«Память, которую нельзя предать»
Интервью с Еленой Александровной Соглаевой о книге «Не жизнь, а сказка»
Книга Елены Александровны Соглаевой «Не жизнь, а сказка» – это не просто поэма о прошлом. Это большая семейная летопись, написанная в стихах, где за строками о дореволюционном Урале, революции и репрессиях стоят реальные имена, фотографии и судьбы. Стихотворная хроника рода, в которой история страны проходит через судьбу одной семьи. О вере, раскулачивании, детских страхах, любви и внутреннем достоинстве – без лозунгов и без жалости к читателю.
Мы поговорили с Еленой Александровной о том, зачем сегодня возвращаться к таким темам, почему она выбрала форму поэмы и как писать о боли так, чтобы это было честно.
– Елена Александровна, название звучит почти иронично: «Не жизнь, а сказка». В книге же – тяжёлые годы, утраты, ссылки. Что для вас в этом названии?
– Вы правы, отчасти это иронично, но и по сути повествования о былых, стародавних временах и героях, преодолевающих непреодолимое, – это «сказание». И оно максимально документально, хотя и содержит эпизоды таинственные, которые каждый читатель волен истолковать, исходя из своих убеждений и опыта. Это название появилось сразу после прочтения воспоминаний моей бабушки, оно выразило само впечатление от погружения в рассказанную ей историю.
– В основе книги – судьбы ваших предков. В какой момент вы поняли, что должны это написать и почему в поэтической форме?
– В действительности интересная история, которую я узнала сначала из воспоминаний, дала толчок к этой работе, но и поставила передо мной много вопросов, на которые и бабушка не знала ответов. Чтобы, насколько возможно, прояснить судьбы репрессированных родственников, были сделаны запросы в архивы, собраны сохранившиеся подписанные фото и документы; помог и Бакальский краеведческий музей, сохранивший производственно-исторический очерк «Крепостной Бакал» о рудниках и быте рудокопов, в котором есть упоминание о моих родственниках. Чем больше я углублялась, тем активнее становилось сознание для изучения культуры, обычаев, предметов и символов того времени. Изначально у меня было желание представить историю воспоминаний для своей семьи, сохранить её для будущих поколений. Стихотворная форма мне представлялась лучшим вариантом, чтобы заинтересовать и наиболее кратко, но ёмко описать непростые события и судьбы.
– В книге много конкретики: быт горняков, перевозка руды, масленичные катания, сцены раскулачивания. Вы сознательно избегаете обобщений?
– Да, мне хотелось рассказать о конкретных людях, их быте, труде, буднях и праздниках, радостях и горестях – это как нельзя лучше помогает понять людей того времени.
– Самые тяжёлые страницы – глава о репрессиях. Было ли страшно писать это?
– Это было страшно читать, когда вспоминаешь родного человека и понимаешь, что всё это происходило с ним. Ещё страшнее, когда узнаёшь, что причин нет… Что всё пережитое просто факт. А постепенно сживаешься с мыслью, что эти невообразимые страдания не должны быть забыты, иначе всё может повториться.
– В книге много раз поднимается тема веры. Это личная позиция или исторический контекст?
– Для меня это важно. И в контексте событий того времени вопрос веры являлся «камнем преткновения», о который разбивались судьбы. Испытанием было выжить и сохранить верность себе, личным убеждениям.
– Как вы думаете, почему сегодня так важно говорить о роде и памяти?
– Чтобы становиться мудрее, необходим опыт. Наша история – это и есть самый драгоценный опыт. Нет ничего бессмысленнее, чем не делать выводов из ошибок. Историю нужно знать, изучать и беречь. А родной она становится, когда мы знаем её через судьбы наших предков.
«Не жизнь, а сказка» – это не только семейная хроника. Это разговор о достоинстве, о вере, о цене исторических решений и о том, что остаётся после эпох. Книга Елены Александровны Соглаевой напоминает: прошлое не музейный экспонат. Это часть нас. И пока есть те, кто бережно возвращает имена и судьбы, память продолжает жить.