Книжка – Муза – Три музея
В фонде С.М. Эйзенштейна хранятся не только предметы, принадлежавшие самому кинорежиссеру или его родным, но и коллекция книг и предметы домашней обстановки ученого-микробиолога и известного библиофила Германа Вениаминовича Эпштейна (1888—1935). Интересы Германа Вениаминовича во многом совпадали с интересами Михаила Осиповича Эйзенштейна (1867-1920), несмотря на разницу в возрасте и разность их профессий. Оба – люди эпохи модерна, собиравшие альбомы по искусству и литературу на разных языках, оба увлекались историей и археологией.
Михаил Осипович эмигрировал в 1918 году в Германию, а вся его библиотека осталась в Риге и была утрачена в годы гражданской войны. Книги Г.В. Эпштейна, завещанные его дочерью Изабеллой нашему музею, в какой-то мере восполняют эту утрату и помогают прикоснуться к миру, который окружал юного Сережу Эйзенштейна и формировал его вкусы. Библиотека Эпштейна – своеобразный портрет человека Серебряного Века.
Есть в ней книга, которая связывает несколько эпох между собой и по меньшей мере три музея – с нашим!
Это издание большого формата в мягкой обложке и самодельной владельческой суперобложке из плотной линованной бумаги. На верхней крышке суперобложки надпись фиолетовыми чернилами (вероятно, рукой Г.В. Эпштейна), повторяющая почти полностью титульный лист: «Дневникъ Варвары Петровны Шереметевой, урожденной Алмазовой. 1825-1826. Изъ Архива Б.С. Шереметева. М[осква] 1916».
На нижней крышке суперобложки надпись карандашом, той же рукой: «Фонтанка 34. Об-во Любителей Др. Письменности». Случайная запись? Вряд ли.
Знакомый адрес. Наверное, кто-то из вас там бывал! Это же петербургский дворец графов Шереметевых на Фонтанке – Фонтанный дом.
Шереметевские липы…
Перекличка домовых…
Сразу вспоминаются имя Анны Ахматовой и ее стихи. Здесь она жила и в самые страшные годы репрессий сохраняла в памяти лица ушедших современников и собственные строки – свидетельства, которые нельзя было доверить бумаге. Эпиграфом к своей «Поэме без героя» она сделала девиз в гербе Шереметевых на воротах Фонтанного дома: Deus conservat omnia («Бог сохраняет всё»).
В южном Садовом флигеле – замечательный литературно-мемориальный музей Ахматовой. Вы успели его посетить, побывать на его выставках и концертах в саду?
А в парадной части дворца открыта экспозиция Музея музыкального и театрального искусства. Дворец исстари был важным центром культурной жизни.
В Галерейном флигеле дворца многие годы собиралось Общество Любителей Древней Письменности, основанное в 1877 по инициативе князя Павла Петровича Вяземского (да-да, сына П.А. Вяземского, который дружил с Пушкиным!) и графа Сергея Дмитриевича Шереметева.
Мог ли библиофил Г.В. Эпштейн, приехав в Петроград из Москвы, побывать на заседании Общества? Не там ли в 1916 году он получил экземпляр книги, о которой мы рассказываем, – возможно, из рук самого Сергея Дмитриевича, председателя Общества, известного государственного деятеля, историка и коллекционера, который способствовал изданию дневника Варвары Петровны, своей бабушки по линии матери?
А по отцовской линии бабушка Сергея Дмитриевича – Прасковья Ивановна Ковалёва, или Жемчугова (таков был ее сценический псевдоним): талантливейшая актриса крепостного театра и возлюбленная графа Николая Петровича Шереметева, который добился возможности обвенчаться с ней... Об удивительной и драматичной судьбе этой «крепостной музы» был снят российский фильм «Графиня Шереметева» (1994).
Параша Жемчугова выступала и в Фонтанном доме, куда позже вошла полноправной хозяйкой (увы, ненадолго). Училась и дебютировала она в подмосковной усадьбе Кусково, родовой вотчине Шереметевых. Сейчас это часть Москвы. Может быть, вы уже проходили по таинственным анфиладам кусковского дворца XVIII века и дорожкам «французского» парка, заходили в уникальный павильон «Грот», а может, и стали участником музыкальных празднеств, традицию которых возрождают в музее-усадьбе?
Пела Жемчугова и в театре имения Останкино. Музейный комплекс этой усадьбы – наш сосед. Идя к Музею кино через Ботанический сад или ВДНХ, мы проходим по охотничьим угодьям Шереметевых.
Граф Николай Петрович, человек эпохи Просвещения, решил построить в Останкине «пантеон искусств». Идею «дворца-театра» воплотили крепостные мастера. Есть легенда, что спустя несколько десятилетий именно в Останкинском дворце император Александр II подписал проект закона об отмене крепостного права. Непросты и трагичны были дороги к преодолению закосневших форм правления и сословных отношений. Пережитки крепостничества не устранены до сих пор. Но «медленные успехи просвещения», за которые ратовал в свое время А.С. Пушкин, играли и играют свою роль.
Кстати, Александр Сергеевич для знаменитого портрета 1827 года позировал Оресту Кипренскому в Фонтанном доме Шереметевых, где была мастерская художника. Гравюру с этого портрета Герман Вениаминович поместил на свой экслибрис.
Наверное, многие музеи не отказались бы иметь своим девизом эпиграф к «Поэме без героя»: Deus conservat omnia.
Хранитель фонда «Музей С.М. Эйзенштейна» Вера Румянцева.