Навес кровати матери Хеопса

Первод О.В.Круглякова

Позолоченный навес (балдахин, полог, тент) кровати царицы Хетепхерес, матери Хеопса, был доставлен Гарвард-Бостонской экспедицией в Каирский музей 10 марта 1932 года. Навес представляет собой каркас из трех половых балок, четырёх вертикальных стоек (две из которых образуют косяки с входной стороны), четырёх поддерживаемых десятью тонкими колоннами потолочных балок, и пяти кровельных шестов. Рельефная надпись на каждом из дверных косяков несёт титулы и имена имена царя Снефру, подарившего навес жене.

Надпись гласит: "Хор Неб-Маат, великий бог, наделенный жизнью, выносливостью (дважды) и силой (дважды), царь Верхнего и Нижнего Египта, владыка двух корон, Неб-Маат , Золотой Хор, Снефру (в картуше), господин -hpt (ceremony?), Золотой Хор, всегда первейший на местах бога ". Простота и грациозность полога в целом свидетельствуют о художественном чутье египетских мастеров времён правления Снефру (около 3000 В. С.). Полные размеры навеса - 3,20м в длину, 2,50м в ширину и 2,20м в высоту.

Поверху, со всех четырех сторон кровельных балок проходит ряд маленьких крючков, на которых подвешивались льняные шторы, три из которых понизу были привязаны к ряду мелких скоб на внешней стороне трёх половых балок. Чтобы можно было входить и выходить, нижний край шторы со стороны дверного проёма не закреплялся. Крыша была, вероятно, тоже покрыта шторой, подвешенной под шестами кровли. Таким образом, царица, находясь в своей спальне, была скрыта от глаз, видевших только окружавшую её белую кабину. Как показано на фресках часовен для приношений эпохи пирамид, кровать с постелью и подголовником располагалась вдоль задней стенки навеса.

Кровать и подголовник находятся в Каирском музее и будут помещены под навес.

Это единственный полный пример кровати с балдахином Древнего царства, который удалось обнаружить.

Покойный г-н С. М. Фирт нашел остатки похожего навеса в гробнице у южной стороны стены, окружающей пирамиду Джосера, но они оказались слишком фрагментарными для реконструкции.

Тайная могила матери Хеопса была обнаружена в марте 1925 года и расчищена в 1926-27 годах сотрудниками Гарвард-Бостонской экспедиции. Полог лежал в разобранном виде, большая часть деталей была на алебастровом саркофаге, некоторые упали за него. Древесина была съедена грибком, но покрывавшее древесину листовое золото прекрасно сохранилось (если не считать нескольких древних разрывов).

Составлявшие навес двадцать пять разных деталей были соединены посредством шипов и гнёзд, в которые эти шипы вставлялись. Эти шипы и гнёзда были покрыты листовой медью, чтобы создать скользящие поверхности.

В каждом из четырех углов навеса сочленения были дополнительно укреплены мощными медными скобами, стянутыми между собой шпагатом или сыромятными ремешками. Все медные скобы были найдены сросшимися с золотой облицовкой. Г-н Лукас попытался их очистить, но стало понятно, что многие из них были слишком корродированы, чтобы быть использованными снова. Поэтому было решено, что их воспроизведут из новой меди.

Восстановление началось с сооружения макета половинного размера, выполненного сотрудниками. Закончив кресло - носилки, кровать, кресло, сундучок для украшений и подголовник, к окончательной реконструкции модели приступил мистер В.А. Стюарт. Но навес в том виде (за исключением некоторых работ с древесиной и медной арматурой), в каком он стоит сейчас – работа использовавшего экспедиционные записи мистера Бернарда Райса, приступившего к ней в сентябре 1930, и окончившего её в феврале 1932 года.

Навес в действительности был портативной спальней царицы Хетепхерес, подаренной ей мужем Снефру. Он может быть разобран за пятнадцать минут и снова установлен примерно за то же время. Не может быть никаких сомнений в том, что этот тент возили для нужд царицы, когда царь переезжал из дворца во дворец.

В древности сооружение тента производилось следующим образом. Прежде всего, деревянные части навеса подготавливались и покрывались резными надписями и декором, который охватывал все видимые поверхности. Возможно, что шипы и гнезда были вырезаны в древесине до нанесения на поверхности резьбы. После того, как прочными медными скобами бимсы были пробиты насквозь, их концы с другой стороны загнули обратно и забили снова. Эти загнутые концы были погружены в древесину и покрыты штукатуркой, чтобы скрыть их от посторонних глаз. Затем поверх древесины уложили переменное по толщине листовое золото и прочеканили его молотком до соответствия вырезанным иероглифам и декору. Мелкие детали иероглифов были на золоте добавлены острым инструментом.

Там, где устанавливалась скоба, в золотом листе делался такой прорез, чтобы скоба сквозь него проходила. Прорез затем заделывался небольшим кусочком листового золота. Сейчас на вырезанные в древесине шипы надеты, а в гнёзда установлены медные чехлы. Они прибиты к древесине проходящими сквозь золотое покрытие небольшими медными гвоздиками. Золото (в оригинале) было, конечно, вокруг шипов и гнёзд срезано. Золотое покрытие длинных балок и шестов, преимущественно, состояло целиком из одного листа, но в двух случаях было использовано два листа с перекрывающихся краями. Длинная половая балка сзади была покрыта более тонким листом, который, казалось, был собран из кусочков и уложен. Меньшие крючки и скобы были проткнуты сквозь золото.

Десять опор (колонн) по бокам были из особенно толстого золота. Это были трубы, изготовленные путем свёртывания одного листа в цилиндр и сварки его краев в шов. Верхняя часть трубы расширена, чтобы соответствовать нижней половине луковицы (капители). Верхняя часть луковицы представляет собой отдельный оббитый молотком (для соответствия верхней части деревянной колбы) лист и прибитый к нижней половине миниатюрными золотыми гвоздиками, которые проходят в древесину сквозь перекрывающиеся края обеих частей. Цилиндрическая часть обычно расщеплена набуханием древесины, из-за влажности в погребальной камере.

Шесты кровли были окованы таким же образом, как и прямые стебли колонн. Один из них, который треснул, или был переломлен надвое, оказался восстановлен надвиганием на стык медной трубки прибитой затем к древесине с обеих сторон от трещины, или разрыва маленькими медными гвоздиками. Золотой лист над медной трубкой был тоньше, чем обычно, так что поломка, вероятно, произошла после того, как навес был окончен.

Передняя потолочная балка состоит из двух деревянных частей: бруса L-образного сечения и цилиндрического стержня под ним. Эти две части были соединены между собой плоскими деревянными нагелями и длинными медными скобами. Верхние концы двух покрытых надписями косяков (с вырезами в форме сечения передней потолочной балки) имели края сторон с надписями, защищенные мощной золотой полосой, прибитой золотыми гвоздями к косякам.

Обе задние угловые стойки были составлены из двух вертикальных брусьев каждая и полностью покрыты золотом, золото даже на поверхностях, которые были прижаты друг к другу. Два бруса каждой из стоек скреплялись вместе тремя запорами - задвижками оригинальной конструкции. На виде изнутри навеса шляпка каждой задвижки была выполнена в виде удлинённого жука, известного по амулетам Древнего царства. В плоской медной задвижке была длинная прорезь. (Когда навес разобран,) задвижка удерживалась от выпадения утопленным внутрь первого (внутреннего) бруса медным штифтом. Задвижка проходила насквозь через оба бруса и выступала за вторым наружу. Здесь в конец прорези вбивался толстый клиновидный медный штырь с большой головкой, который плотно притягивал брусья друг к другу. Тыловая сторона заднего бруса (в месте выхода задвижки наружу) была защищена насаженным на выступающий конец задвижки медным диском (шайбой).

На тыловой стороне этих двух угловых стоек - три большие петли в каждой, назначение которых неясно. Мистер Райс предполагает, что они могли использоваться для крепления навеса к стене комнаты, в которой он стоял.

Когда погребальная камера была впервые открыта, на плоском предмете, лежащем на гробе рядом с частями навеса читалось имя Снефру. Когда этот плоский предмет был изучен и удален в декабре 1926 года было установлено, что это деревянный ящик инкрустированный золотом и фаянсом. Ящик, размерами 159,5 см в длину, 23,5 см в ширину и 20 см в высоту, стоял на западном краю саркофага и здесь же разрушился. Он был пуст, а его древесина дошла до состояния грубого порошка коричневого цвета. У этого ящика на золоте, покрывавшем верх, бока, и оба торца, были инкрустированы титулы и имена Снефру. На каждом торце была инкрустирована сидящая фигура царя. Ящик был помещён в тайную могилу пустым, но в ящиках вдоль стены была распавшаяся льняная ткань прекрасного качества, подходящая для штор навеса. Таким образом, представляется, что навес со шторами был установлен в первичной могиле в Дахшуре и разобран для переноса в Гизу. Шторы, которые, вероятно, были сорваны грабителями, должно быть, были собраны вместе с другим мусором с полу, помещены в ящики, в которых весь этот материал и был перенесен в Гизу.

Но существует и вероятность того, что инкрустированный ящик используется для хранения шторы. Он слишком мал чтобы хранить матрас кровати. Навес и этот ящик - единственные объекты, найденные в гробнице, на которых нанесено имя Снефру.

На других имеющих надписи объектах (кресло -носилки, золотые диски и инкрустированные доски) царица носит титул "мать царя", что доказывает, что эти объекты были подарены ее сыном Хеопсом.

Имя Хеопса читалось только на печатях, которыми были опечатаны сосуды, и, в частности, на алебастровой коробке с канопами, которые все еще содержал жидкость, в которой хранились обернутые внутренности (3% раствор натрона).

Следующая работа по реконструкции будет касаться коробки для штор. Но остается ряд инкрустированных досок, которые будет очень интересно восстановить в их первоначальном виде.

У нас не было возможности получить экспертное заключение о происхождении древесины, используемой в навесе, но это, вероятно, был ливанский кедр. На Палермском камне записано, что в год X + 2 Снефру получил сорок судовых трюмов кедра. В следующем году он построил из кедра корабль, а ещё через год он сделал кедровые двери своего дворца. Вполне может быть, что каркас нашего навеса построен из кедра тех же сорока упомянутых на Палермском камне трюмов.

Рейснер.