ЭМИР КУСТУРИЦА. С КОТОРОГО ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ
Эта статья была опубликована в журнале «Субъективное кино» в 2021-м году под названием «Югославия. Fallout». Публикую её здесь с небольшими изменениями. Текст мой, разумеется.
Югославская «черная волна» была и чем-то трендовым, и чем-то уникальным одновременно. Ее влияние на весь процесс мирового кино и существовало, и отсутствовало.
Ровно этими противоречивыми фразами я бы описал и творчество Эмира Кустурицы, представителя югославского и постюгославского кинематографа на мировой арене. Отчасти он являлся продуктом культурного тренда, но в куда большей степени был «вещью в себе», уникальным гением, творчество которого можно рассматривать и вне контекста.
Говоря о субъективной составляющей, не могу не упомянуть, что Кустурица для меня – режиссер детства. Во времена пика его популярности я очень много слышал о нем от моего школьного друга с киношным именем Алексей Балабанов. Ничего не смотря у этого режиссера и вообще не интересуясь кино в школьные годы, я запомнил для себя тот факт, что когда я стану старше, то всё это посмотрю и пойму.
Образование Кустурица получил в Праге в академии, выпустившей известных чешских режиссеров Иржи Мензеля (лауреат премии Оскар как лучший иностранный фильм за «Поезда под пристальным наблюдением») и Милоша Формана (дважды лауреат премии Оскар за лучшую режиссуру: «Пролетая над гнездом кукушки» и «Амадей»). Со своей дипломной работой «Герника» (1978) об ущемлении евреев в конце 30-х годов он сразу же получил главный приз фестиваля студенческого кино в Карловых Варах. Интересный факт, что основную программу тогда выиграл небезызвестный «Белый Бим Черное ухо» Станислава Ростоцкого.
Вернувшись в родной город Сараево, Кустурица снимает два коротких телефильма: «Невесты приходят» (1978) и «Кафе «Титаник»» (1979). Концептуально их роднит противостояние двух мужчин-антиподов, но содержательная часть принципиально разная. Фильм «Невесты приходят», название которого дословно переводится как «Невесты кончают», к показу был запрещен, а «Кафе «Титаник»», в котором режиссер вернулся к теме евреев во время нацизма, показали и даже наградили по мелочи.
Первым шагом к международному признанию стала картина «Помнишь ли ты, Долли Белл?» (1981), рассказывающая уже о послевоенных годах. Это фильм о первой любви, первом серьезном решении и первом разочаровании. Впоследствии эти темы будут присутствовать во всем творчестве режиссера.
Действие происходит в Сараево 50-х годов ХХ века. Главный герой – подросток, влюбленный в итальянскую актрису Долли Белл и местную проститутку. Он растет под влиянием отца, убежденного коммуниста, а также старается развивать навык гипноза. Идеи коммунизма в Югославии и сверхспособностей главных героев являются для Кустурицы ключевыми. Кроме того, в этом фильме персонаж совершает первый взрослый мужской поступок, что так же тянется через все творчество режиссера. Поступок может быть глупым, нелепым и безрезультатным, но именно он переворачивает страницу в жизни героя. Фильм кончается переездом семьи из частного деревенского дома с протекающей крышей в новостройку, а значит – ближе к коммунизму, которого так ждали главный герой и особенно его отец.
Несмотря на то, что произошедшие события были очень давно и совсем в другой культурной среде, этот фильм пробуждает личные воспоминания о подобном юношеском опыте. Даже если его не было в реальности, он точно был в молодых фантазиях. А, как известно из экспериментов психотерапевтов, фантазии чаще всего подменяют воспоминания о реальном прошлом.
Первый же показанный на крупном фестивале фильм принес Кустурице несколько важных наград: приз ФИПРЕССИ и Золотого льва за лучший дебют. Это не совсем главный Золотой лев Венецианского кинофестиваля (его тогда получила картина «Свинцовые времена» Маргаретт фон Тротты), а разовая акция. Фестиваль тогда был лишь второй год как восстановлен и первое время экспериментировал с призами.
Следующий фильм «Папа в командировке» (1985) был очень похож на предыдущую работу. Он тоже был снят по произведению боснийского писателя Абдулы Сидрана и тоже рассказывает о юности в послевоенной Югославии. В одной из главных ролей здесь снялся Мики Манойлович, впоследствии очень важный актер и для Эмира Кустурицы, и для кино в целом.
Если в «Помнишь ли…» акцент был на главном герое-подростке, то в «Папе…» рассказ хоть и ведется от лица десятилетнего мальчика, главными героями являются все члены его семьи. В ту эпоху Иосип Броз Тито сильно поругался с Иосифом Сталиным, и на людей, симпатизирующих Сталину, были организованы гонения. А где Сталин, там и доносы. Во многом на этом выстраивается сюжет картины.
Мне кажется, единицы киноманов назовут этот фильм любимым среди творчества Кустурицы, однако именно с этой вещью режиссер впервые взял главный приз Каннского кинофестиваля и получил свою первую и единственную номинацию на «Оскар» (в категории «лучший фильм на иностранном языке»). Председатель жюри Канн назвал югославского режиссера главной надежной кино – это был уже состоявшийся в США Милош Форман, о котором я упоминал в начале главы.
В следующем фильме «Время цыган» (1988) Эмир Кустурица выходит на новый уровень, открывая для себя эпическое кино романного типа (полная версия фильма идет 4,5 часа) и концентрируясь на этнографической повестке – на цыганах. На картинах подобного рода режиссер сделал себе имя, а также сделал киноманами десятки тысяч людей.
Перхан – молодой цыганский парень из деревни, влюбленный в местную девушку. Он сирота и живет с бабушкой, которая умеет исцелять людей, а сам он обладает (правда, весьма ограниченным) даром телекинеза. Чтобы вылечить сестру-инвалида, бабушка отправляет Перхана с местным цыганским авторитетом в Любляну, но, поддавшись на уговоры, парень едет в Милан дабы заработать денег.
Тема взросления, романтизация быта, небольшие вкрапления мистики продолжают кочевать из ранних работ Кустурицы, но здесь главный герой совершает не один ключевой поступок, а проходит важный этап своей жизни, в результате чего полностью меняется его личность. Особенно это контрастирует с тем, как десятилетиями ничего не меняется в родной деревне, куда он возвращается новым человеком.
Гениальный фильм, который и смотреть одно удовольствие, и изучать детально приятно. И снова приз в Каннах – лучшая режиссура. Более того, музыкой из «Времени цыган» теперь постоянно открывается Каннский кинофестиваль.
Написал саундтрек к фильму земляк Кустурицы Горан Брегович – для них это было первое сотрудничество. Кажется, что представить фильмы одного без музыки другого невозможно, но, по факту, они работали вместе всего над тремя картинами (после были «Аризонская мечта» и «Андеграунд»). Просто получилось настолько ярко и органично, что теперь в сознании зрителя эти двое неразделимы.
На пике своей карьеры «балканский Феллини» отправляется покорять Западное полушарие. И снова важную роль сыграл Милош Форман, пригласивший туда югославского автора. Именно в США он снимает свой самый странный и спорный фильм «Аризонская мечта» (1993). Это был тяжелый период в жизни режиссера – не только по той причине, что он покинул зону комфорта, но и по личным обстоятельствам. Началась большая война в Югославии, за которой последовал постепенный развал страны, кроме того – умирает его отец.
«Аризонская мечта» награждается вторым призом на Берлинском кинофестивале, получает хорошую прессу и впоследствии становится культовым фильмом, но с треском проваливается в прокате. Кустурица покидает Штаты, решая больше никогда там не работать, и возвращается на руины родного дома в прямом смысле слова – жилище режиссера было уничтожено в результате бомбардировок.
Собираясь с мыслями, он снимает свой самый амбициозный проект «Андеграунд» (1995), в котором пересказывает полувековую историю своей страны, которой больше нет.
Все начинается со Второй мировой войны, когда группа партизан скрывается в подполье, где производит оружие. Их связной с внешним миром даже после окончания войны продолжает убеждать своих друзей, что боевые действия продолжаются и покидать подполье для них опасно, а сам в это же время строит успешную политическую карьеру.
Фильм невероятной динамики и страсти, где ни на секунду не смолкает разухабистый саундтрек Горана Бреговича, а пьянство, драма и балаган в подполье продолжаются с тем же пылом, как если бы заключённые в нем люди были свободны.
Гениальный Эмир Кустурица не только сам «выстрадал» этот фильм внутренне, но и показал себя максимально разнообразным, талантливым, органичным и ни на кого не похожим режиссером. Здесь есть и человеческие трагедии, и безумно смешные комедийные эпизоды, и политическая сатира, и бесконечный праздник.
«Била једном једна земља» (Жила-была одна страна). Этими словами начинается и заканчивается этот эпический фильм, проносящий зрителя через полвека истории Югославии: от одной войны к другой, которая ее и разрушила. Вероятно, навсегда.
А дальше, в 1998-м году Эмир Кустурица снял то, что от него так долго ждали, и что очень органично его стилю - простую комедию «Черная кошка, белый кот». В центре сюжета взаимоотношения нескольких полубандитских цыганских семей и свадьба по расчету. Расписывать долго не имеет смысла, т.к. в одних только персонажах можно запутаться.
В фильме есть все характерные элементы комедий конца 90-х: криминальная составляющая, большое количество героев и сюжетных линий при отсутствии магистральных персонажей и акцента на любовной линии (в отличие от характерного для предыдущей эпохи упора на романтике). Также наличие некого плана действия, идущего не туда, ну и роль случая, который всё меняет.
В этом фильме Кустурица перестал работать с Гораном Бреговичем, но музыка осталась важной составляющей его работ. Она здесь везде, причем не просто играет фоном – в наличии целый оркестр, который всюду следует за героями. Никогда не забуду привязанных к дереву музыкантов на сцене в озере.
На протяжении фильма один из персонажей часто обращается к одному из главных шедевров старого американского кино – картине Майкла Кертица «Касабланка» (1942). Возможно, как к некому недостижимому идеалу гармонии, которая так присуща югославскому режиссеру.
Наверное, самый бодрый, веселый и беззаботный фильм Эмира Кустурицы, которому всегда присуща лирика и некая трагичность за ширмой из песен и плясок. Он любит мрачные или трагические финалы, что роднит его с более ранними представителями югославского кинематографа, но вот «Черная кошка» закончилась идеалистически хорошо, о чем говорит самоироничный титр «счастливый конец» в финале, ибо счастливый конец – это не по-югославски!
На мой взгляд, этот фильм был бы идеальным для окончания режиссерской карьеры Кустурицы, и тогда споров о том, гений он или нет, не было бы.
Режиссер и сам взял длинный перерыв после этой картины, плотно занялся музыкой со своей группой The No Smoking Orchestra, работающей в жанре цыганского фолк-рока. Он вернется, и даже дважды. Но в первый раз бессмысленно, а во второй просто плохо.
Эмир Кустурица на два десятилетия затмил собой все кино Югославии, а также бывших его республик, но хорошие фильмы продолжали сниматься. В хорошей форме Слободан Шиян, Горан Маркович, Горан Паскалевич и многие другие. Их фильмы чем-то напоминают смесь советского и итальянского кино, выглядят зачастую очень приятно: одновременно близкими, понятными, но в то же время со своей изюминкой.
Однако события гражданской войны моментально делают все темы, кроме самой себя, несущественными. Теперь все кино республик бывшей Югославии – о войне. Были заметные картины и в этот период: уже в 1994-м фестиваль в Венеции берет «Перед дождем» македонца Милко Манчевского, а в 2006-м Берлин покоряет «Грбавица» Ясмины Жбанич из Боснии. Между ними «Ничья земля» (2001) Даниса Тановича, тоже боснийца, забирает «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, обойдя явного фаворита «Амели».
В 2004-м году Кустурица возвращается и снимает трагикомедию «Жизнь как чудо», фильм хороший, но скорее походящий на фан-сервис, т.к. в нем попросту перемешано все, что режиссер делал в своих последних работах. В последующей картине «Завет» (2007) Кустурица старался быть еще более эксцентричным, но немного ушел в трэщ, после чего пропал снова.
Спустя почти десять лет после работы в полнометражном кино Эмир Кустурица вернулся с картиной «По млечному пути» (2016) о войне в Югославии. В главной роли впервые выступил сам режиссер. Фильм получился очень слабым, и у меня создалось ощущение, что делался он только ради постельных сцен с участием режиссера фильма и Моникой Беллуччи.
Я не хотел бы заканчивать на совсем уж грустной ноте, поэтому закончу на фильме, который одновременно является и самым необычным для творчества Кустурицы, но в то же время лучше всего отражает общее настроение его режиссерского пути. Это «Аризонская мечта» (1993).
Окунемся в прошлое. Конец 80-х. Эмир Кустурица – один из главных режиссеров европейского кино, который едет покорять Америку. С ним отличная компания: любимый оператор Вилко Филач, с которым они работали все предыдущие фильмы, а также композитор Горан Брегович, написавший культовый саундтрек к предыдущей вещи «Время цыган».
Также в его распоряжении самые разные звезды: на тот момент малоизвестный, но уже обаятельный француз Венсан Галло, культовый комик Джерри Льюис, обладательница Оскара и та самая Бонни из классического «Бонни и Клайда» (1967), Фэй Данауэй, а также молодой Джонни Депп, на тот момент еще не заезженный Джек Воробей, а актер-фетиш 90-х. Кроме того, главную песню фильма исполняет символ американской ветки панк-рока Игги Поп из The Stooges.
Вместе с этой компанией Кустурица создает маленький цыганский мир в США, перенося на американскую землю все характерные черты своего творчества. Повествование с первой же сцены переносит нас в мир мечты и снов (в английском языке это одно слово «dream», и даже возвращаясь в жизнь после пробуждения, все персонажи продолжают мечтать. Путешествие по Америке молодого парня (Джонни Депп), его любовь к мечтательной женщине намного старше (Фэй Данауэй), его странные родственники, мечтающие построить лестницу в небо из Кадиллаков, попытки улететь в небо и т.д., – все это безумный мир Кустурицы, который он может воспроизвести в любой точке мира.
Перед написанием этого текста я пересмотрел ключевые фильмы, но специально не стал пересматривать «Аризонскую мечту». Это далеко не идеальное кино, но именно его я люблю как-то особенно, иррационально. А, как известно из экспериментов психотерапевтов, фантазии чаще всего подменяют воспоминания о реальном прошлом.
Писатель и литературный критик Дмитрий Быков, признанный в Российской Федерации нежелательной организацией, говорил, что великий писатель тот, кто нанес свою страну на карту мировой литературы. При большом уважении и любви ко всем режиссерам Югославии и ее современных независимых республик, эту территорию нанес на карту мира именно Эмир Кустурица.
