ЛЕСТНИЦА В СОВРЕМЕННОМ ИСКУССТВЕ: ФОРМА, ФУНКЦИЯ, КОНТЕКСТ
из книги «Лестница в искусстве»
Масштабное исследование М. Шемякина «Лестница в быту, сознании, искусстве» побуждает к детальному переосмыслению древнейшего архетипического символа в работах современных художников. Архетип, как известно, рождает символы через их визуальное опредмечивание. «Лестница» объединяет в себе два архетипа – Дорогу и Мировое древо, тем самым переходя, из категории «архетип» в категорию «символ». И символ этот характерен для мифологического сознания большинства культур. Внутри своей образной системы лестница связывает не только множество религий и конфессий, но и соединяет времена и эпохи. Мы встречаемся с ней и в вавилонском зиккурате, и в христианской иконе, и в ритуальных предметах африканских племён. Сама форма лестницы, составленная из вертикальных и горизонтальных линий наполняется межцивилизационной символикой. Вертикаль, как самый прямой смысл вознесения и прогресса и горизонталь как древнейший знак горизонта и пассивного созерцания, соединяясь в виде лестницы, делают её универсальной метафорой духовного пути.
Зафиксированная почти во всех существующих и существовавших цивилизациях, лестница принадлежит к первообразам, берущим начало во времена зарождения человечества. Её первые изображения относятся к эпохе палеолита: они были найдены в наскальных рисунках пещеры Ла-Пасьего (Т.1, с.62) в Испании. Издревле образ лестницы присутствует в различных текстах: сказках, баснях и поговорках, поэзии и мифах, и, как следствие, классической и современной литературе. Из обрядов и ритуалов он переместился на сцену. Скрытое звучание лестниц и очевидные отсылки к нарративу вдохновляют художников, архитекторов, режиссёров и психоаналитиков на их глубокое изучение. Отталкиваясь от традиционной формы и первоначальной функции лестницы, они придают ей самые разнообразные смыслы, степень глубины и актуализации которых во многом зависит от религиозного или социального контекста. К первому можно отнести такие мотивы, как: лестница – связующее звено между горним и мирским, небесная лестница, лестница Иакова, лестница – путь духовного восхождения, освобождения или препятствия. С другой стороны, функциональная структура лестницы определяет движение в архитектуре, естествознании и социуме. Она позволяет наглядно передать иерархию и положение индивида в обществе, представить его эволюцию, отсылая к личной или исторической памяти.
Вместе с тем, многие художники концентрируют своё внимание исключительно на исследовании возможностей самой формы лестницы. Выходя за рамки заданной статичной конструкции, они рассматривают её как податливый пластический материал для своих экспериментов, которые нередко уводят их в сторону создания абсурдистской лестницы.
Самым востребованным текстом в мировой культуре, посвящённом лестнице, без преувеличения можно назвать библейский сюжет «Сон Иакова», отсылающий к книге Бытия (Быт. 28), где тема спасения души представлена через образ небесной лестницы.
И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх её касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней[1].
Распространённый не только у христиан сюжет плотно вошёл в религиозное сознание средневековой Европы и Древней Руси. Он сопровождался широким визуальным рядом, что подтверждается множество иконографических примеров. К наиболее ранним можно отнести фрески III-IV веков с изображением бескрылых ангелов в римских катакомбах на Виа Латина (Т.1, с.68). Впоследствии художники самых разных эпох и стилей, в том числе Рафаэль, Рембрандт, Рибера, Мурильо, Тьеполо, Доре, Брюллов, Иванов, Поленов и другие обращались к этому мотиву.
Многие монументальные и станковые композиции М. Шагала, относящиеся к позднему периоду творчества художника посвящены «Лестнице Иакова» (Т.1, с.77). Уже в юности художник уделяет особое внимание образу неба, почти всех его персонажей можно увидеть свободно парящими в небесах. Мотив полёта у него получает окончательное оформление в работах, относящихся к любовной тематике. В карнавальном мире шагаловских картин (в противоположность раблезианской карнавальности, описанной Бахтиным) зримо преобладает «верх», знаменуя торжество духа над материей, и лестница трактуется как мост между обыденным и возвышенным, между профанным и святым.
Не менее важным мотив видится и в контексте творчества петербургского художника В. Цивина. Он многократно прорабатывает его в эскизах, а потом реализует в скульптуре (Т.1, с.80).
По эскизам я понял, что спящий под лестницей в небо Иаков – идеальное универсальное надгробие Человеку. Человечеству. Ведь когда-нибудь через много миллионов лет ему, чтобы спастись, придётся проснуться, подняться по лестнице в небо и навсегда покинуть горизонт[2].
Изображая лестницу-стремянку (Т.1, с.80), которая своей треугольной формой напоминает шатёр, художник транслирует покровительственное отношение Бога к человеку. Или, как атрибут кочевых культур, шатёр намекает на неотъемлемость духовного пути, который должен пройти каждый для достижения своих вершин. Лестница-шатёр становится символом бесконечного путешествия души от состояния низкого и растерянного к состоянию цельного и гармоничного в поисках баланса и равновесия человека между его усилиями и устремлениями.
Современный художник А. Кифер также часто обращается к лестнице и, следуя традициям немецкого романтизма, выбирает идеальный образ для наполнения произведений глубоким философским смыслом. Такие картины как «Серафим» (Т.2, с.334) и «Вначале» (Т.2, с.335) уже своими названиями направляют нас к библейскому тексту, который, безусловно, имеет для художника, филолога по образованию, большую ценность. В его работах лестница часто возрождается из обломков старого мира по установленному божественному закону. На картине «Серафим» лестница является высшей точкой, кульминационным аккордом, звучащим в пустоте. Эта нота не противостоит хаосу, наоборот, сконструирована из его элементов. Смешивая краски с грязью, песком, пылью, соломой, ржавым металлом и глиной, художник создаёт архетипический образ. Лестница – идеальный образец, способный структурировать хаос благодаря своей форме, упорядочивающий пространство по горизонтали и вертикали, что уже само по себе излучает гармонию. И как Бог создаёт человека по своему образу и подобию, наделяя его правом созидать и разрушать, так и художник, соединяет эти два полюса в своих картинах. Остро переживая ответственность отдельного индивида за судьбу всего человечества, Кифер в своих работах часто обращается к теме войны, разрушения и последующего возрождения. Лестница зачастую и выступает вестником новой, таинственной жизни.
Для кого-то руины — это конец, но если есть руины, то всегда можно начать сначала[3].
В инсталляции И. Кабакова «Красный вагон» (1991) лестница, ведущая из города ввысь, предлагает совершить смелый прыжок в будущее, обещая освобождение каждому, кто на него решится. Своей сложной, конструктивистской формой она отсылает к «Башне Третьего Интернационала» (1920), как к Вавилонской башне коммунизма, олицетворяющей утопичность самой идеи.
Это изображение пути, по которому должен пройти зритель, почувствовав начало, середину и конец. Испытав невозможность подняться по лестнице в небо, пережив тягостную скуку вечного ожидания и оказавшись среди кучи грязи, обломков и мелкой чепухи[4].
В другой своей работе «Встреча с ангелом» Кабаков, напротив, вселяет в нас надежду: если человек сможет подняться по ступенькам лестницы в небо на высоту 1 200 метров, то к нему обязательно слетит ангел. И лестница здесь – это не только путь в иной мир, но и возможность увидеть чудо воочию. В этом контексте становится понятна установка инсталляции в Амстердаме рядом с клиникой для душевнобольных, как символ надежды на спасение.
Многие художники брались воплотить мотив «лестницы в небо» в масштабе. Одноименное шестиметровое полотно (Т.1, с.99) создаёт китайская художница Ю Хонг, вдохновляясь лестницей Божественного восхождения XII века из монастыря Святой Екатерины, у подножия горы Синай в Египте. В трактовке Хонг разновозрастные и разнополые персонажи взбираются или падают с лестницы, не имеющей ни конца, ни начала. Их динамичные позы и говорящие детали внешности раскрывают социальную принадлежность каждого. Это придаёт картине театрально-сатирическую интонацию и отдаляет от исконного сакрального и возвышенного содержания.
Поистине недосягаемой «лестница в небо» получилась у соотечественника Хонг Ц. Гоцяна, который, используя современную пиротехнику, создал эфемерное (всего 2,5 мин), но очень яркое шоу. Ранним утром на родине художника над заливом Хуэй Юй в Цюаньчжоу возник в буквальном смысле феерический перформанс (Т.2, с.343) – в небе проявилась 500-метровая лестница, которую Гоцян посвятил своему творческому пути. Её огненно-пороховая природа, как универсальный символ божественной власти, добавляет в мотив двойственности его переживания. В большинстве космологических текстов огонь и пламя ассоциируется как с сотворением мира, так и с апокалипсисом, т.е. с не поддающимися контролю силами природы, несущими как созидание, так и разрушение.
Безграничность «лестницы в небеса», как её неотъемлемая характеристика выражена в одноименной инсталляции японской художницы Я. Кусамы (Т.1, с.260). Начиная с 1960-х годов многочисленные повторы и отражения стали основным мотивом в творчестве художницы. Здесь он реализовался в образе светящейся дороги без начала и конца, с которой зритель сталкивается только на одном небольшом отрезке. Оптический обман делает конструкцию, состоящую из стальной лестницы, обвитой оптоволоконным кабелем, и двух больших круглых зеркал – над и под лестницей, необозримой, уводящий ввысь в метапространство.
Другую точку зрения на небесную лестницу (Т.2, с.270) предлагает Ф. Самин, изображая её в обратной перспективе с широким основанием и более узкими ступенями. Переворачивая иконографический символ связи человека с Богом, художник превращает его в инструмент, созданный для Бога в общении с человеком. К такому выводу подталкивает и название инсталляции «Вы – соль земли». Оно отсылает к Нагорной проповеди, записанной в Евангелии (Мф 5:13,14), в которой Христос говорит о великой силе духа необходимой человеку для того чтобы пройти путь самосовершенствования и противостоять силам зла.
Искусствоведы Центра Михаила Шемякина Ольга Сазонова, Дарья Лобанова, Карина Чернышова, Диана Абрамова
[1] Ветхий завет (Бытие, гл. 28).
[2] Цивин В.А. Владимир Цивин: комментарии. СПб.: Аврора – дизайн, 2008. С. 314.
[3] Иорданов С. Что нужно знать о выставке Ансельма Кифера в Эрмитаже // The Village. 2017. URL: https://www.the-village.ru/village/weekend/weekend-guide/267792-kifer-v-ermitazhe (дата обращения: 20.10.2019).
[4] Кабаков И.И. Илья Кабаков. Тексты. М.: Герман Титов, 2010. С. 282.