Читаем триады царя Менкаура: всеазимутность

Флоренс Данн Фридман

Перевод О.В.Круглякова

Джордж Эндрю Райснер, который раскопал храм и опубликовал данные о нём, обнаружил четыре неповреждённые триады (рис.1) , ни одна из которых не стояла на своём месте. Сейчас они разделены между Каиром и Бостоном.

Подводя итог: триады изображают царя в компании Хатхор и пресонификаций мужского, или женского нома, представленных в двух типах. Тип 1 изображает царя в центре, выступающим вперед относительно фланкирующих фигур; Тип 2, царь изображён стоящим справа рядом с восседающей на троне Хатхор и персонификацией нома. Райснер обнаружил и две поврежденные триады, по одной каждого типа, в общей сложности, таким образом, оказалось четыре триады Типа 1 и две Типа 2 (рис.2). Кроме того, он обнаружил множество обломков граувакки различных размеров и пропорций, которые, по всей видимости, в основном принадлежали большему числу триад. Опираясь на некоторые из граувакковых фрагментов, я предварительно предлагаю три (как минимум) новые гипотетические триады Типа 1, значит, всего суммарно получится девять триад (рис.3). Учитывая разнообразие фрагментов, триад, несомненно, было больше, и все они могли поместиться в открытом пространстве долинного (нижнего) храма. Я предполагаю, что по пять статуй Типа 1 могли быть размещены у северной и южной стен, и по крайней мере две статуи Типа 2 – у западной стены, обрамляющих дверной проем и глядящих на восток (рис. 4). Дополнительные типы статуй, включающие как минимум две диады, могли бы дополнить программу статуй окружающих двор.

Четыре неповрежденные триады демонстрируют, что каждая персонификация нома несёт его штандарт (рис. 1). В типе 1 представлены верхнеегипетские номы № 4, 7 и 17; в типе 2 – верхнеегипетский 15. Столицами этих номов были, соответственно, Фивы, Диосполис Парва, Кинополь и Гермополь. Эти номы вместе охватывают большую часть Верхнего Египта (рис.5 ).

Эти номы были выбраны, я полагаю, потому, что в каждом почти наверняка, имелся город, не указанный в триадах, в котором находился храм культа Хатхор, хотя и небольшой, основанный Менкаура или его предшественниками. Я предполагаю, что при храмах были поместья, из которых снабжался царский культ Менкаура, пусть даже и фиктивно, или символически, Хатхор, чья благосклонность передавалась царю через её «заместителей» – персонификаций номов. Я предполагаю, что триады могли быть расположены вдоль стен двора долинного храма в соответствии с убывающей и возрастающей нумерацией верхне- и нижнеегипетских номов, в том же порядке, что мы видим в культовом храме статуи Снефру («долинном») у Ломаной пирамиды.

К сожалению, нет сохранившихся триад с номами Нижнего Египта, или, возможно, они никогда не участвовали в снабжении. По крайней мере, пять номов, мои гипотетические триады которых могли бы оказаться некоторыми из них, можно было бы ожидать, (рис. 3). Но с нашим количеством пробелов в археологических данных невозможно достичь какой-либо степени уверенности.

Триады различались размерами, и сохранившиеся образцы ярко демонстрируют такое отсутствие единообразия в размерах (рис. 1). Существуют значительные различия и в стиле исполнения среди целых и фрагментарных экземпляров, свидетельствующие о присутствии работы разных рук. Эти различия могут быть объяснены несколькими причинами, одной из которых является смена царя. Предположение, что некоторые триады могли быть изготовлены уже при Шепсескафе, после смерти Менкаура, основывается на следующем наблюдении: триада из Кинополиса (Каир JE 40679), единственная не содержит ни Хорова имени, ни сереха, что является поразительным упущением (рис. 28c).

Недавняя работа Джона С. Нолана убедительно свидетельствует о том, что присутствие Хорова имени внутри сереха на предмете четвертой династии свидетельствует о том, что царь был жив во время изготовления предмета; и наоборот, присутствие только имени nswt-bity при отсутствии Хорова имени и сереха показывает, что фараон был мёртв во время изготовления предмета. Я предполагаю, что триада Кинополиса без Хорова имени в серехе была создана после смерти Менкаура. Поэтому вполне вероятно, что оригинальный набор сохранившихся триад Менкаура изготавливался и при Менкаура, и при его преемнике, Шепсескафе. Как отмечалось, архитектурный вклад Шепсескафа в памятник его отца, по-видимому, был значительным, поскольку, завершая каменный храм отца из сырцового кирпича, он облицевал его открытый двор 26-ю сложными нишами ипромежуточными простыми в стиле фасада древнего дворца (рис. 4).

Райснер предположил, что Шепсескаф в целом придерживался плана храма, намеченного его отцом, но, поскольку к моменту смерти Менкаура было выполнено совсем мало, сын в основном начинал с нуля. Этот момент влияет на наше обсуждение триад, поскольку, хотя серия статуй, вероятно, уже была в процессе создания во время правления Менкаура, именно Шепсескаф, скорее всего, завершил программу её создания, насколько это было возможно, и в конечном итоге был ответственным за ее установку.

Темы триад таковы: (1) легитимация царя, выраженная через объятие, прикосновение или рукопожатие Менкаура (рис.1) с Хатхор и персонификацией нома; (2) обеспечение (пищей) царя, тема, заявленная в обращении к царю в надписи на основании перед каждым номом; и (3) хеб-сед обновление царя, переданное документом мекес, который он держит в единственной сохранившейся триаде типа 2 (рис. 6).

В самом конце этого списка тем находится хеб-сед, центральный обряд обновления царской власти в Египте, который позволял царю править вечно и в этом мире, и в загробном. Легитимация (одобрение богами) и обеспечение (обеспечение выживания), я предполагаю, являются вспомогательными темами, такими же, как и в храме культовых статуй Снефру, обсуждаемого ниже. Однако есть дополнительная тема, связанная с sed, отмеченная в моей предыдущей статье, я полагаю, закодирована в этих триадах, и это новая тема, которую я называю всеазимутностью, которая теперь требует акцента.

Экспрессия движения в триадах

Неявные и не очень явные особенности лиц, голов, рук, кистей, торсов и ног предполагают, что фигуры триад изображены движущимися — и в разных направлениях. Только показанные в фас фигуры статичны, они – исключение. А вот фланговые фигуры могут быть даны не совсем в фас, на что я впервые обратил внимание благодаря наблюдению Доротеи Арнольд, что фланговые фигуры в одной неповрежденной триаде типа 1 повернуты головами наружу (Каир JE 46499, Рис. 1b). Изучая другие триады, я понял, что такое же в разной степени повернутое наружу лицо присутствовало во всех типах 1 (рис. 7a-c), а в типе 2 — для фланговой персонификации нома, но не у царя (рис. 7d). Торсы фланкирующих фигур могли быть отклонены наружу, конечно, имея мужские и женскиие особенности. Торсы фланкирующих женщин (Хархор и персонификации нома) наклонены в той или иной степени (рис. 8а, б), но торсы мужских персонификаций нома в Типе 1, несмотря на слегка отведенный взгляд, даны в фас, как и у царя (рис. 9а б). И, как и царь, и другие высокопоставленные фигуры – мужчины-номы, Хатхор выдвинула вперед левую ногу (рис. 2а, г), в то время как женщины-номы Типа 1, следуя канону египетского искусства, держат ноги вместе. Исключением из правила «женщины - ноги вместе» является Тип 2 (рис. 1 г), где женский ном, единственный в серии триад, имеет выдвинутую вперед левую ногу, подобно Хатхор, она шагает!

В целом, похоже, что фланговые фигуры демонстрируют различную степень подвижности, как при движении вперёд (мужские номы), так и в стороны (Хатхор Типа 1 и женские номы Типа 2). Но мужчина это, или женщина, движется, или нет, все фланговые фигуры, за исключением царя в Типе 2, в какой-то степени смотрят наружу. Эти взгляды наружу были обдуманным трюком в скульптурах Менкаура, они наиболее заметны в граувакковой диаде, которая, как я полагаю, функционировала вместе с триадами как часть общего корпуса граувакковой скульптуры, связанной с древнейшим обрядом хеб-сед. В диаде заметно, как Менкаура смотрит на свою супругу, в то время как и он, и царица выдвигают левую ногу (в большей степени царь) (рис. 10). Если рассматривать их в целом, начинает вырисовываться картина граувакковой фигурной скульптуры, изображающей активные, поворачивающиеся, движущиеся фигуры. Фактически, и в дизайне триад типа 1 подразумевалось выразить движения вперед, влево и вправо (рис. 11). Общая схема взглядов, направленных наружу, среди фланговых фигур, наряду с движением царя вперёд, достаточно последовательна, чтобы её можно было понять не просто как стилистическую изменчивость, а как сознательную систему сигналов. Правдоподобность этого предположения подтверждается тем, что сигналы для движения в разных направлениях встречаются не впервые у Менкаура.

Та же самая черта, хотя и выраженная в совсем других формах, кажется, уже подразумевается в конструкции культового храма статуй Снефру в Ломаной Пирамиде и в комплексе ступенчатой пирамиды Джосера. Основываясь на этом материале, ниже я предполагаю, что всеазимутность, как и легитимация, и пищевое обеспечение, была темой, связанной с хеб-сед, и была включена, по крайней мере, в эти три, а возможно, и в большее количество программ декорирования царских культовых комплексов. Взгляд на возможное размещение триад уже наводит на сравнение с материалами Джосера.

Триады в архитектурном контексте как связь с более ранними эпохами

Триады Менкаура – наши первые сохранившиеся примеры этого типа статуй, хотя отдельные примеры показывают, что форма триады существовала уже во времена Хафра. У установленных на основания, триад Менкаура за спинами отклонённые назад фоновые плиты, из которых, кажется, выступают их высокие рельефные фигуры (данные, на первый взгляд – в фас). Необработанные задние стороны плит предполагают, что триады были предназначены для установки у стены, или для встраивания в неё. Несмотря на кажущуюся монументальность, предполагаемую фотографиями, триады относительно невелики. Высота неповреждённых образцов варьируется от 88,5 до 95,8 см. Уместно сравнение их размеров с размерами рельефных панелей царя третьей династии Джосера. Найденные in situ под пирамидой царя и «южной гробницей», панели Джосера, где каждый рельеф имеет высоту около 87 см, были установлены в нишах ложных дверей. Я постоянно возвращаюсь к мысли, что триады, в своей первоначальной концепции (и только концепции, поскольку она так и не была реализована), предназначались для установки в стенных нишах, подобно тому, что мы видим с панелями Джосера.

Высота рельефных поверхностей некоторых триад, исключая основание, действительно, очень близка к высоте панелей Джосера. Рис. 12 показывает, что человеку ростом 166 см, стоящему рядом с триадой, необходимо было бы установить скульптуру на постамент, точно так же, как панель Джосера расположена над пустым местом (высотой около 58 см), где мог бы размещаться именно такой постамент статуи. Мой вопрос в том, кому, Менкаура, или Шепсескафу, пришла в голову идея разместить триады на постаментах у стены без ниш (Менкаура) или в нишах (Шепсескаф), где фигуры триад были бы обращены лицом к двору долинного храма. Ширина примерно 58,5 см кирпичных ниш Шепсескафа могла вместить некоторые, но не все, триады, которые имеют разную высоту, ширину и глубину. Рассматривалось ли когда-либо мысль об использовании стенных ниш для приподнимания триад, но так и не была реализована (рис. 13)? То, что группа из десяти-двенадцати триад должна была располагаться во дворе, кажется очевидным. Нет другого места, где они могли бы поместиться. И если я прав, что триады были созданы для хеб-сед, вполне имело смысл, чтобы они глядели в открытый двор. Храмовый двор, со статуями царя ассоциируется (для нас) с праздником сед, поскольку Джосеров двор в комплексе Ступенчатой пирамиды создан именно для хеб-седа. На это же указывает открытый двор в культовом храме статуй («долинного») храма Снефру, который теперь подтверждён как храм для празднования хеб-сед благодаря надписям. и в пирамидальном храме Хуфу, для которого обе темы и обеспечения, и хеб-седа подтверждены. Контекст хеб-сед предполагает открытый двор храма и у Хафра, который, будучи окружен двенадцатью (ныне утраченными) статуями царя, считается центром хеб-сед.

Моё предположение заключается в том, что Менкаура намеревался установить свои триады на постаментах у стен своего открытого двора долинного храма для ритуала хеб-сед, и что после его смерти Шепсескаф, возможно, развил эту идею, разместив сложные ниши вдоль стен, где Менкаура намеревался разместить статуи. Однако, насколько мне известно, нет четких доказательств того, что статуи когда-либо были установлены фактически.

Фигуры триад, движущиеся и неподвижные

Размещение триад Менкаура вокруг храмового двора позволило бы общей схеме взглядов наружу триад типа 1 предположить, что процессия движется в трёх направлениях. Движение было бы «реальным» (когда фигуры идут/шагают), или подразумеваемым. Под «подразумеваемым» я имею в виду движение, являющееся сценическим направлением: когда женские персонификации номов Типа 1 складывают ноги вместе и, таким образом, не двигаются, а их лица и торсы, тем не менее, смещаются наружу, сигнализируя о том, что может быть «сценическим указанием» для царя двигаться в правильном левом направлении (ПЛ) (рис. 14).

Таким образом, царь способен двигаться в трёх направлениях: вперёд, как показано его шагом вперёд, «влево по сцене» в указанном «номом» направлении, или вправо, куда смотрит Хатхор. Более того, в триаде нома Диосполис Парва, чья символика – лицо самой Хатхор (летучей мыши) (рис. 14), угол её взгляда и выдвинутая вперёд левая нога, как и туловище, которое резче повёрнуто, чем у «нома», и, самое главное, то, что она держит царя за руку (рис. 2d), позволяют предположить, что она и царь, вместе устремлены вправо.

В каждой триаде движение, реальное и подразумеваемое, и в различных направлениях, выражается степенью поворота лиц фигур по сторонам; углом наклона их тел или его отсутствием; позицией, то есть, выдвинута ли левая нога вперёд или фигуры стоят, сдвинув ноги вместе; и тем, как они взаимодействуют с царём (в близком соседстве, обнимаясь, или держась за руки). Фигура c более выраженным движением в триадах Типа 1 —Менкаура, что заметно по длине его шага и по гульфику килта, который наклонён под углом из-за решительности его походки, в отличие от гульфика в Типе 2 (рис. 15а), который лежит плоско и над ногами, расположенными ближе друг к другу, чем в Типе 1 (рис. 15b, c, d).

Царь в Типе 1 шагает; царь в Типе 2 стоит. Руки царя в Типе 1 часто движутся, при этом его левая рука немного выше правой (например, Cairo JE 40678); точно так же, когда изображается мужской ном, его правая рука немного приподнята над левой (рис. 1а). Мужские фигуры, кажется, движутся с небольшими движениями рук. Но только в Типе 2 (рис. 1d), где царь неподвижен, он держит mekes для хеб-сед, деталь иконографии, обычно, но не всегда, характерную для бегущего царя. Форма основания у Типа 2, по-видимому, подчеркивает тему хеб-сед, поскольку только только у неё закруглены углы, напоминающие о форме территориальных маркеров dnb, которые цари огибали при беге хеб-сед (см. рис. 25b, d).

Тип 2 тоже имеет особенности, хотя и переворачивает формат Типа 1, в плане того, кто движется, а кто нет. В Типе 2 Хатхор и царь не двигаются, в то время как у шагающего женского нома теперь выдвинута левая нога (рис. 16).

Смысл этого уникального примера движения в женской персонификации нома может быть связан с её повышенным статусом благодаря подношению анха, предположительно, для царя. Это единственный случай среди триад, когда появляется знак анх. В Типе 1 только Хатхор (JE 46499) или Хатхор и женская персонификация нома (JE 40679) могут удерживать shen, или фигуры могут удерживать так называемый «загадочный объект» (царь в JE 40678, 40679 и 46499; женская персонификация нома в JE 46499; и мужская персонификация нома в JE 40678).

В одном случае Хатхор вообще ничего не держит (JE 40678). Но ни одна сохранившаяся триад Типа 1 не держит знак анх. Тот факт, что движущаяся женская номовая персонификация Типа 2 предлагает анх, имеет большое значение. Она, по-видимому, выступает в качестве замены Хатхор, предоставляя царю преимущество, которое уже занятые человеческие руки Хархор предоставить не могут. (Сравнимое расширение обязанностей достигается за счет иероглифов с человеческими руками позади Джосера на его рельефных панелях и у Снефру на его колоннах [см. ниже, рис. 25a, b, d]). Именно в этой замещающей роли Хатхор в Типе 2 женская персонификация нома принимает и расположение Хатхор Типа 1 справа, и её походку.

Единственное появление нх в Типе 2, представленное единственным примером движущейся женской персонификации, может, я предполагаю, служить и своего рода знаком, который предупреждает нас о кульминации, своего рода конечной точке в ритуале – точно так же, как, я полагаю, анх используется для обозначения конечных точек ритуала в двух панелях Джосера, обсуждаемых ниже.

Триада Типа 2 и, вероятно, ее «пара» в осколках (рис. 2f, хотя, вероятно, с мужским номом), намекают, как я предполагаю, на момент, когда царь, зримо узаконенный в двойном объятии Хатхор, и обладатель божественно дарованных мекеса и анха, утверждён как вечный монарх в конце ритуала хеб-сед.

Учитывая, что персонификации номов и в Типе 1, и в Типе 2 всегда в как-то движутся, поворачиваясь, или ходя, или и тем, и другим способом, неудивительно, что штандарты их номов тоже могут двигаться: на неповреждённых триадах Типа 1 все штандарты для зрителя обращены влево, а на неповрежденном Типе 2 направление у штандарта изменено (рис.1). Изменение направления в Типе 2 можно объяснить и тем, что слишком мало места для штандарта, чтобы быть обращенным в обычном направлении влево, или тем, что все штандарты должны быть повёрнуты к царю. Но изменение в направлении вообще подчеркивает и общее движение в серии этой граувакковых триад в унисон с узором, видимым в храме культа статуй Снефру («долинном).

Всеазимутность в храме культа статуй Снефру («долинном»)

В храме Снефру женские персонификации поместий в верхнеегипетских номах отсчитываются к северу (вправо) вдоль западной стороны входного коридора, в то время как их номера номов отсчитываютсяс севера на юг (рис. 17а,б).

Верхнеегипетские номы «движутся» в одном направлении, в то время как их персонифицированные поместья «буквально обращены» в другом, а так называемые верхнеегипетские номовые штандарты Менкаура обращены в одну сторону, в то время как их персонификации смотрят в другую.

Персонификации поместий Снефру из обозначенных номов предлагают провизию царю, точно так же, как персонификации номов триад приносят подношения Менкаура из поместий в обозначенных номах. Но что ясно показывает пример Снефру – как, вероятно, делали триады, в их первоначальном расположении во дворе долинного храма – так это то, что здесь действует круговой механизм подношений (рис. 17b). Отсчёт номов Верхнего Египта начинается не от входного коридора, а на запад от колонного зала и тянется на юг к входу в храм (т.е, против часовой стрелки), где оканчивается номом 22, самым северным (в действительности) из номов Верхнего Египта; номы же Нижнего Египта, с другой стороны, начинаются от входного коридора, вероятно, с нижнеегипетского нома 1 и тянулись на север (т.е, тоже против часовой стрелки) к более крупным номерам. Шесть статуй Снефру разных размеров стояли в северном конце храма в святилищах. Таким образом, царь буквально стоял между номами нисходящих и восходящих номеров, создавая циркуляцию подношений, направляемых ему из его поместий по всей стране.

Но Снефру не просто пассивно стоит в храме и получает подношения; он движется, и это его движение – по храму и из храма наружу. Раньше я считала, что понимать происходящее следует так, будто он вышел из святилища со статуями и направился на юг к выходу из храма, который, я думаю, все еще на своём месте. И прямо из дверного проема мы можем видеть на фрагменте западной стены, что когда он стоит лицом к богу, он ориентирован на юг, к выходу (рис. 18а; царь с хвостом).

Но теперь я думаю вдобавок, что его следует воспринимать, как выбегающего из храма во время праздника Сед. Наиболее примечателен в этом отношении фрагмент приподнявшейся пяты царя над рядом персонификаций поместий с настенного регистра на восточной стене входного коридора (рис. 18б). В то время как шеренга женщин ориентирована на север, приподнятая пятка фараона в регистре выше ориентирована на юг.

Пятка была частью большого изображения царя, бегущего на праздновании хеб-сед – это сюжет, встречающийся во фрагментах статуй Снефру, изображений, настенных гробниц и, особенно, рельефов на колоннах, которые изображают его как стоящим в святилищах типа, известного по более ранним панелям, связанным с Джосером (W), так и бегущим с mekes (рис. 19).

Когда Снефру шел или бежал на юг через свой выход, справа от него находился верхний египетский ном 22 и, вероятно, согласно Фахри, нижнеегипетский ном 1 слева от него (рис. 20а). Такие координаты ориентируют его на восток и помещают на стык Верхнего и Нижнего Египта, который является политически и космически обусловленным регионом Мемфиса (рис. 20б), столицы, где в реальной жизни Древнего царства и отмечались праздники хеб-сед.

Двойная ориентация, на юг и восток, была достигнута в храме Снефру благодаря интеграции архитектурных и рельефных программ храма, цель которой заключалась не только в том, чтобы обеспечивать царя посредством вечного круговорота подношений со всей страны, но и, что самое важное, даровать ему вечные блага от празднования его хеб-сед в его столице.

Всеазимутность в комплексе ступенчатой пирамиды Джосера

Применение всеазимутности в храме Снефру заставило меня задуматься о возможности движения в нескольких направлениях, обнаруженной в триадах Менкаура, и о том, как архитектурные и скульптурные программы долинного храма Менкаура могут быть интегрированы для подобных целей. Это побудило меня задуматься о том, где ещё в царской архитектуре Древнего царства явно появляется изображённое или подразумеваемое движение, что привело меня обратно к комплексу ступенчатой пирамиды Третьей династии Джосера в Саккаре.

Здесь бег как часть ритуала хеб-сед проиллюстрирован на подземных рельефных панелях царя, расположенных внутри ложных дверей: три под пирамидой и три под южной гробницей. Три из рельефов изображают Джосера стоящим, а три бегущим (отмечены звёздочкой), все смотрят влево (рис. 21). Как и все профильные фигуры, его следует понимать смотрящим вперёд, то есть на восток, что даёт ему неявную двойную направленность. Но здесь есть нечто большее, чем просто двухазимутность. Здесь есть всеазимутность, и она разыгрывается по-новому и уникально в случае с Джосером. Панели под его пирамидой по сути, находятся на одной линии с панелями под южной гробницей, так что две фигуры Джосера, бегущего под пирамидой, связаны с одной под южной гробницей в левой, южной последовательности (рис. 22).

Эти подземные фигуры, бегущие на юг, следует понимать как повествовательную последовательность, которая изображает Джосера в трёх разных костюмах, в три разных момента времени, как если бы он действительно бежал над землёй по пути территориальных маркеров dnbw, где он должен обойти круг маркеров ритуально, чтобы заявить о своих правах на Египет во время хеб-седа (рис. 23).

Бег ведёт царя в нескольких направлениях: сначала на юг, затем на запад или направо, по изогнутой стрелке, а затем обратно на север и по кругу. Маркеры dnbw, по-видимому, выполняют двойную функцию: как физические «сценические декорации» и как крупные иероглифы, которые нужно читать. Значение знака dnb, вероятно, происходит от глагола dnb, означающего «отвернуться, повернуться», так что эти маркеры эквивалентны сценическим указаниям, которые сообщают царю, когда следует повернуться.

Все иероглифические надписи на панелях обычно обращены к Джосеру, за исключением финальной сцены бега под южной гробницей (рис. 24c), где иероглифы в середине надписи меняют направление. Подпись практически совпадает с предыдущей панелью: hr wsht rsj(t) jmntft), на юго-западном широком дворе (рис.24b), за исключением того, что теперь иероглифы, обозначающие «юго-запад», меняют ориентацию и переставляются. Полная подпись гласит: ms(-t) hr wshtjmnt(t) rsj(i), «Рожденный в юго-западном углу двора» (рис. 24c). Эта последняя бегущая фигурка Джосера под южной гробницей коррелирует с передней бегущей над землей фигурой, которая должна повернуть, то есть сменить направление, у самого южного маркера dnb (рис.23). Сдвиг ориентации иероглифов — это ещё одно «указание направления движения», на этот раз под землёй, и снова означает «теперь пора повернуть». И не только просто говорит «повернуть», но и указывает «направление поворота», чтобы пойти на юго-запад — «родиться» как созданная или посвящённая статуя царя в этой части Большого двора. Обеспечение правильного движения и направления было настолько важным, что избыточность сигнальных систем («указания направления движения») была введена как над землёй (с маркерами dnb), так и под ней (со сменой ориентации иероглифов).

Тот же принцип применим и к Менкаура. То есть, открытый двор долинного храма Менкаура, уставленный статуями, изображающими его шагающим, или стоящим, некоторыми с мекесом, тоже служил для празднования хеб-сед через посредство его скульптуры и под эгидой божества, но теперь полностью очеловеченного и представленного в единственной форме Хатхор.

Короче говоря, Менкаура в своих ритуалах хеб-сед – подвижный игрок, как и Джосер, как и Снефру. Но полный масштаб ритуалов, разыгрываемых триадами, неясен. То, что действовал более чем один ритуал, связанный с хеб-сед, предполагается дополнительными церемониями в комплексах Джосера и Снефру. Например, в монументе Джосера еще один ритуал и еще одна иллюстрация всеазимутности предполагается выравниванием ложных ворот с линией движения вдоль маркеров dnb.

Помимо обхода маркеров и движения на юго-запад, Джосер, вероятно, должен был повернуть прямо через ложные ворота и на восток, чтобы обойти стены в phr h. Inb церемония, как известно, проводилась в связи с восшествием на престол царя и коронацией (рис.27), и, таким образом, имитировала реальную церемонию, которая, вероятно, имела место в Мемфисе. И Снефру, возможно, тоже исполнял ритуал, связанный с древними традициями, бегом с мекесом, а именно, Бег Аписа, который взывает к фрагменту колонны, ориентация которого, возможно, имевшая значение, ныне утеряна для нас. И точно так же, как возможность движения в нескольких направлениях и даже для нескольких ритуалов в одно и то же время интегрирован через архитектурные и скульптурные программы комплексов Джосера и Снефру, так же, я полагаю, это относится и к триадам Менкаура.

Соответствующие особенности в названиях триад

Подобно указаниям на движение в самих по себе фигурах триад (поведённые взгляды, повёрнутые тела, выраженные шаги), могут быть похожие подсказки и в подписях к ним. Титулы Менкаура тоже меняются. В фиванской Триаде его Хорово имя ориентировано вправо, а его двойное царское имя, Менкаура, обращено влево (рис. 28а). Двигаясь на север, в триаде Диосполиса Парва, верхнеегипетский ном 7 (рис. 28б), титулы меняются местами, образуя то же расположение, что и в триаде типа 2. Но в триаде Кинополис, верхнеегипетский ном 17 (рис. 28в), происходит нечто необычное: Хорово имя царя опускается. Дело не в том, что нет места; для него места достаточно. То, чего здесь нет, возможно, так же важно, как и то, что есть. Хорово имя – старейшее в царской титулатуре и редко опускается. Фактически, это единственный известный мне случай его отсутствия на какой-либо подписанной скульптуре Менкаура. Отсутствие, как отмечалось выше, может указывать на нечто существенное, может указывать на то, что Менкаура был мертв во время изготовления статуи, что позволяет предположить, что планы не только архитектуры, но и скульптуры долинного храма изменились между правлениями Менкаура и Шепсескафа, причем как скульптурные, так и архитектурные планы были завершены Шепсескафом.

Отсутствие Хорова имени может указывать и на то, что в царе произошла или происходила экзистенциальная перемена – от живого к мёртвому, а затем к возрожденному, – которая имела бы отношение к его истинному омоложению в представлении «хеб-сед», разыгрываемом посредством триад.

Резюме

Триады Менкаура – высокоэффективные средства передачи смешанных форм тематической информации. Смешанные темы – это легитимация, обеспечение, всеазимутность и «хеб-сед», причём главная тема – последняя. Триады объединяют время, поскольку все события происходят одновременно, а не последовательно; и они сжимают пространство, позволяя царю двигаться в нескольких направлениях одновременно. Короче говоря, триады предоставляют царю полный спектр времени и пространства, что позволит ему праздновать вечные хеб-сед. То, что в значительной степени подразумевалось при Джосере и Снефру, стало явным при Менкаура. И то, что было в основном рельефными изображениями при Джосере и Снефру, теперь стало «отдельно растущими» групповыми скульптурами, чьи «фигурки действия» с их тонкой хореографией разыгрывают ритуал Менкаура в его открытом дворе.

Дальнейшие исследования рассмотрят, как значение триад усиливалось за счет внутренней связи с алебастровой сидящей статуей в соседнем помещении. Два медиа, назначенные для разных архитектурных пространств, несли независимую иконографию, тексты и значение, но функционально перекрывались, чтобы установить связь царя не только с Хатхор, но и с Ра.

Самая южная панель (рис. 24c) в последовательности бега Джосера примечательна и тем, что анх появляется впервые и единственный раз среди сцен бега. И, возможно, из-за своего животворящего значения он показан дважды: один раз перед правой ногой бегущего царя (с маркерами dnbw), а второй раз – как символ, переданный царю Хором Бехдетским. Примечательно, что это божество-птица предлагает шен в предыдущих сценах бега (рис. 24b,a), так же как Хатхор (в JE 46499) или Хатхор и женское персонифицированное женское божество нома (в JE 40679) предлагали шен в триадах 1-го типа, в отличие от анха в кульминационной триаде 2-го типа. Внезапное появление анха в этой последней сцене бега Джосера наводит меня на мысль, что анх служит своего рода сигналом о том, что какая-то часть ритуала завершена, как это было в триаде Менкаура 2-го типа, где ном, заместитель Хатхор, протянул знак анха. Мы видим ещё одно подобное использование анха на шестой, последней панели серии Джосера, где под Южной гробницей царь стоит в (rhr [m]) святилище pr-wr (рис. 22f), когда Хор Бехдетский снова протягивает анх после того, как шен был предложен в двух предыдущих сценах стояния.

Таким образом, как в конце последовательности, так и в последней из сцен стояния, божество предлагает анх Джосеру, что, по-видимому, является конечными точками ритуала.

Схожесть триад Менкаура с материалами Джосера и Снефру

Рельефы Джосера и Снефру представляют собой пары стоящих и бегущих царей в изображениях, связанных с хеб-седом (рис. 25a–e). У Джосера стоящие фигуры понимаются как стоящие в святилищах вокруг надземного двора хеб-сед, хотя без взаимно-однозначного соответствия (рис. 26); и, как уже отмечалось, бегущие фигуры понимаются как бегущие в забеге хеб-сед в Большом дворе, тоже надземном (рис. 23). Во время бега Джосер всегда держит мекес, так же как Менкаура держит его в триаде Типа 2.

Фрагменты колонных рельефов в храме Снефру повторяют те же темы стоящих и бегущих, показывая его стоящим в обозначенных святилищах (рис. 25c), как и на панелях Джосера, и (вероятно, поскольку Фахри реконструировал сцену) бегущим с мекес (рис. 25d). Но переход происходит, когда Снефру стоит (а не бежит), держа мекес, как видно на рельефе, расположенном по бокам одной из его статуй в храме (рис. 25e). Это комбинация особенностей (стоя, держа мекес) встречается и у Менкаура в триаде типа 2 (рис. 25f).

Таким образом, я предполагаю, что сочетание бегущих и стоящих фигур в рельефах Джосера и Снефру, возможно, было предпослано триадами Менкаура типов 1 и 2, которые показывают, что он шагает без мекес (тип 1), а стоит с ним (тип 2). Другими словами, весь спектр черт, присущих Джосеру и Снефру (стоящий, бегущий, мекес), сохранен, но рекомбинирован по-новому. И так же, как в случаях с Джосером и Снефру, стояние, бег и приобретение мекес происходят в хеб-сед дворах под опекой Хора Бехдетского для Джосера.

***