«Я не оставляю за кадром боль»
Интервью с писателем Дарьей Ботиной
– Дарья, в аннотации к вашей книге «Красные братья» и в слове от автора вы подчёркиваете, что Мексика 1919 года, революция и анархия – это лишь «фосфоресцирующие огни на горящем костром небосводе», а главное – люди. Что именно в человеческих отношениях и характерах вас больше всего волновало при создании этой истории?
– Наверное, то, чего так не хватает в теперешнем времени: крепости духа, непримиримости чувств, отваги, преданной дружбы и, конечно, любви. Дружбы, которая не даёт трещин ни при каких обстоятельствах, и любви, которая сильнее смерти. В романе смерть едва ли не один из главных персонажей. Она не имеет собственного лица, но приобретает черты тех, кого горячо любят и теряют герои. Они идут с ней рука об руку. Именно потому героям и даны испытания, чтобы мы могли наблюдать за их душами. Какой выбор они совершают?
– Диего Каштелу в первых строках характеризуется через очень сильную фразу: «У Диего Каштелу не было врагов. Кроме одного – честности». Насколько эта черта центральная для героя и для всего романа в целом? Это осознанный вызов стереотипам о «героях революции»?
– Для Диего она центральная. И хотя порой она ему вовсе не к месту, он действительно не может изменить своей природе. Как и большинство из нас, мои герои не могут противиться своей натуре. Поэтому для читателей этот персонаж гораздо ближе. Ведь он во многом похож на нас. Он не рафинирован, не стерилизован и не приправлен ванилью, как это принято в современной литературе. Он такой, какой есть, и мы любим его за это. Эдакий простой, искренний парень, которого так не хватает в жизни. Настоящий друг. Глазами такого «друга» читатель проживает роман до конца, оставляя стереотипы далеко позади.
– Вы пишете в основном в психологическом и мистическом реализме, а «Красные братья» заявлены как приключенческий роман. Что для вас оказалось самым сложным – вплести приключенческий ритм в психологическую глубину или, наоборот, не дать психологии задавить динамику?
– Я действительно люблю комбинацию психологического и магического реализма. Однако динамика тоже свойственна моему стилю. Поэтому скорее было трудно не злоупотребить «переоценкой ценностей» и не сбавить ритм. Когда идея о романе пришла в голову, события в жизни героев начали развиваться так быстро, что я едва успевала печатать следом за ними. Но и выручал мой любимый магический реализм. Какая же Мексика без старика-индейца!
– Немного о героях. Джек Маршалл скрывается в монастыре под видом монаха и готов убить аббата, но при этом собирает груши для Аниты. Анита, возлюбленная Джека, соглашается на роман с контрабандистом «ради общего дела». Поделитесь, как вы создавали образы своих героев, балансируя между цинизмом, внутренней силой и даже человечностью?
– Очень интересный вопрос. Я люблю Джека Маршалла не меньше, чем Диего, однако этот персонаж скорее антагонист добродетели. Это вовсе не означает, что он плохой. Нет. Он просто то самое зеркало, в которое мы стараемся не заглядывать. Он отражение наших грехов, хотя «не верит в них сам». Любовь Джека к Аните сложна и трагична, ведь он не умеет любить. Любить, как это делают простые парни вроде Диего – с большим преданным сердцем. А потому он разделяет мир на белое и чёрное. Есть свои, а есть чужие. Любовь к Аните он способен пронести сквозь годы, а убийство в дни революции для него просто часть жизни. Наверное, правильнее сказать, что Джек Маршалл есть в каждом из нас. Но мы его прячем от посторонних глаз. Как и иные скелеты в шкафу.
– В слове от автора вы пишете, что роман «оставляет незакрытую брешь в душе» и делает её уязвимой. Какой эмоциональный «след» вы хотели бы оставить у читателя после прочтения им последней страницы?
– Этот вопрос самый трудный из всех, и верно то, что он задан последним. Я не сторонник «хэппи эндов» там, где они невозможны. Реализм и натурализм – моя страсть. А потому я не оставляю за кадром боль, которую должны пережить герои, как и их радости. Ведь только так можно ощутить жизнь по-настоящему. Вот и здесь не обошлось без противоречий. Как в некоторых произведениях Агаты Кристи и Артура Конан Дойла, где преступника иногда жаль больше, чем жертву. Я заставляю читателя побывать в раю вместе с героями так же, как помогаю им снизойти в ад. Они видят все аспекты жизни, потому что не всё в ней так однозначно. Вот чего бы мне хотелось больше всего. Оставить вопросы открытыми. Чтобы, глядя на последнюю страницу, читатель спросил себя: а кто действительно был прав и могло ли всё быть иначе?