Сила, что мир наш спасёт!
О том, как история превращается в поэзию, почему у героических стихов должен быть живой голос и зачем современному читателю книга о мужестве, памяти и цене Победы
Книга Павла Вершинина «Шагают в бессмертье полки» – не просто поэтический сборник о войне. Это разговор о национальной памяти, о людях, чьи судьбы стали частью истории, и о внутренней ответственности автора перед темой, в которой нельзя говорить формально. В этих стихах есть масштаб истории и человеческая интонация: от «Трёх полей» до Сталинграда, от подвига Паникахи до судьбы Маринеско. Мы поговорили с автором о том, как рождаются такие тексты, где проходит граница между документом и художественным образом и почему память должна звучать не только торжественно, но и честно.
– Название вашей книги – «Шагают в бессмертье полки» – звучит очень сильно и сразу задаёт высокий эмоциональный тон. Что для вас стоит за этим образом: воинская слава, народная память, личное чувство долга перед историей или всё сразу?
– Шествие Бессмертного полка – гениальное решение для сохранения духа праздника Победы. Ветеранов всё меньше; живые не отличаются здоровьем и не могут, как раньше, участвовать в шествии. Но есть их потомки – носители народной памяти. Утратим её – растворимся в крутых виражах истории. Нельзя – тогда мировой катастрофы не избежать! Поэтому народная память на первом месте. Конечно, это и воинская слава: несмотря на лишения, мы победили! Личное чувство – разумеется; воевали и мои родственники.
– В сборнике упомянуты и большие исторические вехи, и вполне конкретные человеческие судьбы. Как вы находили баланс между эпическим размахом и живым, почти личным переживанием каждого подвига?
– Есть гениальная строчка Сергея Орлова: «Его зарыли в шар земной – а был он лишь солдат». Стараюсь говорить о подвигах наших бойцов в похожем ключе. Каждое событие, небольшое по масштабу, в сумме рождало бурю, в итоге поглотившую противника. Когда оккупанты казнили Зою Космодемьянскую, вышел приказ: не брать в плен военнослужащих 332-го полка. И он выполнялся! А сколько бойцов повторило подвиг Александра Матросова? Каждый бросок на пулемёт или бронемашину врага – это шаг к Великой Победе.
– В ваших стихах чувствуется не только уважение к героизму, но и желание сохранить историческую память в действии, не превратить её в сухую дату. Когда вы работали над книгой, что для вас было важнее: историческая точность, эмоциональная сила текста или современный отклик читателя?
– Детально воспроизвести историческое событие невозможно – всегда необходимы некие допущения. Современный читатель больше ориентирован на эмоциональную составляющую – поэтому на неё и стоит опереться. Сегодня молодёжь обвиняют в «клиповом мышлении»; но стихотворение как раз и несёт в себе признаки клипа – краткость и яркую образность; только не зрительную, а словесную. Книга пишется, чтоб её читали, так что диалог с читателем первичен; остальное помогает в решении этой задачи.
– В книге есть произведения, посвящённые не только событиям, но и конкретным героям: Борису Сафонову, Михаилу Паникахе, Александру Маринеско, Виктору Леонову, Семёну Номоконову. Почему для вас было важно дать читателю именно лица, имена, характеры, а не говорить о подвиге обобщённо?
– Любую историю творят люди. В Сталинграде сражались Василий Чуйков, Василий Зайцев; в Севастополе – Людмила Павличенко; под Ленинградом – Леонид Говоров и Семён Номоконов. Они планировали воинские операции, отстреливали фашистов, ходили в атаки, уничтожали вражескую технику. Подвиг должен быть «очеловечен». Часто говорю молодёжи: просмотрите награды покойного родственника-фронтовика (большинство, увы, уже покойные). Медали «За оборону…», «За освобождение…», «За взятие…». Рядом с героями, о которых мы говорим, воевал ваш родственник! Гордитесь им – он тоже приближал Победу и мир!
– Ваши стихи написаны очень зримо: читатель как будто видит и Красную площадь ноября сорок первого, и высоту 102, и бой, и холод, и движение, и напряжение. Как рождается такая зримость в поэтическом тексте? Вы сначала слышите ритм, видите сцену или идёте от исторического материала?
– Обычно для меня первичен образ. Это, например, памятник Минину и Пожарскому на Красной площади, детали мемориала на Мамаевом кургане в Волгограде, фотографии боёв. На этой базе формируется некий мини-сюжет; здесь он дополняется историческим материалом. Ритм иногда задаётся изначально. В стихах о параде он должен быть маршевым. В стихах о подводниках в ритм должны вписываться команды «товсь!», «залп!». В остальных случаях он рождается в процессе написания строф.
– Какого разговора с читателем вы ждёте после этой книги? Что для вас будет самым важным откликом: если читатель лучше узнает историю, если почувствует гордость, если задумается о цене мира или если просто не сможет остаться равнодушным?
– После одной экскурсии по выставке, посвящённой Великой Победе, один юноша-старшеклассник сказал мне: «Не знал ни про Воронеж, ни про десять сталинских ударов. Спасибо!». Здесь – и отсутствие равнодушия, и гордость, и новые знания. Думаю, что и о цене мира юноша задумается, непременно вернувшись к этой теме. Я не случайно поставил отсутствие равнодушия на первое место – из него проистекает всё остальное. Пусть сегодня молодёжные эмоции запустят мышление молодого поколения!
Книга Павла Вершинина «Шагают в бессмертье полки» – поэзия, обращённая не только к памяти, но и к совести. Она напоминает, что история держится не на абстрактных датах, а на мужестве людей, на силе духа и на слове, которое умеет сохранить главное. И, возможно, именно в этой теме сегодня особенно важна такая книга: она возвращает читателю чувство сопричастности к прошлому, к стране, к тем, кто однажды сделал всё, чтобы у будущего было право наступить.