ПРО ЛЮБОВЬ

или

Пять странностей фильма «Пять вечеров» (1978),

поставленного режиссером Никитой Михалковым

по одноименной пьесе (1958) Александра Володина

Странность первая

Вчера посмотрела «Пять вечеров» (1978) Никиты Михалкова. Не в первый раз.

Раньше (лет тридцать назад) я не обращала внимания на странное начало.

Не то странно, что Саша, герой Станислава Любшина, проводит время у совсем не интересной, не нужной ему женщины. Это не странно, это понятно (герой до такой степени одинок здесь и сейчас, что готов погреться и у этого очага). Странно вот что: он выглядывает в окно и вдруг - о чудо - видит знакомый дом. В этом доме он жил когда-то и был (или бывал) счастлив.

Странно, потому что все значимые (не пустые) совпадения кажутся странными даже в реальной жизни. Если, конечно, не называть совпадения судьбой.

Как бы то ни было, авторы позволили герою посмотреть в окно, вернулся в тот дом, встретиться с Тамарой (героиня Людмилы Гурченко).

Иначе и фильма бы не было.

Странность вторая

Саша, оказавшись в Москве (прибыл из Воркуты – в отпуск), не попытался даже приблизиться к тому дому, к той заветной двери (пока авторы не ткнули носом: да вот же, смотри!).

Странно, и все-таки понятно. Всегда страшно возвращаться в прежние места (и страшно тянет вернуться). Что ищет человек в прежних местах? Прошлое. Но прошлого в настоящем не существует.

А прежние места порой сами нас находят. И разрешения не это не спрашивают.

Странность третья

После войны Саша к Тамаре не вернулся. Но почему?

Она провожала его на войну, они переписывались, он хранил все ее письма, пока не потерял после госпиталя. То есть: связь не обрывалась. Но он ее оборвал.

Странно. Какой-то провал.

Или нет никакого провала.

А что же есть?

А есть вот такой вот Саша, который ушел из дома на войну в 1941, а вернулся в 1958. Не захотелось ему сразу после войны возвращаться, а хотелось пожить вольно. Чтоб никаких обязательств: куда хочу, туда качу, а расхочу, дальше пойду. Жизнь большая, сколько еще всего впереди.

Большая, большая и вдруг – маленькая. Жизнь. И уже не будущее манит, а прошлое светит. И свет этот томит душу.

Странность четвертая

Фильм «Пять вечеров» полон живых, завораживающих подробностей. Ароматом давно прошедшего времени (оказывается, не выветрился). Голосами прошлого (оказывается, еще звучат).

Голоса звучат из телевизора.

Небольшой ящик с небольшим экраном, перед ним ставят большую прямоугольную лупу, чтобы увеличить изображение. В этом ящике как бы хранятся (законсервированы) все эти голоса и лица. Лица вдруг приближаются к экрану с той стороны вечности (прошлое уходит именно туда), бледные лица и фигуры, серо-голубые, совсем потусторонние. Бескровные.

А странность здесь вот какого рода:

«Случайно на ноже карманном // Найди пылинку дальних стран – // И мир опять предстанет странным, // Закутанным в цветной туман!»

Странность пятая. Того же волшебного свойства

Коммуналка. Коридор. Стена. На стене - телефон. Спиной к стене, у телефона, сидит главный герой в шляпе, закапанной дождем.

Аппарат дребезжит. Герой снимает трубку и зовет соседку.

Подходит маленького роста пожилая армянка.

Она говорит в трубку то по-армянски, то по-русски. О чем-то обыденном.

Они находятся впритык друг к другу, плечом к плечу.

Она говорит-говорит, он молчит.

Она говорит с дымящейся сигаретой в зубах.

Он достает сигарету. Соседка дает ему прикурить.

И все под аккомпанемент ее голоса.

Цветной туман прошлого.

P.S.

Иллюстрации важны.

Три кадра из фильма дополняют представление о волшебной сцене у телефона.

Плакат, сделанный для Совэкспортфильма, удивляет (явные мотивы сюрреалиста Магритта с его дверью, через которую проникают облака). Удивляет и поражает своей точностью. Фигуры героев, такие плотные, такие проработанные, - все-таки призраки. Они – вместе с комнатой и предметами в ней – как будто уже не на земле, а на небесах. В лучшем мире (которым, вполне вероятно, является наша память).

Научный сотрудник рукописного отдела Музея кино Елена Долгопят.