Экономика Германии: от европейского лидера к отстающей стране
Проблемы экономики Германии глубоко укоренились, запутались и не подают признаков решения.
2010-е годы стали десятилетием Германии. Начавшееся в 2000-х годах "чудо занятости" (Jobwunder) достигло своего расцвета, практически не затронутое мировым финансовым кризисом 2007-2009 годов, поскольку трудовые реформы, проведенные Герхардом Шредером, канцлером с 1998 по 2005 год, в сочетании с китайским спросом на промышленные товары и бумом на развивающихся рынках позволили создать 7 млн. рабочих мест. С середины 2000-х до конца 2010-х годов экономика Германии выросла на 24% по сравнению с 22% в Великобритании и 18% во Франции. Ангела Меркель, канцлер с 2005 по 2021 год, была удостоена похвалы за продуманное руководство. Считалось, что популизм в духе Трампа и Brexit может стать проблемой для других стран. Социальная модель Германии, построенная на тесных отношениях между профсоюзами и работодателями, и ее кооперативный федерализм, обеспечивающий рост по всей стране, вызывали восхищение комментаторов, которые издавали книги с такими названиями, как "Почему немцы делают это лучше". Немецкие футболисты даже выиграли чемпионат мира.
2020-е годы становятся совсем другими, и не только потому, что национальная футбольная команда терпит поражение. Крайне правая популистская партия "Альтернатива для Германии" набирает 20% голосов. Немцы недовольны своим правительством. Самое тревожное, что хваленая экономическая модель Германии и ее государство выглядят неспособными обеспечить тот рост и те общественные услуги, на которые привыкли рассчитывать люди.
Отчасти это история о том, что страна некомфортно чувствует себя в зависимости от обстоятельств, не в последнюю очередь от конфликта в восточной Европе и замедления темпов роста в Китае. По прогнозам Международной финансовой организации, Германия будет единственной страной "большой семерки", экономика которой сократится в этом году. Однако менее широко известен тот факт, что долгосрочные перспективы страны ухудшились. Германия подвержена тройному удару: ее промышленность выглядит уязвимой перед лицом иностранной конкуренции и геополитических разногласий, ее путь к нулевым выбросам будет трудным, а ее рабочая сила необычайно преклонного возраста. Еще хуже то, что немецкое государство, похоже, плохо подготовлено к решению этих проблем.
Процентные ставки в еврозоне, как и во всем богатом мире, быстро растут, чтобы справиться с инфляцией, вызванной "ковидом-19" и конфликтом России и Украины. Повышение ставок начинает негативно сказываться на строительстве и инвестициях в бизнес в Германии. Однако эта страна, как правило, менее чувствительна к повышению ставок, чем большинство других. Гораздо более сложными являются изменения, вызванные внешними факторами. Германия больше, чем любая другая крупная европейская экономика, зависит от Китая (см. график 1), и медленное, как ожидалось, восстановление азиатского гиганта после "нулевого ковида" оказывается болезненным. Между тем, прошлогодний шок цен на газ все еще дает о себе знать, и газовые фьючерсы указывают на то, что в ближайшие годы цены останутся примерно вдвое выше, чем до пандемии. Энергоемкое промышленное производство еще не восстановилось после прошлогодних минимумов. Потребители испытывают трудности: реальная заработная плата только начала расти, упав до уровня, который последний раз наблюдался в 2015 году.
Министры размышляют над тем, как реагировать. «Зеленые», входящие в коалиционное правительство с социал-демократами и пробизнес-партией FDP, хотят потратить 30 млрд. евро (33 млрд. долл. США, или 0,7% ВВП) на субсидирование электроэнергии для промышленных нужд и финансирование «зеленого» строительства и социального жилья. «Нынешняя слабость строительного сектора действительно может быть использована государственным сектором для увеличения объемов строительства», - соглашается Моника Шнитцер, глава официального органа - Совета экономических экспертов Германии. FDP, в свою очередь, хотела бы снизить налоги и создать стимулы для частного сектора к инвестициям, например, разрешить ускоренную амортизацию инвестиционных товаров. Оба плана приведут к увеличению бюджетного дефицита, а значит, потребуют бухгалтерских ухищрений, чтобы обойти жесткие ограничения на дефицит.
Какие бы меры ни были приняты политиками, проблемы Германии, похоже, сохранятся надолго. Индекс деловой активности менеджеров по закупкам находится на самом низком уровне с первых месяцев прошлого года. Такие опросы, как индекс ifo, свидетельствуют о том, что руководители германских предприятий мрачно смотрят в будущее. Ожидания на ближайшие шесть месяцев продолжают ухудшаться. По прогнозам Фонда, в период с 2019 по 2028 год экономика страны вырастет всего на 8%, что примерно на столько же меньше, чем в Великобритании - другом европейском государстве, испытывающем трудности. За тот же период Франция, по прогнозам, вырастет на 10%, Нидерланды - на 15%, а Америка - на 17% (см. график 2).
Первая проблема, с которой сталкивается Германия, связана с геополитикой. И Америка, и Европа стремятся перестроить цепочки поставок, чтобы меньше зависеть от какого-либо одного незападного поставщика, в частности, от Китая. Сложившийся мировой порядок принесет Германии определенные выгоды. Компании, стремящиеся "перевести на периферию" производство важнейших компонентов, таких как полупроводники, или построить заводы по выпуску новой продукции, например электромобилей (EV), могут быть привлечены к ее берегам. Компания Tesla, производитель электромобилей, уже построила завод вблизи Берлина и планирует расширить его, чтобы создать крупнейший в Германии автомобильный завод. Компания Intel согласилась создать в Магдебурге (центральная Германия) центр по производству микросхем стоимостью 30 млрд. евро. 8 августа компания TSMC и три других производителя микросхем объявили о планах строительства завода в Дрездене стоимостью 10 млрд. евро.
Однако эти инвестиции обходятся немецким налогоплательщикам очень дорого, а политики участвуют в глобальной гонке субсидий. Германия выделит Intel около 10 млрд. евро в виде субсидий, еще 5 млрд. евро получит TSMC и другие компании. В то же время сокращение торговых связей со странами дальнего зарубежья нанесет ущерб, учитывая зависимость Германии от глобальных цепочек поставок. По нашим расчетам, Германия и Нидерланды вместе взятые (показатели этих двух стран трудно разделить из-за общей зависимости от порта Роттердам) подвержены влиянию автократий больше, чем любая другая крупная европейская экономика. Ежегодный объем торговли с такими странами составляет 10% ВВП этих двух стран, в то время как во Франции - 5%. Поэтому неудивительно, что в докладе МФВ от 2021 г. показано, что Германия пострадает больше, чем любая другая страна ОЭСР, если торговля высокотехнологичными товарами между преимущественно богатыми членами клуба и Китаем будет строго ограничена.
Появляющиеся китайские конкуренты также представляют значительную угрозу, причем не в последнюю очередь для автопроизводителей. Знаменитые старые немецкие бренды - BMW, Mercedes, Porsche, Volkswagen - рискуют остаться позади по мере перехода потребителей на электромобили. Совокупная рыночная капитализация этих четырех компаний в настоящее время составляет менее половины рыночной капитализации Tesla. Теперь они ещё сталкиваются с растущей конкуренцией со стороны Китая, где экспорт электромобилей стремительно увеличивается. Автопроизводители этой страны сделали большую ставку на такие автомобили в расчете на растущий спрос. В результате в прошлом году Китай продал за рубеж 2,7 млн. автомобилей, многие из которых были выпущены под марками западных автопроизводителей, по сравнению с менее чем 400 тыс. в 2015 году. Около двух пятых из них были электрическими или гибридными. Так, немецкая компания Sixt, специализирующаяся на прокате автомобилей, недавно заказала 100 тыс. автомобилей у китайского автопроизводителя BYD.
Переход Германии к нулевым выбросам - следующая трудность для экономики. Страна уже пережила один неприятный переход: из пионера возобновляемой энергетики она превратилась в отстающего в области климата. В результате ее ежегодный углеродный след, составляющий 9 т на человека, примерно на 50% выше, чем у Франции, Италии или Испании (см. график 3). Хотя Германия является одной из самых энергоэффективных стран Европы, что означает низкий уровень отходов, она потребляет огромное количество энергии благодаря своей крупной промышленной базе (см. график 4). Чтобы сделать эту энергию более "зеленой", придется идти на неудобные компромиссы.
Первоначальный план, придуманный в славные 2010-е годы, предполагал замену атомной энергетики на возобновляемые источники и дешевый российский газ. Теперь ни то, ни другое не представляется возможным. Российский газ в ближайшее время в Германию поступать не будет. Между тем госпожа Меркель часто предпочитала тратить деньги на пенсии, а не на возобновляемые источники энергии.
Министры воспользовались прошлогодним энергетическим кризисом, чтобы принять противоречивые законы, смягчающие правила охраны природы, которые должны помочь ускорить внедрение возобновляемых источников энергии. Планируется также построить сеть водородных труб. Однако производство необходимой «зеленой» энергии все равно окажется сложной (и дорогостоящей) задачей. Даже если цели по производству водорода будут достигнуты, то, по прогнозам правительства, к 2030 г. этот газ будет покрывать лишь 30-50% внутреннего спроса. Для достижения официальной цели - 80% возобновляемой электроэнергии к 2030 г. - необходимо строить от четырех до шести береговых ветряных мельниц в день, что крайне маловероятно из-за сопротивления местного населения, отсутствия сетевых соединений и множества планировочных ограничений.
Пока ветряные мельницы не построены, компании сталкиваются с неопределенностью. В ответ на это они могут переместиться на более зеленые и дешевые пастбища. Химические компании, в том числе Basf и Lanxess, уже провели реструктуризацию своих предприятий в Германии, закрыв мощности. Их примеру могут последовать и другие энергоемкие предприятия, например, керамические, стекольные или бумажные. Недавно правительство Германии согласилось выплатить 2 млрд. евро крупнейшей немецкой металлургической компании ThyssenKrupp, чтобы сохранить сталелитейные заводы, сделав их более экологичными. Intel также хочет получить государственную гарантию. Чипмейкер ведет переговоры с местными поставщиками электроэнергии в Магдебурге и федеральным правительством, добиваясь фиксированной цены на электроэнергию в размере 100 евро за мВтч в течение двух десятилетий.
В будущем не только промышленная база Германии будет менее энергичной, но и ее население. Германия - старая страна, причем старая по-своему (см. график 5). Трудоспособное население составляет 64% от общей численности населения, как и в Америке. При этом средний возраст в Германии составляет 45 лет, в то время как за Атлантикой - 39. Поскольку после Второй мировой войны бэби-бум в стране затянулся из-за голода, разрухи и переселения, в настоящее время в стране наблюдается большой наплыв работников, находящихся на грани выхода на пенсию.
По мере того как бумеры будут покидать свои рабочие места, их будет все труднее заполнить. Уже сейчас компании испытывают трудности. Даже во время прошлогоднего энергетического кризиса хваленый немецкий «Миттельштанд» - небольшие компании, которые зачастую являются мировыми лидерами в своей нише, - ссылался на нехватку подходящих работников как на свою самую насущную проблему. По расчетам Энцо Вебера из Института исследований занятости, без иммиграции рынок труда к 2035 г. потеряет 7 млн. из 45 млн. работников. Он отмечает: "Сырые цифры драматичны".
Однако облегчение родителям возможности работать полный рабочий день противоречит традиционной для Германии модели семьи, а в школах и детских садах и так не хватает персонала. Когда-то подобные проблемы можно было бы решить за счет привлечения работников из Восточной Европы, используя приманку более высоких западных зарплат. Но многие восточные страны переживают бурный рост, и их рынки труда также напряжены. Например, две трети польских промышленных компаний называют нехватку рабочей силы фактором, ограничивающим их производство, по сравнению с менее чем одной четвертью в еврозоне. В знак нового времени министр труда Германии Хубертус Хайль недавно посетил Бразилию в рамках кампании по привлечению в страну работников здравоохранения и сферы обслуживания. В этом году пришлось обновить закон, принятый в 2020 г. для привлечения большего числа работников из-за пределов ЕС, с целью дальнейшего снижения барьеров для въезда в страну, поскольку он не смог привлечь достаточное количество работников.
Преодоление этих трех вызовов - геополитики, изменения климата и демографии - потребует от государства проворства, умения пользоваться цифровыми технологиями и высокой квалификации. К сожалению, государство в Германии ничего этого не представляет. Успехи страны долгое время скрывали неадекватность ее институтов и администрации, которая сегодня становится очевидной. По словам Шнитцера из официального экономического консультативного совета страны: "Государство задыхается под собственными правилами и процедурами".
Возьмем оцифровку. Немцы, как известно, любят расплачиваться наличными. Они тысячами жаловались, когда Google запустил функцию Street View, вынудив компанию превратить многие дома страны в размытое месиво на сайте. По данным ЕС, только болгары, итальянцы и румыны пользуются цифровыми государственными услугами реже, чем немцы. Это станет проблемой по мере сокращения численности рабочей силы в стране, когда станет еще более важным добиваться от работников максимальной производительности труда.
Даже оптимисты теряют надежду. «Искусственный интеллект часто не имеет для нас никакого значения, потому что пока нет факса», - вздыхает Анн Катрин Ридель, возглавляющая группу next, которая занимается вопросами оцифровки государственных бюрократических структур. Она приводит примеры муниципалитетов, которые вынуждены планировать потребности школ, не зная количества детей, которые придут в школу, поскольку у них нет необходимых данных. Согласно закону, принятому в 2017 году, к 2022 году 575 услуг должны быть доступны в цифровом виде. В итоге их оказалось всего 128. Причем многие из них предоставляются только в режиме онлайн. «Сейчас вы можете подать заявление на получение жилищных льгот в цифровом виде, но администрация распечатывает страницу и кладет ее в те же папки, что и раньше», - отмечает Ридель.
Склеротическая бюрократия становится проблемой, когда компании должны адаптироваться к быстро меняющейся мировой экономике, а весь основной капитал, работающий на ископаемом топливе, нуждается в замене. В настоящее время для получения лицензии на эксплуатацию немецкой компании требуется более 120 дней, в то время как в Италии и Греции этот срок составляет менее 40 дней. Разрешения на строительство выдаются более чем на 50% дольше, чем в среднем по странам ОЭСР. Клинические испытания настолько сложны, что биотехнологические фирмы создают исследовательские центры за рубежом. Почти 70% немцев считают, что государство перегружено. Без огромных улучшений оно станет неповоротливой махиной, что мешает экономике пытаться приспособиться к новым условиям.
Проблема заключается не в недостатке средств, а в характере самого управления. Наблюдатели рисуют картину правительства, набитого юристами и неспособного направлять политику или даже контролировать консультантов должным образом. Федеральная структура Германии привела к появлению множества цифровых вотчин, которые тщательно охраняются. Олаф Шольц, канцлер от социал-демократической партии, пока не проявляет интереса к глубокой реформе государства и, похоже, больше стремится к фискальным правилам, чем к смелым переменам. Последний раз Германия была в таком состоянии в конце 1990-х годов, когда журнал The Economist назвал ее больным человеком Европы. Тогда немецкие политики начали болезненные реформы, которым в итоге способствовали благоприятные условия в мировой экономике, не в последнюю очередь бум на развивающихся рынках. Сейчас такого бума не наблюдается.
«Больной человек Европы» — публицистический штамп, который используется (преимущественно в англоязычной традиции) для обозначения европейского государства, испытывающего продолжительный экономический или социальный кризис.