Изменение роли Китая в международной цепи поставок
Причины изменения роли Китая в международной цепи поставок
Международная цепь поставок включает в себя весь процесс производства товара: от его разработки и дизайна до доставки к конечному потребителю, при этом отдельные этапы данного процесса могут осуществляться в разных странах. Работа такой цепи поставок основана на международном разделении труда, когда каждая страна, опираясь на имеющиеся у нее ресурсы и конкурентное преимущество, специализируется на определенной функции. Китай занял в международной цепи поставок место главной фабрики мира.
На начальном этапе активной интеграции Китая в международную цепь поставок его роль в ней определялась двумя основными особенностями. Во-первых, Китай был самой густонаселенной страной мира. Во-вторых, до начала периода реформ и открытости Китай входил в число беднейших государств: ВВП на душу населения в 1978 г. не превышало $156,7. Для сравнения: ВВП на душу населения таких беднейших стран Африки как Сомали, Уганда и Чад составлял $117,3, $190,7 и $252,5 соответственно [9]. Совокупность двух этих факторов создавала в стране огромное количество дешевой рабочей силы.
Когда Китай взял курс на политику “открытых дверей” и интеграцию в мировую экономику, иностранные предприятия, привлекаемые дешевыми трудовыми ресурсами и налоговыми льготами, стали активно открывать там свои производства, инвестируя в экономику Китая и создавая рабочие места. Локомотивом данного процесса была трудоемкая легкая промышленность, но вскоре Китай также стал лидером в сфере машиностроения, а затем и крупнейшим производителем электроники [1]. Кроме того, до пандемии коронавируса на него приходилось 90% от мирового производства компьютеров, 70% – смартфонов, 29% – промышленных станков, 61,8% – роботов. В 2025 г. на Китай пришлось около 16,5% от мирового объема ВВП [1]. В итоге Китай получил звание «Мировой фабрики».
Бурное экономическое развитие сопровождалось постоянным улучшением уровня жизни населения и, в том числе, увеличением заработной платы и требований к условиям труда. Средняя ежемесячная зарплата работников непубличного сектора (государственные корпорации, предприятия с иностранным капиталом) выросла с лишь 1935 юаней в 1989 г. до более 124 тыс. юаней в 2024 г. [6].
Китай перешел к третьей фазе демографического перехода, характеризующейся низкими темпами прироста населения (коэффициент рождаемости в 2025 г. достиг 6,77%) и низким уровнем смертности [6]. Это, в свою очередь, ведет к постепенному старению населения и, самое главное, к сокращению количества трудоспособного населения. В итоге главный драйвер китайского экономического чуда – дешевая рабочая сила – стал постепенно истощаться: труд становился все более дорогим, а количество потенциальных работников, наоборот, уменьшалось.
Китайское правительство также стало пересматривать свое отношение к иностранным предприятиям. Хоть оно все еще поощряет приток иностранных инвестиций, тем не менее его главный фокус сместился на поддержку отечественных производств и повышения их конкурентоспособности. Так, в 2007 г. был принят закон о невозможности предоставления льгот по подоходному налогу какому-либо предприятию, в независимости от его формы собственности. Ужесточились законы о защите труда и охраны экологии [2].
Кроме того, произошел сдвиг и в мировой конъюнктуре. Мировой кризис 2008 г., эпидемия коронавируса, торговые войны с США, сначала в 2018 г. и затем в 2025 г. – эти события привели к нарушению работы уже устоявшихся цепей поставок, а также сокращению объемов мировой торговли [8]. Все это не могло не повлиять на место Китая в международной цепи поставок.
China Plus One
Увеличение стоимости рабочей силы, сокращение налоговых льгот, а также стремление уменьшить зависимость от китайских рынков привели к тому, что некоторые транснациональные компании стали переносить свои производства в страны Юго-Восточной Азии и Африки. Так, уже в 2012 г. компания L’Oreal инвестировала $50 млн. в создание собственного производства в Индонезии [7]. К 2026 г. 60% смартфонов Samsung производилось во Вьетнаме. Во Вьетнам же Nike перенес более половины производства своей обуви [11]. Даже отечественные китайские компании стали переносить свои производственные мощности из Китая в другие, более «дешевые» страны. Например, китайские First Auto Works и Geely Automobile открыли свои сборочные заводы в Мексике [7]. Данная стратегия получила название China Plus One.
Стоит отметить, что China Plus One не подразумевает полного отказа от производства в Китае. Его основная цель – снизить риски, связанные с политическими и геополитическими факторами, а также повысить устойчивость цепей поставок путем дифференциации источников сырья и мест производства. Более того, полный уход из Китая для многих предприятий на данный момент развития просто невозможен, так как они зависимы от наличия определенных ресурсов (например, редкоземельных металлов), развитой инфраструктуры, образованных кадров или технологической базы. Существует два пути развития данной стратегии. Первый – когда в Китае и в какой-либо другой стране производство просто дублируется, т.е.создаются одинаковые заводы, выпускающие одинаковую продукцию. Данный вариант характерен для трудоемких несложных производств, например, текстиля и обуви. Второй путь – когда осуществляется специализация производства. Например, в одной стране будет находиться начальная точка производства, не требующая высококвалифицированного труда, в то время как в Китае будет происходить сборка и контроль качества [8].
От Made in China к Made by China
Правительство КНР предпринимало последовательные шаги для того, чтобы превратить Китай из просто мировой фабрики в технологическую державу, которая будет способна как перенимать иностранные технологии, так и создавать и экспортировать собственные инновации. «Способность к самостоятельным инновациям» (自主创新能力) стала одной из основных целей развития Китая уже в начале XXI в. [12]. В 2015 г. была разработана стратегия «Сделано в Китае на основе интеллектуальных технологий». Ее цель – изменить роль Китая с производителя дешевой массовой продукции на экспортера продукции высокотехнологичной, с высокой добавленной стоимостью [5]. Определенные успехи уже можно заметить: в 2025 г. Китай занял 10-ое место в глобальном рейтинге инноваций [10]. Кроме того, китайская компания CRRC экспортирует высокоскоростные поезда «Фусин» (复兴) в более чем 20 стран мира. Китай обладает полностью независимыми интеллектуальными правами на данный тип поездов: 84% используемых в них стандартов принадлежат Китаю [4]. Большое значение Китай отдает торговле цифровыми платформами, сервисами и ИИ-технологиями, занимая первое в мире по объёму экспорта в сфере розничной цифровой коммерции [3].
Таким образом, Китай был и остается мировой фабрикой. Однако он прошел путь от простых трудоемких производств к более сложному и наукоемкому машиностроению и производству электроники. Изначальным преимуществом Китая было наличие дешевой рабочий силы. Однако теперь страна сочетает в себе целый ряд ценных преимуществ: образованные кадры, развитая инфраструктура и технологическая база. Это позволило развить в Китае более сложное производство с высоким уровнем добавленной стоимости. Кроме того, Китай также встал на путь разработчика высокотехнологичной продукции.
Список литературы
- Лемутов В. А. От «мировой фабрики» к технологической державе: готов ли Китай к глобальному лидерству в инновациях //Проблемы Дальнего Востока. – 2023. – №. 1. – С. 63-79.
- Мозиас П. М. Свободные экономические зоны в Китае: достижения и перспективы.(обзор) //Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 9, Востоковедение и африканистика. – 2020. – №. 1. – С. 106-123.
- Савинов Ю. А. и др. Успехи и проблемы цифровизации во внешней торговле Китая //Российский внешнеэкономический вестник. – 2022. – №. 12. – С. 68-79.
- Сазонов С. Л. Инновации в железнодорожном комплексе Китая //40 лет экономических реформ в КНР. – 2020. – С. 238-251.
- Тимофеев О. А., Ронжина В. С. Сопряжение программ «Сделано в Китае-2025» и Industrie 4. 0 как основа инновационного сотрудничества КНР и Германии //Китай в мировой и региональной политике. История и современность. – 2017. – Т. 22. – №. 22. – С. 338-351.
- China Statistical Yearbook 2025 / China statistical press, National Bureau of Statistics of China. [Beijing], 100073. URL: https://www.stats.gov.cn/sj/ndsj/2025/indexeh.htm (дата обращения: 23.04.2026).
- Enderwick P. A ‘China-Plus-One'strategy: The best of both worlds? //Human Systems Management. – 2011. – Т. 30. – №. 1-2. – С. 85-96.
- Galani D. D., Kanellopoulos A. N. China Plus One Policy: A Strategic Approach amid De-escalation of Trade Tensions //HAPSc Policy Briefs Series. – 2025. – Т. 6. – №. 1. – С. 134-141.
- GDP per capita (current US$) // World Bank [Электронный ресурс] URL: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.PCAP.CD (дата обращения: 27.09.2026).
- Global Innovation Index 2025: Innovation at a Crossroads / World Intellectual Property Organization. – Geneva: World Intellectual Property Organization, 2024. [Электронный ресурс]. URL: https://www.wipo.int/web-publications/global-innovation-index-2025/en/index.html (дата обращения: 22.08.2026)
- Ha A., Trong L. The China-plus-one Paradox: Vietnam's Foreign-investment Boom and its Rerouting Vulnerability //Available at SSRN 7035278. – 2026.
- Гоуюань баньгунтин гуаньюй чжуаньфа Фачжань гайгэвэй дэн бумэнь Гоцзя цзычжу чуансинь цзичу нэнли цзяньшэ (Уведомление Канцелярии Госсовета КНР о препровождении документа Государственного комитета по развитию и реформам и других ведомств “О создание национального базового потенциала для самостоятельной инновационной деятельности”.) // Чжунхуа Жэньминь Гунхэго Гоцзя Фачжань хэ Гайгэ Вэйюаньхуэй [中华人民共和国国家发展和改革委员会]. – 2007. – [Электронный ресурс]. – URL:https://www.ndrc.gov.cn/fggz/fzzlgh/gjjzxgh/200709/t20070917_1196493_ext.html (дата обращения: 30.09.2026)
