Геноцид китайцев в СССР в 1938 г.
Перед началом советско-германской войны, Сталин оказал Китаю некоторую помощь в виде поставки материалов и оружия, чтобы СССР воевал только на один фронт, пока Китай сдерживал бы японскую агрессию на востоке. Однако, немногие помнят о массовых убийствах коренных китайцев, проживающих на таких территориях, как Хайшэньвэй (прим. редакции — Владивосток), Шуанчэнцзы, Боли (прим. редакции — Хабаровск), Хайланьпао (прим. редакции — Благовещенск) и т. д., что подверглись массовым арестам. Не менее 300 тысяч человек были сосланы за Полярный круг и оставлены на произвол судьбы.
Как советская власть вырезала китайцев на Дальнем востоке
До Октябрьской революции во Владивостоке, Шуанчэнцзы, Боли и Хайланьпао сосредотачивалось большое количество китайских магазинов. Согласно исследовательским материалам, предоставленным китаистом из Москвы в прошлогоднем отчете ООН «История зарубежных китайцев в мире» (《世界华侨史》), в середине XIX века во Владивостоке насчитывалось более 1300 китайских магазинов, тогда как во всей остальной России их число не превышало 1100.
«Китайцы часто продавали товары в отдаленных сельских районах верхом на лошадях. Эти самые китайские товары пользовались огромным спросом среди местных из-за своей небольшой цены. Множество китайских бизнесменов и китайских рабочих ехали в приграничные города вроде Владивостока на работу: каждый год границу пересекало от 200 до 300 тысяч сезонных рабочих. Как правило, они приезжали поработать летом, а зимой уезжали обратно к себе. Зарабатывали 15-20 рублей в месяц, а талантливые и вовсе могли зарабатывать по 40 рублей. Русские сотрудники таможни разрешили увозить им половину заработанного к себе в Китай».
С 18 сентября 1931 года, Советский Союз ужесточил приграничный контроль, в основном запрещая китайцам въезжать в страну и покидать ее. Японская оккупация Китая развязала советской власти руки, а преследование китайцев в СССР стало напоминать преследование евреев в Гитлеровской Германии.
Примерно в это же время компартия СССР начала целенаправленные репрессии в отношении мужского китайского населения. Например, советские солдаты поймали молодого парня Чжао Фучяня (赵福昌), жившего в деревне в 50 километрах от Боли (Хабаровска), когда тот поехал в город за покупками, бросив его в камеру к еще 30-ти задержанным китайцам. Во время допроса, Чжао заставили признать вину. Следователь раз за разом задавал вопрос: «Работаешь на японскую разведку?», вызывая возмущенный ответ задержанного: «Нет! Я здесь давно живу, у меня здесь семья». В конце концов следователь заявил прямо в присутствии другого следователя, этнического корейца: «Если не признаешь вину, тебя застрелят». Когда Чжао допросили в следующий день, он признал свою «вину» и сказал, что является «японским шпионом». За «хорошее поведение» он был приговорен к мягкому наказанию в виде десяти лет и отправлен в Якутск за полярным кругом на 63 градусе северной широты. Летом там 2 или 3 месяца не было ночи, а 2 или 3 месяца зимой там не было дня. Температура опускалась до -50 — -60 градусов. Вскоре, половина местных заключенных погибли из-за тяжелых условий. Чжао Фучяню чудом удалось выжить, он отбыл свой срок и вернулся в Боли (Хабаровск), где и скончался в 1966 году.
Лет 10 назад, китайские журналисты встретились с тремя китайскими стариками возле Внешнего Хингана (прим. редакции — Амурская область / Якутия / Хабаровский край). Одного из них звали Чжан Декуи (张德魁), родом из Фушаня, Яньтай (провинция Шаньдун), 80 лет. Увидев двух китайцев, Чжан Декуи не смог сдержать эмоции: «Наконец-то! Я снова встретил своих соотечественников!» Старика было легко понять: он не видел китайцев полвека, поскольку советская власть вырезала и вывезла все китайское население Владивостока в 1938 году. Чжан даже не знал о судьбе членов своей семьи — жены и оставшихся детей. Восьмерых советы увезли в тайгу на каторгу, пятеро из них погибли один за другим. Журналист сообщил старичкам, что советско-китайские отношения уже не так напряжены, как раньше, что Китай провел реформы открытости и что они могут вернуться домой. Старик ответил: «Нет у меня там уже никого». Журналисты, прощаясь с ним, прекрасно понимали его положение: у многих депортированных китайцев уже появились в СССР жены и дети.
Воспоминания члена Коммунистической партии Китая о советском геноциде китайцев
Ма Юаньшэн (马员生), студент из Хэнаня, уже в раннем возрасте вступивший в КПК, поехал изучать марксизм-ленинизм в московский университет в 1926 году. Там он учился с такими известными деятелями, как Дон Биву (董必武) и Ван Руфэй (王若飞). В 1930, 1937 и 1949 годах прокатились волны арестов так называемых «контрреволюционеров». Поскольку Ма однажды похвалил Троцкого в качестве командира Красной армии, репрессии коснулись и его в качестве «троцкиста». Приговоренный на 30 лет тюрьмы, он вышел на свободу в 1955, вернувшись в Китай и будучи восстановленным в партии благодаря усилиям Дон Биву. У себя на Родине он работал директором технического отдела Северо-восточного завода тяжелых станков Фулаэрцзи. В 1987 году он опубликовал мемуары о своем заключении в СССР под названием «Путешествие в СССР» (旅苏记事). Выдержка из этих мемуаров: «Летом 1939 года группа китайцев, которых было с сотню, пытались сбежать в Китай на лодке, но вынуждены были остановиться на берегу из-за мелководья. Их постигла та же судьба, что и меня. Из разговоров с ними я разузнал, что они из Владивостока».
После японской оккупации Уханя, Советский Союз развязал кампанию по аресту этнических китайцев, живущих рядом с Владивостоком, многие из которых были приговорены к 8, 10 и 15 годам в тюрьме. Из мемуаров: «Вскоре к нам в лагерь подселили девушек. Среди них присутствовали две китаянки, что вызвало у меня интерес. Обеим было около 20-ти лет, одна оказалась чистокровной китаянкой по имени Хуан Нанбо (黄南波), а вторая смешанного китайско-корейского происхождения по фамилии Пак. Они рассказали, что участвовали в антияпонской войне на северо-восточном фронте. В 1937 году они отправились на учебу в Москву, а уже в 1938 их арестовали по подозрению в шпионаже и сослали сюда. А вот другой заключенный — Го Цзиньюй (头郭金玉), старик из Шандона в возрасте 50 лет. Отправился работать на север Китая в шахту, добывать золото. Летом сплавлял бревна по реке Амур, течение занесло их на советскую территорию. Го отправился за ними, из-за чего был арестован советскими солдатами и посажен в лагерь на 8 лет за «шпионаж». Факт того, что он был глух и не понимал ни слова по-русски, не помешало советской стороне обвинить его в «шпионаже».
Ма вспоминал, что когда его сослали, он видел, как солдаты сажали арестованных китайцев на корабли и отправляли за Полярный круг, пока корабль не садился на мель, после чего выгружали там китайцев с одним мешком картошки и оставляли на произвол судьбы. «Заключенным» приходилось строить дома и находить пищу, чтобы выжить. Ма Юаньшэн заметил, что большое количество заключенных и ссыльных с Дальнего Востока редко возвращались живыми. Помимо китайцев из-за границы, на Дальнем Востоке проживает большое количество китайских рабочих, поэтому не менее полумиллиона (или 600 тысяч) человек были лишены своего имущества, арестованы и сосланы, и более 300 тысяч из них были замучены до смерти. Это был геноцид по расовому признаку, никак по-другому это не назовешь.