это — пристава? — Чёрта с два! — Управителя? — Чёрта с два! — Помещика?
— Да нет же. О таких пустяках печатают в каждом паршивом городском листке. А я такое сделал, что за мной никому не угнаться, ни благородному, ни мужику, ни судье, ни присяжному.
— Может, ты из олова золотые деньги делал или, скажем, серебряные шиллинги?
— Нет, не делал, даже шестипенсовиков, даже фартингов не делал.
— Может, на трех бабах сразу женился? Слыхал, что у почтенных лютеран, кое-кто этим занимался.
— Я и на одной-то никогда женат не был.
— Может, ходил воевать против нас вместе с бурами, как один человек, которого за это присудили повесить и четвертовать и выпотрошить напоследок?
— Я никогда из своего прихода не уходил до вторника на прошлой неделе.
— Коли ты никого не зарезал и ничем другим плохим не занимался — ни фальшивой монетой, ни грабежом, ни убийством, нечего было тебе совсем бежать из дому.
— Нехорошо такие слова говорить бедному страннику, сироте, у которого тюрьма позади, впереди виселица и ад кромешный отверст под ногами. Не бейте меня! Я убил моего отца во вторник на прошлой неделе. С божьей помощью, я это сделал, да будет ему на том свете заступницей пречистая богородица.
— Ну и храбрый же ты малый! Господи помилуй нас!»
Вот так и становятся героями в ирландской деревне. Иногда и у нас также: или в тюрьму сесть или на блогерскую вечеринку угодить.
Порадовали студенты-выпускники Сергея Федотова. И у мужской, и у женской части спектакля острота реакции, находчивость, яркость деталей и слитность действий в массовке _ на высоком уровне. Пожалуй, им можно выходить играть на площадь, без кружки портера не останутся.
Слов сказано много. Однако ещё пара строк. Меня, как старого зрителя, несколько раз пробивало точно найденное режиссёром и транслируемое в зал чувство одиночества каждого героя. Смеёшься, смеёшься и вдруг готов заплакать. Здесь каждый сам по себе и никто (на самом деле) никому не нужен. Поэтому так закономерен уход побитых отца и сына Мехоунов из этой деревни.
Где все друг другу за долгие годы смертельно надоели, где каждый новый человек воспринимается как враг. Где много и бессмысленно работают. Где охотно торгуются и предают. Где завидуют и сплетничают. Где много пьют и врут. Словом, живут нормальной ирландской жизнью. Если только не пытаются сбежать отсюда. Хотя бы по билету 4-го класса.
Да куда же ты сбежишь?
Историческая справка
Население графства Майо испытало, пожалуй, самую высокую эмиграцию в Ирландии. В 1840-е — 1880-е годы из-за голода и поисков лучшей жизни в промышленных районах Англии, Шотландии и США население сократилось с 388 887 человек в 1841 году до 199 166 человек — в 1901 году. Как продолжение эмиграционных процессов, к 1971 году население достигло всего 109 525 человек. Хотя по площади это третье графство в Ирландии.