Классический либерализм в Китае: История и перспективы.

Синъюань Фэн, Вейсен Ли и Эван В. Осборн

Классические либеральные идеи, такие как уважение собственности, конкуренция, свобода договора и верховенство закона, а также связанные с ними институты, сыграли важную роль в истории Запада и других стран, особенно начиная с XVIII века (North et al. 2009; Hayek 1978).

В Китае развитию таких правовых и социальных институтов приписывают огромный экономический прогресс последних 40 лет (Feng et al. 2015; Coase and Wang 2012).

Хотя рыночные институты в Китае существуют уже много веков (von Glahn 2016), большая часть двадцатого века была отмечена коммунистической диктатурой.

В то время как другие азиатские страны процветали после Второй мировой войны благодаря свободному рынку и постепенной институционализации верховенства закона, Китай пережил 30 лет политической и экономической катастрофы после 1949 года.

Большая часть современного китайского "экономического чуда", то есть быстрого, стабильного и непрерывного экономического роста с конца 1970-х годов, также в значительной степени связана с проведением либеральных реформ (Feng et al. 2015).

Классический либерализм в современном китайском обществе.

Китайские иероглифы, обозначающие свободу 自由 и эти два иероглифа, вместе могут быть приблизительно переведены как "исходящий из себя". Первое письменное упоминание этого термина появилось в анонимном стихотворении, написанном примерно в 200 году н.э.

В прошлом этот термин использовался матерью для критики своей невестки и имел негативный оттенок, сходный с "своевольный, а потому неуважительный".

На рисунке ниже представлена частота употребления за 1800-2008 гг. из Google Ngram - базы данных, содержащей частоту употребления иероглифов, обозначающих свободу.

Рисунок 1. Распространенность термина (свобода) в китайских книгах, 1800-2008 гг.

В современном китайском языке 自由主义переводится альтернативно как "либерализм" или "либертарианство".

Но в эпоху маоизма и в науке, и в культуре 自由主义рассматривалась как доминирующая идеология капиталистических стран и, следовательно, как декадентская. Это мнение, несомненно, было функцией марксистского видения буржуазного либерализма как последней стадии капитализма.

Сам Мао Цзэдун в 1969 году, в разгар "культурной революции", переиздал в подборке своих работ эссе 1937 года под названием "Против либерализма". В нем неподчинение лидеру коммунистической партии критиковалось как такой порочный "либерализм". Это грубое употребление, к сожалению, повлияло на то, как некоторые китайцы воспринимают этот термин с тех пор.

КПК называет свою систему "социализмом с китайскими особенностями" (中国特色社会主义). Китайская общественно-научная и историческая наука по-прежнему изобилует статьями, описывающими социальные явления с ортодоксальной марксистской (хотя в наши дни реже маоистской) точки зрения. Широкая общественность и даже многие представители высшего руководства КПК не воспринимают такие убеждения всерьез.

Но глубокое понимание либерализма, не говоря уже о поддержке либеральных взглядов, все еще редкость в современном Китае.

Первое фактически присуще лишь небольшому числу китайских интеллектуалов. Многие китайцы все же имеют некоторое представление о достоинствах таких понятий, как свобода, демократия, юридическое равенство и особенно справедливость и верховенство закона.

Даже ведущие политические деятели обсуждали важность верховенства закона. Но поскольку либеральное наследие слабо, мало кто глубоко понимает такие идеи.

Вместо этого люди, скорее всего, ассоциируют эти термины с хорошим управлением, процветанием и чистой экологической средой, которые, по их мнению, можно найти в западных странах.

Многие считают, что жить в такой стране — значит жить там, где для таких людей, как они, открываются более широкие возможности и где гораздо легче достичь безопасности и счастья.

КПК была настолько обеспокоена распространением такого восхищения терминами либерализма, что 19 ноября 2012 года в докладе 18-го съезда партии КПК провозгласила так называемые "основные ценности социализма", включив в них ряд таких либеральных терминов, чтобы их можно было представить как оправдание своего политического не либерализма.

С помощью различных пропагандистских механизмов эти ценности впоследствии пропагандировались по всей стране. Обратите внимание, что привлекательность этих ценностей контрастирует с широко распространенным в Китае беспокойством по поводу немедленного введения демократии как честных и конкурентных выборов.

Китай был авторитарной страной на протяжении более чем 2000 лет. У него нет демократических традиций, есть общий скептицизм в отношении того, что простые, менее образованные люди могут иметь значительное право голоса на выборах.

Возможно, китайцы готовы к восприятию ключевых идей классического либерализма. Но либерализм не рассматривается многими как значимая, самобытная школа мысли. Тем не менее, многие принципы либерализма имеют предшественников в китайской мысли, и после начала западного квазиколониализма в середине XIX века несколько важных либеральных текстов были переведены на китайский язык.

Элементы либерализма в древнекитайской мысли

Китайская политическая мысль долгое время считала абсолютного монарха само собой разумеющимся, и поэтому политическая философия уделяла особое внимание советам этому государю о том, как править, чтобы способствовать всеобщему благосостоянию и предотвратить восстание.

Также развилась традиция презрения к коммерческой деятельности, иногда в сочетании с советами о том, как культивировать индивидуальную честность.

В период Воюющих государств (475-221 гг. до н.э.) в "Книге владыки Шанга", записи мыслей аналога современных премьер-министров, Шанг проводил различие между земледелием, основным видом деятельности, и вторичным видом деятельности - торговлей.

Философ-конфуцианец Мэн-цзы (372-289 г. до н.э.) иногда и правовед Хань Фэйцзы (280-233 г. до н.э.) обычно относились к торговле свысока: первый - потому что она развращала человеческую природу, а второй - потому что концентрация богатства в руках нескольких купцов представляла угрозу для государства. Хань Фэйцзы говорил о том, что корысть побуждает к взаимовыгодным обменам.

Есть также записи о пропаганде либерального экономического порядка, не в последнюю очередь в тексте, известном как "Гуан". Приписываемый министру государства Ци седьмого века до объединения Китая по имени Гуань Чжун, этот текст в основном касается философских вопросов, но в нем можно найти и экономическую мудрость.

Для либертарианцев интерес представляют два раздела. В одном из них автор предвосхищает и даже расширяет ex ante аргумент XVIII века А. Р. Ж. Тюрго и Адама Смита о том, что нормы прибыли будут иметь тенденцию к выравниванию в различных видах деятельности: "Город и деревня конкурируют за жителей; семьи и общественные хранилища конкурируют за товары; золото и зерно конкурируют между собой. Сельская местность и суд конкурируют за власть" (von Glahn 2016,78.94;).

Купцы наблюдают за вспышками голода и голода, внимательно следят за изменениями в судьбах государств, изучают закономерности четырех времен года и обращают внимание на то, какие товары производятся в каждом месте. Зная цены на рынке, они собирают свои запасы товаров, грузят их на телеги и лошадей и разъезжаются по всем четырем направлениям. Сосчитав, что есть в изобилии, а что в дефиците, вычислив, что ценно, а что ничего не стоит, они обменивают то, что у них есть, на то, чего им не хватает, покупая дешево и продавая дорого... Чудесные и фантастические вещи прибывают своевременно; редкие и необычные товары собираются охотно. День и ночь занимаясь этим, купцы наставляют своих сыновей и братьев, говоря с ними на языке прибыли, обучая их добродетели своевременности и тренируя их в распознавании ценности товаров". (цитируется по фон Глану 2016, 78)

Важность разрозненной, дорогостоящей информации - на которую сильно намекает вышеприведенный отрывок.

Даосизм, философские трактаты которого были прослежены до четвертого века до нашей эры, также пересекаются с классическими либеральными ценностями.

Даосский взгляд на мир заключается в том, что вещи являются такими, какие они есть, не просто так. Даосизм также выступает за неограниченное индивидуальное творчество. В этом смысле она немного напоминает современные идеи спонтанного порядка.

Действительно, Тан Мин (2014, 90) отмечает, что Франсуа Кенэ говорил о Китае как о стране, где правительство "построено на основе естественных законов". В книге "Китайский деспотизм" (1767) Кенэ опроверг критику Монтескье в "Духе законов" по поводу китайского "деспотизма" (там же, 91).

Во времена династии Хань писатель Сыма Цянь (ок. 145-86 гг. до н.э.) в томе, который позже стал частью его "Записей великого историка Китая" (Sima 1961), уделил внимание различным различным региональным экономикам, о которых он знал, и тем, кто был в них финансово успешен. Сима обсудил роль купцов и цен в стимулировании производства товаров или перемещения их из менее желанных мест в более желанные. Он также утверждал, что частных стимулов достаточно для того, чтобы сделать большую часть того, что имеет смысл делать:

Очевидно, что общество должно иметь фермеров, прежде чем оно сможет иметь; лесников, рыбаков, шахтеров и т.д., прежде чем оно сможет использовать природные ресурсы; ремесленников, прежде чем оно сможет иметь промышленные товары; и торговцев, прежде чем они смогут их распространять. Но если они существуют, то какая необходимость в правительственных директивах, мобилизации труда или периодических собраниях? Каждому человеку остается только использовать свои способности и прилагать силы, чтобы получить то, что он хочет. Таким образом, когда товар очень дешев, он требует повышения цены; когда он очень дорог, он требует снижения. Если каждый человек будет трудиться над своим занятием и светить своим делом, то, подобно воде, текущей вниз, товары, естественно, будут непрерывно течь днем и ночью без спроса, а люди будут производить товары без спроса". (Сыма 1961, 477)

Степень соответствия реальной политики рекомендациям либерализма сильно колебалась.

Еще в период Воюющих государств существовал определенный класс купцов, но они работали с правителями, чтобы "помочь им в сборе и централизации контроля над экономическими ресурсами" (von Glahn, 2016 46) - отличные по методам, но не по фундаментальным целям от меркантилистских корпораций, гильдий и других институтов, которые подверглись резкой критике Смита. Тем не менее, купец Бай Гуй (463-385 гг. до н.э.) был привлечен к работе в качестве политического лидера в государстве Вэй и смог добиться значительного снижения таможенных пошлин и бюрократической сложности.

Но конфуцианское наследие презрения к торговой жизни и восхваления иерархии периодически подпитывало изменения в сторону большего этатизма.

Но если говорить приблизительно, как в литературе и искусстве, то Династия Сун (960-1279 гг. н.э.) была золотым веком с точки зрения материального процветания, да еще и либеральным.

С философской точки зрения, хотя в это время не было ничего похожего на полный пакет западного экономического либерализма, неоконфуцианские ученые, такие как Чжу Си (1130-1200), косвенно способствовали ограничению правительства, возрождая конфуцианскую традицию призывать правителей к ответу за отсутствие индивидуальной правильности.

То, что практика самосовершенствования одновременно необходима для справедливого правления и доступна людям любого положения, было давней традицией китайской мысли. Но после падения династии Сун и последующего века монгольского владычества первый император династии Мин, придя к власти в 1368 году, попытался восстановить автаркический порядок.

В последующие века имеется достаточно данных, чтобы зафиксировать несколько эпизодов длительной экономической стагнации: безымянная депрессия и депрессия Канси с 1630-х по 1690-е годы (Atwell 1999) и депрессия Даогуан с 1820-х по 1840-е годы (von Glahn 2016), причем первые две совпадают с периодом падения династии Мин. Хотя второй застой произошел, когда власть последней династии, маньчжурской Цин, была еще сильна, за ним последовали примерно 70 лет, в течение которых контакт с западными военными, обладавшими массовым оружием, в конечном итоге положил конец имперской системе, но не раньше, чем вызвал интенсивный интерес к западным идеям.

Таким образом, на протяжении веков было много примеров отдельных идей, также встречающихся в классическом либерализме, как и следовало ожидать от цивилизации с такой длинной историей и такой сложной структурой, как Китай. Но целостной философии классического либерализма в смысле других китайских школ мысли, таких как легализм и конфуцианство, не существовало. Вскоре это изменится.

Китай перед лицом Запада и его политическая экономия

В течение XIX века последовательность все более тревожных событий постепенно вызвала внутри Китая убеждение, что теперь он явно отстает от стран Запада. Китайская армия потерпела поражение в двух "опиумных войнах" - сначала от Великобритании в 1839-1842 годах, а затем и Франции.

Вторая Опиумная война уступила место чисто внутреннему, но гораздо более катастрофическому восстанию тайпинов в 1850-1864 годах, в котором погибли миллионы людей. Во второй половине века Цинское правительство вынуждено было пойти на неоднократные уступки британским, французским, японским, российским, немецким и американским державам сначала в отношении военных репараций, а затем в предоставлении привилегий, таких как право на строительство железных дорог и создание колоний в Шанхае и других местах.

Особенно важным фактором стало поражение Китая от Японии в короткой китайско-японской войне 1894-1895 годов, после того как гораздо меньшая Япония успешно внедрила западные технологии и военную стратегию самостоятельно в течение 40 лет после первого (также враждебного) контакта с Западом.

К этому времени в Китае уже существовала давняя традиция перевода, особенно санскритских буддийских текстов и, начиная с конца XVI века, европейский текстов иезуитами, которые в то время обосновались в нескольких местах в Китае.

С 1723 года, когда иезуиты были изгнаны, и до поражения в первой Опиумной войне, перевод фактически прекратился. Но к 1880 году перевод научных текстов возобновился, а затем расширился, отчасти потому, что западные люди тогда преподавали религиозные, научные и социально-научные западные знания в официальных школах.

Кроме того, увеличилась китайская эмиграция на Запад, и некоторые из этих китайцев отправились за границу специально для того, чтобы овладеть западными языками и идеями.

Одним из самых влиятельных из них был Янь Фу (1854-1921 гг.), единственный наиболее важный распространитель либеральных идей в Китае, который получил образование в военно-морском училище. Преподавание там велось на английском. С 1877 по 1879 год он жил в Англии, где познакомился с англоязычными текстами.

После заключения мирного договора, положившего конец войне с Японией, он начал переводить многие работы, содержащие, по его мнению, знания, которые были ключом к западной силе, знания, которые были поглощены Японией.

Хотя на современном Западе существовало множество направлений мысли, включая либерализм, дарвиновскую эволюцию, прагматизм и марксизм, оглядываясь назад, поражаешься, насколько важным для объяснения западного могущества Ян считал либеральное мышление и либеральных мыслителей. Помимо "Богатства народов", Янь перевел книгу Томаса Хаксли "Эволюция и этика".

Некоторые утверждают, что дух либерализма не полностью перешел в китайские переводы Яна. В частности, на Западе уже давно по-другому относятся к личности в обществе.

Поэтому говорят, что Янь не смог точно перевести или передать концепцию Милля о том, почему свободная конкуренция в сфере идей и социальной организации, в частности была полезна для общества (Huang 2008).

То, что все его переводы были сделаны на стандартный в то время, но вскоре вышедший из употребления классический китайский язык, возможно, усугубило проблему. Во всех своих переводах Янь также столкнулся с проблемой перевода английских терминов, не имевших аналогов в Китае конца XIX века, среди которых экономика и экономические науки.

Он рассматривал возможность использования китайских буквенных переводов, которые были приняты за несколько десятилетий до этого в Японии. Но Янь считал, что такой перевод ошибочно подразумевает эффективное осуществление контроля над всеми национальными вопросами. Поэтому он выбрал более подходящий для того времени перевод - 计学. Этот термин имел значение, предполагающее расчет, "отношения между различными экономическими субъектами" и "управление финансами на уровне семьи или фирмы" (Osborne 2017, 298).

Тем не менее, через него либеральные идеи стали популярнее в Китае после 1895 года - периода, включавшего падение имперской системы в 1911-1912 годах. Чанг Ю-Фа (2000) описывает основные направления западной социально-экономической мысли, которые получили значительную поддержку в Китае в этот период: либерализм, анархизм, социализм.

В 1910-20-ых разгорелись ожесточенные дебаты о том, нужна ли Китаю тотальная европеизация или предпочтительно сохранение китайских традиций. Призыв принять демократию и науку особенно активно пропагандировал Чэнь Дусю в своем журнале "Новая молодежь", выходившем с 1915 по 1922 год.

Сунь Ятсен, много путешествуя по Северной Америке и Европе до 1911 года в поисках поддержки своей революции, познакомился с различными школами социалистической мысли и был под благоприятным впечатлением от них.

Уже в 1938 году Го Дали и Ван Янань смогли успешно перевести "Капитал" Карла Маркса, несмотря на несколько лет гражданской войны и теперь снова войны с Японией. Книга Ойгена Бём-Баверка "Маркс и конец его системы" также была опубликована в переводе в 1936 году. Но тем временем в политике царил постоянный хаос. К 1920-м годам делу либералов был нанесен значительный ущерб в результате передачи территориальных уступок в Китае от Германии к Японии по Версальскому договору, несмотря на то, что Китай и Япония были победоносными союзниками во время войны.

КПК была основана на съезде в Шанхае в 1921 году, в неё вступил и Чэнь Дусю, который после Октябрьской революции повернул "Новую молодежь" к марксизму.

После того, как Сунь Ятсен стал президентом, император-ребенок Пу И отрекся от престола в 1912 году, но затем генералиссимус Юань Шикай стал президентом, а вскоре после этого провозгласил себя императором, после чего умер в 1916 году. В 1920-х годах Китай впал в состояние войны, а в 1927 году Чан Кайши начал кампанию против варлордов на севере страны и КПК.

Таким образом, к моменту японского вторжения в Китай в 1937 году либерализм был жив, но отступал в окружении конкурирующих идей. Но все еще существовала жажда идеи, которая могла бы "спасти" Китай.

КПК находилась в состоянии мятежа уже около 10 лет. Государственный контроль экономики, провозглашенный в "Основах национальной реконструкции" Сунь Ятсена (Сунь 1953/1924), был ведущей школой экономической мысли в Китае в 1920-х и 1930-х годах, как и во многих странах Запада.

Однако свобода слова, в значительной степени сохранившаяся в этот период, исчезнет после победы КПК в гражданской войне в Китае.

Либеральные идеи в коммунистическую эпоху

1949-1978

С трибуны на площади Тяньаньмэнь Мао Цзэдун провозгласил основание Китайской Народной Республики 1 октября 1949 года. С этого момента китайское правительство постепенно перешло к стандартной коммунистической цензуре СМИ.

В мае 1956 Мао начал кампанию «Сто цветов» за свободу слова. В мае 1957 года Мао выпустил коммюнике для партийных лидеров, в котором настоятельно рекомендовал разрешить людям свободно говорить, но только с целью выявления врагов КПК и их ликвидации. Зачистка выявленных диссидентов началась спустя несколько недель.

Очевидно, что в такой обстановке никакая альтернатива господствующей коммунистической ортодоксии, не могла играть никакой роли в китайской общественной дискуссии.

Тем не менее, ряд знаковых либеральных текстов был опубликован в государственной прессе. Зачем? Чтобы служить в качестве образовательного материала для внутреннего чтения и для руководящей элиты.

В этот период были опубликованы или переизданы "О свободе" Милля (1959), "Дорога к рабству" Хайека (1962), "Капитал и процент" Бём-Баверка (1959) и т.д.

В каждом случае строгие требования марксистской идеологии означали, что эти работы должны были быть вписаны в соответствующую "научную" историю. Это приводило к двум вариантам: либо это были примеры коррумпированного буржуазного либерализма, либо примитивной политической экономии.

1978-2017

В 1976 году умер Мао, и вскоре после этого была арестована "Банда четырех", суд над которой завершился в 1980 году. В это время к власти пришел Дэн Сяопин, который вместе с другими новыми высшими руководителями стремился реформировать китайскую экономику прагматично - так, чтобы страна развивалась наиболее полно и быстро.

Вскоре после этого цензура прессы и книг стала менее строгой. В результате важные произведения либерализма могли быть (и до сих пор могут быть) переведены и опубликованы в Китае.

Действительно, если произведения не защищены авторским правом, то часто одновременно циркулирует несколько изданий.

Кроме того, многие издательства выпускают свои собственные серии значительных западных произведений в целом, и классические либеральные тексты часто включаются в них.

Например, фирма Commercial Press с 1981 года публикует серию китайских переводов классических научных трудов. Среди работ этой серии, по крайней мере, затрагивающих классические либеральные ценности, "Теория нравственных чувств" Смита (1997), "Исследование о человеческом понимании" Дэвида Юма (1981) и многое другое.

В экономике не все так однозначно. С одной стороны, Милтон Фридман был приглашен в Китай в начале 1980-х годов для консультаций с китайскими чиновниками по вопросам макроэкономической политики; с другой стороны, в те ранние годы более доминирующими были такие фигуры, как Джеймс Тобин и Янош Корнаи, которые выступали за различную степень государственного вмешательства (Gewirtz 2017).

Тем не менее, за пределами правительства некоторые люди, чьи взгляды легко охарактеризовать как либертарианские, оказывали влияние благодаря своим широко читаемым публичным комментариям. Один из них - уроженец Гонконга Стивен Н. С. Чунг, институциональный и политический экономист.

После успешной научной карьеры в США он вернулся в Гонконг в 1982 году и участвовал в разработке ранних китайских реформ (см. Cheung 1986).

В течение многих лет после этого он регулярно писал колонки в Гонконгском экономическом журнале и других изданиях, которые пользовались большим влиянием среди некоторых слоев китайской общественности.

В этих колонках он доносил до читателей такие либеральные идеи, как базовая теория цен, с помощью остроумных рассказов.

Другим влиятельным экономистом, ориентированным на рынок, является Чжан Вэйин, который в последние годы проявляет особый интерес к "австрийской" экономике.

Он написал книги о предпринимательстве и о том, как работают рынки. Его книга "Логика рынка" (Zhang 2010; 2015a) призвана объяснить широкой читательской аудитории некоторые основные принципы функционирования рынков.

Его недавний учебник "Принципы экономики" сочетает в себе стандартные современные экономические принципы, и теорию с австрийскими взглядами.

Тем не менее, хотя и не такое удушающее, как в годы правления Мао, давление того, что мы можем назвать "политкорректностью с китайскими особенностями", продолжается.

Затрагивая какую-либо политически чувствительную тему, издатели или переводчики часто включают примечания, указывающие на то, что книга переводится в первую очередь с целью академического обмена.

А иногда в либеральных текстах есть содержание, напрямую критикующее социализм, который является основным компонентом идеологии, поддерживающей монополию коммунистической партии на власть. Поэтому иногда приходится удалять даже содержание из оригинальной работы.

Примером такой самоцензуры является китайский перевод книги Людвига фон Мизеса "Социализм" (2008). Переводчики и издатель, руководствуясь собственными соображениями, решили убрать ряд критических замечаний в адрес социализма, чтобы добиться его публикации, и издателю пришлось ждать три года, пока идеологический климат не стал подходящим.

Но даже перед лицом необходимости самоцензуры таким образом, либеральное мышление присутствует.

Место для пропаганды либерализма в современном Китае

Академические круги

Сегодня в китайских университетах учебная программа по экономике представляет собой странную смесь занятий по марксизму, которые являются обязательными для всех студентов, и занятий, которые покажутся знакомыми любому студенту западного колледжа, часто по американским учебникам, наполненным моделями совокупного предложения и совокупного спроса, равновесия по кривой безразличия и так далее.

Таким образом, безусловно, по китайским историческим стандартам современная экономика, представленная там, является чуть более интервенционистской, чем на Западе.

Однако марксизм включен во вступительные экзамены для поступления как в бакалавриат, так и в магистратуру, и студент китайского колледжа должен пройти определенный объем марксистской экономики, истории и философии.

Как отмечалось выше, марксистские институты также существуют во многих китайских университетах, а классическая либеральная политэкономия часто представляется там как устаревшее мышление.

Тем не менее, многие профессора экономики в китайских университетах публикуются в ведущих мировых экономических журналах.

Сети и ассоциации

В сегодняшнем Китае существует некоторое пространство для либеральных групп, сетей и ассоциаций, которые могут не иметь официальной связи с академическими кругами, хотя с 2019 года их стало меньше.

Две наиболее известные из них - это Китайский институт общественных дел (CIPA) и Китайское общество Хайека (CHS).

CIPA был основан в 2002 году, и в его состав входили многие ведущие китайские либеральные ученые, включая Лю Цзюньнина, Мао Шулуна, Яо Чжунцю, Ся Еляна, Ван Цзяньсюня, Мо Чжихуна и Чжу Хайцзю.

Он был достаточно эффективным, чтобы получить в 2011 году премию Темплтона за выдающиеся достижения в продвижении свободы.

До COVID-19 несколько раз в год проводились конференции или другие публичные мероприятия, на которых представлялись исследования либеральной мысли или анализировалась государственная политика с либеральной точки зрения.

Он также обеспечил китайским ученым, симпатизирующим либерализму, структуру для обмена мнениями с аналогичными учеными за пределами Китая.

CHS была сетью с колеблющимся членством, состоящей как из местных, так и зарубежных участников. Увы, последние тенденции в официальной идеологии стали неблагоприятными для этих групп, и обе организации прекратили свою работу, хотя некоторые члены решили, что их деятельность будет продолжаться в реорганизованной форме.

Такое поведение, при котором структуры, через которые продвигаются идеи, закрываются, но распространители этих идей обычно могут свободно реорганизоваться и продолжать свою деятельность до следующего пересечения черты - если только они не пересекут слишком много черты, как это произошло, например, с Лю Сяобо, который получил Нобелевскую премию мира за 2010 год, находясь в тюрьме, а затем умер там в 2017 году.

Политическое давление

После 1978 года, как и на протяжении большей части истории Китая, симпатии к либеральной политике в китайских руководящих кругах то поднимались, то падали.

В первое десятилетие энтузиазм Дэн Сяопина, в частности, к экономическому либерализму, несомненно, рос вместе с процветанием Китая.

Лидер Китая Ху Яобанг имел либеральные экономические симпатии и, возможно, либеральные политические симпатии по стандартам ранней постмаоистской эпохи. Во второй половине 1980-х годов Чжао Цзыян проявлял осторожную активность в этой роли политического либерализма, но любое официальное восхваление этого мышления закончилось кратковременным либерально ориентированным протестным движением 1989 года, которое началось после смерти Ху и насильственное завершение которого также положило конец карьере Чжао.

Показателен опыт Мао Юши. Мао Юши - квалифицированный инженер, окончивший Шанхайский университет Цзяотун в 1950 году. С тех пор он стал оппозиционным мыслителем и подвергался наказаниям со стороны властей за то, что говорил и писал. В 1958 году его выгнали как правого уклониста, когда он работал в государственном железнодорожном агентстве.

В 1970-х годах он стал экономистом-самоучкой и с тех пор отстаивает либеральные экономические ценности. Его книга "Экономика повседневной жизни", которая подчеркивает роль свободно регулируемых цен в перемещении ресурсов туда, где они ценятся больше, нормы и культуру рынков и другие либеральные темы, остается популярным текстом.

Наряду с "Логикой рынка" Чжан Вэйина (Zhang 2010; 2015a), которая также включает в себя многие либеральные и хайековские идеи о роли знаний и конкуренции, она, возможно, выполняет в Китае ту же роль, что и "Основы экономики" Томаса Соуэлла (2014) для американских читателей.

Но Мао Юши также привлек к себе внимание серией эссе, в которых он критиковал чрезмерную государственную власть и выступал за более открытое общество (например, Mao 2008). В 2010 году ему не позволили поехать в Норвегию, чтобы увидеть, как находящийся в тюрьме Лю Сяобо заочно получает Нобелевскую премию мира.

В следующем году он (2011) вызвал гнев небольшого, но чрезвычайно влиятельного сообщества почитателей маоизма в Китае, опубликовав эссе под названием "Возвращение Мао Цзэдуна в человеческий облик" в котором он документально подтвердил человеческие жертвы правления Мао Цзэдуна (не родственника); эссе больше не доступно в Китае.

В 2012 году он получил премию имени Милтона Фридмана и Института Катона за продвижение свободы, но его веб-сайт был закрыт в 2017 году, а недавно были закрыты его влиятельный аккаунт в Weibo и публичный канал в Wechat. У других либеральных публицистов власть также закрывает сайты.

Таким образом, пространство для активного отстаивания классических либеральных идей может сократиться, и это вызывает беспокойство, поскольку необходимость дальнейшей либерализации назрела. Коуз и Ванг (2012) подчеркивают огромное высвобождение талантов и энергии после смерти Мао.

Контроль над использованием ресурсов сохраняется, и с ростом благосостояния Китая коррупция, проистекающая из этого контроля, резко возросла. Кроме того, в некоторых отношениях официальная идеология КПК в последние годы стала более коллективистской и более враждебной по отношению к экономической свободе и нестабильности, которая естественно приходит с ней.

Нынешнее положение

Исследование Дженнифер Пан и Ицин Сю (2017) показывает, что в Китае есть группа населения, которая одновременно верит в экономический либерализм, политический либерализм и даже социальное либертарианство.

Неудивительно, что эти взгляды более распространены среди тех, кто считает себя преуспевшим в период реформ. Хотя Пан и Сю не оценивают размер этой группы, уровень индивидуального экономического успеха и экономического развития в регионе проживания респондентов, по-видимому, положительно связан с распространенностью этих убеждений.

Таким образом, те, кто выиграл от экономической либерализации, могут предложить готовую базу, на которой можно построить более широкую поддержку всеобъемлющего либерализма. Следует подчеркнуть связь между либеральной политикой и расширением возможностей.

И поэтому мы предполагаем, что предприниматели, особенно те, кто может избежать чрезмерного сближения с правительством, должны быть в авангарде перестройки Китая. Пока что либеральные идеи живы, а либералы активны.

Постскриптум

Си в 2018 году выступил с речью, в которой указал на свою приверженность реформам и открытости в целом. В любом случае, их прежний масштаб был слишком значительным, чтобы отменить его, не вызвав противодействия общественности.

Согласно данным Национального бюро статистики Китая (за разные годы), с 1989 по 2019 год число занятых в городских районах, которые работают в частных фирмах или являются самозанятыми, выросло с 25 до более чем 90 процентов.

В настоящее время китайцы в значительной степени трудоустроены, накормлены, обеспечены жильем и одеждой благодаря рыночным процессам, и это не будет в значительной степени отменено.

Многие экономисты в Китае достаточно хорошо понимают рыночные механизмы, а некоторые из них верят в силу рынка.

В 2021 году, когда цены на уголь резко выросли, правительство предоставило коммунальным предприятиям с электростанциями не меньшую, а большую свободу ценообразования на производимую ими электроэнергию, и проблема исчезла.

Также продолжаются шаги по дальнейшей либерализации потоков портфельных инвестиций в страну и из нее, а также по предоставлению иностранным финансовым компаниям большей свободы деятельности.

Однако правительство больше стремится к тому, чтобы стратегически важные отрасли, как их определяет КПК, работали так, как хочет правительство.

В сфере высоких технологий, природных ресурсов, финансов и других видов деятельности правительство, если и не производит товары напрямую, то настаивает на том, чтобы крупные компании придерживались государственной линии.

Этот подход в некоторой степени напоминает модель, которую, как говорят, использовали другие страны северо-восточной Азии в период послевоенного расцвета, хотя возможности для коррупции и степень социального контроля, осуществляемого китайским правительством с помощью новых технологий наблюдения, в сегодняшнем Китае ужасны.