ИНЕССА ОЛЕГОВНА СНЕЖКИНА
Инесса Олеговна Снежкина (урождённая Сабанова) родилась в городе Иркутске, куда её папа Олег Годаевич Сабанов приехал строить Братскую гидроэлектростанцию — тогда самую большую и мощную в Советском Союзе, о которой невероятно модный в шестидесятые года прошлого столетия поэт Евгений Евтушенко написал целую поэму, которая так и называлась: «Братская ГЭС». Приехал, движимый естественным для того времени романтизмом и желанием заработать денег на квартиру. Там, на строительстве, Олег Годаевич познакомился с Ириной Антоновной Конофальской — будущей мамой Инессы.
Когда Инессе исполнилось четыре года, молодая семья вернулась на Родину Олега Годаевича, в Северную Осетию, в город Владикавказ. Заработанных на строительстве денег хватило на двухкомнатную квартиру в центре города на берегу бурной, никогда не затихающей реки Терек. Река грохотала и днём, и ночью, по берегам её были высажены высоченные тополя и каштаны, город со всех сторон окружён горами, ущельями, альпийскими лугами, древними родовыми башнями, и, как всякая Родина, был прекрасен и добр к своим жителям.
Мама не мыслила для своей дочери и вскоре родившегося брата иной судьбы, кроме творчества, искусства, театра, или чего-либо другого, что приносит славу и известность. Потому для начала Инессу отдали в музыкальную школу, где она некоторое время училась игре на гармошке. Не на аккордеоне или баяне, а именно на гармошке — основном инструменте в кавказской народной музыке. Если вы послушаете любое исполнение «лезгинки», мелодии, национальная принадлежность которой не будет установлена никогда, вы поймете, что такое гармошка для Северного Кавказа. Это как гитара для испаноязычных стран, зурна для армян, кантеле для финно-угорских народов.
Плюс к этому, в Осетии, Кабарде, у черкесов и ингушей, на гармошках играют только женщины. Мужчины на всём остальном, а на гармошках только женщины. Когда Инесса родила первенца, я видел однажды, как она на маленьком, детском, почти игрушечном аккордеончике, играла у кроватки сына колыбельные песни.
Инесса рано начала рисовать. Родители показали её рисунки родственнику, тот другому — местному скульптору и скульптор посоветовал отдать ребёнка в художественное училище. Живопись — призвание, не предполагающее особой славы и известности, но дочь хотела рисовать, и родители смирились.
Художественное училище города Владикавказа Инесса закончила с отличием и, очарованная великой тогда, Советской мультипликацией, поехала в Москву поступать в единственный институт, где готовили художников-мультипликаторов — во Всесоюзный государственный институт кинематографии.
Как это описано в хорошей литературе, известной нам хотя бы по рассказам писателей-«деревенщиков», провинциал, приехавший в столицу, обязательно встречается с препятствиями. В том году мультипликаторов не набирали.
Возвращаться на Родину ни с чем у осетин, мягко говоря, не принято.
Инесса решила поступить в только что созданную, впервые в истории советского и мирового кино, мастерскую художников по костюмам, с тем, чтоб на следующий год перевестись к мультипликаторам. Но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает. Никуда она не перевелась. Увлеклась и полюбила новую, неведомую ей профессию. Мастера курса, перспективы и сложности, таящиеся в тканях, кружевах, ботфортах, фижмах, обшлагах, шлицах, кринолинах, пошиве, эскизах, капризных актёрах, равнодушных операторах, лукавых директорах картин, во всей этой яркой и трагической мишуре, на которой иногда произрастает истинное искусство.
Училась она замечательно. Была очень красива и женственна. Вгиковское сообщество признавало её первой красавицей института. Инесса не возражала. Через шесть лет она закончила институт с красным дипломом и распределилась в Ленинград на киностудию «Ленфильм». Вместе с ней несколько её сокурсниц. Впоследствии они стали очень известными и востребованными художниками.
Ей сразу же повезло. Первую самостоятельную кинокартину «башня» она снимала с режиссёром-постановщиком Виктором Ивановичем Трегубовичем, человеком удивительным… Огромным, страстным, талантливым, переполненным идеями и совершенно особым режиссёрским мастерством. После Трегубовича пришло счастье. Инессу пригласила на картину легендарная Надежда Николаевна Кошеверова. Автор «Золушки», супруга выдающегося художника и театрального режиссёра Николая Акимова, а затем гениального оператора Андрея Москвина. Надежда Николаевна снимала сказки — «клондайк» для любого художника по костюмам. Инесса получила от «бабушки» (так звали Кошеверову на «Ленфильме) полную свободу и с наслаждением пользовалась этим подарком. Фантазировала, изобретала, экспериментировала. Их сотворчество переросло в дружбу, продолжавшуюся до кончины Надежды Николаевны. Потом была работа с молодыми и известными режиссёрами, талантливыми и не очень, много лет преподавала в Санкт-Петербургском университете на факультете художников-постановщиков кино. Вела там мастерскую художников по костюмам. Даже в Казахстане, где она работала на полнометражной кинокартине в течение полутора лет, сумела воспитать, оснастить профессионально для будущей деятельности четырёх студенток Алма-Атинского института искусств, будущих художников по костюмам.
У неё было множество талантов и дарований, среди которых главными были любовь к людям, ответственность и преданность профессии. Это черепаха, как известно, снаружи твёрдая, потому что внутри мягкая. Инесса в работе была абсолютной противоположностью древнему земноводному. Она могла расположить к себе, а значит, к своему художественному департаменту, любого… равнодушного, ленивого, необязательного и даже вороватого, но то, что она считала необходимым для художественного качества кинокартины, вырывалось с хрустом. Потому, наверное, она так крепко дружила с нашей известной писательницей, киноведом, общественным деятелем Татьяной Москвиной, известной своей бескомпромиссностью, волей и, как определял Лев Гумилёв, «пассионарностью».
Романы, повести, публицистика Москвиной, всё ею написанное, стояло на Инессиной книжной полке. Вообще она предпочитала классику. Утверждала, что всё главное уже написано, теперь надо перечитывать. Любила литературу и поэзию романтизма, «серебряного века», любила театр, из кинематографа смотрела всё и часто расстраивалась низким художественным уровнем.
Мать двоих сыновей. Старший — известный архитектор, младший — начинает свой путь в режиссуре, закончив «мамин» институт ВГИК, теперь имени С.А. Герасимова.
Прекрасная женщина, мудрая, любящая мать, замечательный художник… Инесса Олеговна Снежкина.
Автор: Сергей Снежкин