Опровержение нового кейнсианства: жесткость зарплат и вынужденная безработица

1. Введение

В 1960-е годы, когда австрийский подход игнорировался, основные разногласия в популярной литературе возникали между кейнсианцами и монетаристами. Мейнстримная точка зрения относительно тех или иных экономических теорий соответствовала точке зрения Милтона Фридмана, а именно: «основные различия между экономистами носят эмпирический, а не теоретический характер». Таким образом, общая концептуальная основа позволила кейнсианцам и монетаристам, двум основным школам, полемизировать между собой.

Но сейчас больше не существует общей концептуальной основы, даже в рамках ортодоксальной экономики. Существует, по крайней мере, несколько разновидностей кейнсианства, которые в важных отношениях несовместимы друг с другом. Тем не менее, наиболее существенным фактором, затрудняющим простое сравнение разных направлений, является то, что некоторые из них основаны на представлении о рынках, которое рассматривает их как «постоянно очищающиеся и приходящие в равновесие», в то время как другие считают неспособность рынков «очищаться» основной проблемой.

Кейнс и более ранние ортодоксальные кейнсианцы пытались объяснить рецессии так, как если бы рынки, включая рынок труда, уравновешивались без очищения. Почти в любом другом контексте уравновешивание и очищение рынка рассматриваются как синонимы, но возможность и вероятность «равновесия с неполной занятостью» является центральным тезисом Кейнса.

Провал этой точки зрения был предопределён обычной логикой. Как указывает Генри Хэзлитт, «Кейнс никогда правильно не говорил нам о причинах безработицы. Ведь эти причины всегда влекут за собой некоторое неравновесие, некоторую неадекватность во взаимоотношениях ставок заработной платы, цен, процентных ставок или других издержек». Иными словами, идея о рынке труда в равновесии в масштабах всей экономики с избыточным предложением рабочих («вынужденная безработица») бессмысленна с точки зрения обычного определения «равновесия».

Ошибки кейнсианской теории безработицы можно было безопасно игнорировать до тех пор, пока кейнсианская экономика полностью доминировала в академической экономике. В 1970-х годах, когда кейнсианская гегемония начала рушиться, поведение рынков труда снова стало предметом макроэкономических дискуссий. С монетаристской точки зрения Фридман в конечном итоге предложил описание функционирования рынков труда, в котором колебания уровня безработицы можно объяснить отставанием между временем изменения общего уровня цен и восприятием работниками этого изменения. Предложение рабочей силы будет временно нарушено до тех пор, пока сохранится это отставание.

Однако, появившаяся новая кейнсианская экономика – это обнадеживающий путь кейнсианцев к возрождению, и концепция эффективной, жёсткой заработной платы (она будет рассмотрена ниже) рассматривается как спасение кейнсианской модели от некейнсианской критики.

Как макроэкономическая концепция, теория эффективной заработной платы терпит неудачу, поскольку полностью абстрагируется от взаимосвязи рынков и игнорирует некоторые из наиболее важных аспектов конкуренции как рыночного процесса. С помощью концепции эффективной заработной платы новые кейнсианцы считают, что они защитили кейнсианские модели от критики, поставив неэлегантный анализ рынка труда Кейнса на прочную микроэкономическую основу. Хотя теория неверна, новые кейнсианцы считают, что таким образом они убедительно доказали обоснованность аргументов в пользу государственного управления экономикой.

2. Что такое теория эффективной заработной платы?

2.1 Модель рынка труда Солоу

Нобелевский лауреат Роберт Солоу был одним из первых, кто сформулировал модель эффективной заработной платы, которая подразумевала бы жесткость* заработной платы и, следовательно, вынужденную безработицу**.

*Номинальная жёсткость — способность цены сопротивляться или не соответствовать изменениям спроса и предложения.

**Вынужденная безработица — концепция, обозначающая класс безработных, которые стали таковыми не в силу своего желания.

Прежде, чем приступим к анализу модели Солоу, сделаем небольшую ремарку. Почему на рынке труда происходит безработица? Самый адекватный ответ состоит в том, что цена рабочей силы (заработная плата) слишком высокая по каким-то причинам и, следовательно, фирмам не выгодно нанимать остальных рабочих, которые с радостью бы трудоустроились. Получается, что они являются вынужденно безработными.

В модели Солоу существует большое количество одинаковых конкурентоспособных фирм, которые максимизируют прибыль. Для упрощения анализа предполагается только один параметр, требующийся для производства товаров — рабочая сила. Выпуск продукции фирмы, как минимум частично, зависит от усилий, которые прилагают работники. Ключевым элементом модели является предположение о том, что более высокая заработная плата вызывает более высокие усилия со стороны работника.

Интерпретация проста. Фирма хочет найти заработную плату, которую мы обозначим условно w*, чтобы минимизировать затраты на единицу эффективной рабочей силы или, что эквивалентно, максимизировать усилия работников на доллар. Это происходит при w*, где среднее усилие равно максимальному (или же предельному) усилию. Таким образом заработную плату выгодно платить выше равновесной.

Основная идея модели состоит в том, что оптимальная заработная плата w* полностью независима от рынка труда. То, что определяет заработную плату, — это не стандартное предложение рабочей силы и спрос на рабочую силу, а только функция усилий, которой обладают работники и о которой знают фирмы. Это имеет важные последствия. Во-первых, поскольку все фирмы идентичны, каждая выбирает w*, что подразумевает потенциальное неравновесие на рынке труда. Всякий раз, когда w* превышает равновесную заработную плату возникает вынужденная безработица. Это показано на графике 1.

Во-вторых, поскольку заработная плата не реагирует на спрос на рабочую силу, колебания кривой спроса на рабочую силу влияют только на количество нанятой рабочей силы, а не на уровень заработной платы. Таким образом, модель, по-видимому, объясняет большие изменения в занятости (вызванные неравновесной заработной платой) по сравнению с относительно небольшими изменениями в заработной плате (потому что все они выше равновесной).

Приведенная выше модель Солоу поражает тем, что она не создает неравновесия из-за препятствий для функционирования рынка, из-за несовершенства рынка или не максимизирующего поведения, а именно из-за поведения, максимизирующего прибыль. Сама цель максимизации прибыли заставляет фирмы игнорировать рынок при установлении заработной платы. Модель Солоу получила похвалу (Йеллен, 1984) и расширение (Саммерс, 1988), а также относительно небольшое количество критических замечаний (например, Белланте, 1994). Однако, насколько нам известно, наиболее проблемные (и скрытые) допущения в модели не обсуждались. Так что же с ней не так?

Функция усилий представляет собой предположение о том, что усилия работников меняются в зависимости от заработной платы, но нелинейно. С самого начала необходимо уточнить, что как заработная плата, так и производительность труда являются переменными, измеряемыми в единицу времени. Следовательно, почасовое усилие E (приводящее к определенной почасовой производительности) является нелинейной функцией почасовой заработной платы w.

Представляется разумным предположить, что предельное усилие E’(•) будет уменьшаться с какой-то точки. Независимо от того, насколько высока предлагаемая почасовая заработная плата, существует верхний предел того, сколько человек может приложить усилий.

Как было показано выше, затем фирма устанавливает оптимальную заработную плату w*, чтобы удовлетворить эластичность затрат на единицу заработной платы. Следуя этому условию, модели эффективной заработной платы продолжают утверждать, что это приводит к жесткости заработной платы, потому что цена не корректируется в соответствии со спросом. И опять же, в модели считается, что функция усилий определяется заработной платой, поэтому работник при снижении заработной платы до равновесного уровня уменьшает свои усилия.

Однако это противоречит природе функции усилия. С тех пор как Шапиро и Стиглиц представили в своей основополагающей статье «Решение работника об усилиях» (1984), усилие E(•) определяется работником, а не заработной платой. Если работнику не удается найти работу с оплатой определенной желаемой заработной платы за единицу усилий, он получает четкий сигнал рынка о том, что его услуги слишком дороги. Затем работник должен предложить более низкую цену — то есть он должен снизить свою заработную плату при сохранении такого же уровня усилий/его повышении. Такой процесс сопоставления не только возможен, но также часто наблюдаем.

Так же можно поставить под сомнение выводы о неравновесии рынка, сделанные на основе функций усилий. Наиболее важным следствием модели является то, что нельзя ожидать, что фирмы будут устанавливать заработную плату в основном в часах, превышающую равновесную. Однако вместо этого в реальности фирмы планируют количество единиц усилий, которые им требуются. Затем они нанимают соответствующее количество рабочей силы, которая обеспечит это количество усилий, то есть либо много дешевых работников с низким уровнем усилий, либо несколько дорогостоящих работников с высоким уровнем усилий, но по равновесной заработной плате. На этом этапе мы уже можем сделать вывод: учитывая, что функция усилий полностью определяется предпочтениями работников, для вынужденной безработицы не существует места.

Так же стоит заметить еще одну вещь. Производственная функция имеет только один вход — рабочую силу. Обычно это оправданное упрощение для моделирования только одного рынка труда с рабочей силой и одного рынка капитала.

Однако давайте расширим модель, сделав её более реалистичной. Солоу моделирует рынок труда как единый с однородной рабочей силой, обозначаемой переменной L. Это серьезное неправдоподобное допущение, которое препятствует стандартному экономическому анализу — и, соответственно, стандартным результатам.

В отличие от модели Солоу, давайте определим, что каждый уровень усилий, обозначаемый E, представляет собой отдельный вид труда. То есть теперь мы различаем труд разного качества в зависимости от усилий, которые вкладывает в него работник. Для простоты обозначения давайте также предположим, что количество типов (качеств) рабочей силы конечно, т. е. варьируется от некоторой низшей рабочей силы L1 до рабочей силы высшего качества LN.

Задача оптимизации в этой форме проясняет, почему отношение к труду имеет решающее значение. Теперь фирма по-прежнему выбирает эффективность усилий, выбирая заработную плату, но формально делает это, выбирая конкретный рынок труда. Последствия этой переформулировки имеют далеко идущие последствия. Фирмы по-прежнему максимизируют прибыль, выбирая оптимальный уровень усилий, но поскольку сейчас мы рассматриваем рынки труда как неоднородные, фирмы делают это, выбирая оптимальный рынок труда для найма рабочей силы. Таким образом, поиск и установление оптимальной заработной платы сводится к выбору рынка труда и выплате его равновесной заработной платы. Однако это означает, что неравновесная заработная плата не может возникнуть и вынужденная безработица отсутствует!

2.2 Модель рынка труда с асимметрией информации Шапиро-Стиглица

Во второй очень известной версии моделей эффективной заработной платы Шапиро и Стиглиц (1984) подробно остановились на ранней литературе, включив в нее несовершенную информацию. Их основная идея заключалась в том, что, когда фирмы не могут в совершенстве контролировать усилия работников, они могут выбрать более высокую заработную плату, чтобы отговорить работников от увиливания. Суть модели Шапиро-Стиглица не в том, что более высокая заработная плата просто стимулирует более высокие усилия, что было достаточным основанием в базовой модели Солоу. Вынужденная безработица может «дисциплинировать» работников, неся издержки потери работы. Более простым языком, фирмам выгодно платить выше равновесия, что бы те рабочие, которые могли потенциально увиливать от работы, этого не делали.

Начать стоит с того, что эмпирически эта теория не выдерживает критики. В современных фирмах существует система бонусов для рабочих. Выплачивая всем сотрудникам премию, основанную на достижении общей цели, фирма вводит внешние эффекты между усилиями сотрудников и благосостоянием их коллег. Это создает стимулы для сотрудников следить за своими коллегами и побуждать их работать усерднее. Взаимный мониторинг может принимать две формы. Во-первых, существует давление со стороны сверстников в форме прямого наказания коллег, которые не работают усердно и увиливают от работы, а также давление со стороны рабочих, вызванное негативным чувством из-за того, что они работают не так усердно, как коллеги. Во-вторых, сотрудник может наказать коллегу, сообщив руководству об увиливании. В любом случае, взаимный мониторинг является дополнительным наказанием, налагаемым на коллег, которые работают ниже (или выше) нормы усилий, установленной группой, или увиливают.

Исследование Кнеза и Симестера демонстрирует, что фирмы применяют такую систему и успешно преодолевают проблему увиливания от работы.

Однако существует более фундаментальная проблема. Похоже, что Шапиро и Стиглиц использовали терминологический трюк с читателем, чтобы доказать свою правоту. Ситуация в модели следующая: человек может быть либо занятым, либо безработным; далее, если он работает, он может работать или увиливать. Если кто-то уклоняется, он вообще не работает и, следовательно, не прилагает никаких усилий. Как бы тривиально это ни звучало, это имеет решающее значение для выводов. Шапиро и Стиглиц заставляют нас поверить, что люди на самом деле предлагают что-то сделать для потенциального работодателя, но почему-то не могут получить работу. Однако, как пишут сами авторы, они не предлагают работать — вместо этого они увиливают. Следовательно, не может быть вынужденной безработицы. Когда Шапиро и Стиглиц называют безработицу вынужденной, на самом деле они жалеют работников за то, что им не платят за то, что они не работают.

Путаница слов вызвана использованием категории «занят, но увиливает». Для экономического анализа не имеет значения, праздно ли человек сидит дома и называется безработным, или он праздно сидит на работе (увиливает) и называется «занятым». Экономическое значение двух категорий — занятых, но увиливающих, и безработных — идентично: человек ничего не производит. Тем не менее, по логике Шапиро и Стиглица, когда кто-то предлагает увильнуть от работы в w*, а фирмы, зная это, не предлагают ему работу, его называют «вынужденно безработным». Если бы Шапиро и Стиглиц не использовали термин «занятые» для тех, кто не работает на своей работе, они никогда бы не пришли к такому выводу.

Помимо прочего, Шапиро и Стиглиц разделяют понятие кривой предложение на двое. В их модели кривая предложения рабочей силы также включает тех, кто на самом деле не хочет поставлять рабочую силу заданного качества. Только тогда авторы смогут придумать кривую NSC для обозначения тех, кто действительно будет работать. Но по понятным причинам, те, кто хотят увиливать, но являются безработными из-за этого, нельзя относить к кривой предложения на рынке труда. Они просто не являются рабочими в фундаментальном смысле.

На данный момент можно прийти к выводу, что в модели Шапиро-Стиглица нет вынужденной безработицы. Работники добровольно выбирают уровень своих усилий при любой заработной плате. Если фирмы знают, что при определенной заработной плате и определенном уровне занятости дополнительные работники будут увиливать от работы, и по этой причине не предлагают им работу, то ничего недобровольного характера не происходит. Кривая NSC в действительности совпадает с правильной кривой предложения рабочей силы.

2.3 Ценообразование по Кальво

Широко используемые в настоящее время новокейнсианские модели обычно основываются на ценообразовании Кальво (форма ценообразования, зависящего от времени). Суть ценообразования по Кальво состоит в наличии «издержек меню». Как объясняет Грегори Мэнкью:

Одна из причин отсутствия немедленной корректировки цен, обеспечивающей расчистку рынков, состоит в том, что изменение цен стоит денег. Для изменения цен фирма, возможно, должна будет выслать новый каталог своим клиентам, распространять списки с новыми ценами среди своих торговых представителей или, как например, в случае ресторанов, печатать новые меню. Эти издержки корректировки цен, называемые «издержками меню», заставляют фирмы корректировать свои цены не постоянно, а от раза к разу.

Вопрос издержек меню это вопрос о том, насколько фирмам затратно корректировать цены. Первое, с чего стоит начать, это то, что у нас нет ни малейшей теории, которая объясняла бы, почему издержки меню высокие.

Почему изменение цены должно быть дорогостоящим? Почему фирма не может создать правила условного ценообразования и таким образом сокращать издержки с негибкостью? Если изменение цен обходится дорого, то для фирмы должно быть еще более затратно изменение других вещей, например, занятости, однако это самый гибкий показатель в фирмах.

Новый монетарист Стивен Уильямсон иллюстрирует так же выгоду от жесткости цен:

Предположим, я продаю зубные щетки в определенном месте. Есть много способов определить, сколько зубных щеток я продаю по какой цене. Я мог бы поторговаться с каждым покупателем, который входит в дверь, относительно того, за сколько я продам щетку. Я мог бы каждый день указывать время, когда я буду продавать столько зубных щеток с аукциона, возможно, продавая их по отдельности на английском или голландском аукционе. Однако, все мы знаем, что неэффективно торговаться за зубную щетку или продавать зубные щетки на аукционе. Тем не менее, торг может быть эффективным, когда я покупаю дом, и аукцион может быть эффективным, когда я хочу продать уникальный объект.

Иными словами, даже если жёсткость по Кальво есть, это не провал рынка, а его эффективный ответ на то, что Уильямсон и другие новые монетаристы называют «несовершенством обмена». Предметно формулируя, основная суть состоит в том, что потребители и продавцы не могут «найти» друг друга. В каждой рыночной сделке, по своей сути, должна быть своя цена. Как пишет Фрэнк Шостак:

Рыночная цена — это реальное историческое явление, количественное соотношение, при котором в определенном месте и в определенную дату два человека обмениваются определенным количеством двух определенных товаров… Рынок генерирует не цены на землю или автомобили в целом или ставки заработной платы в целом, а цены на определенный участок земли и на определенный автомобиль и ставки заработной платы за исполнение определенного вида услуг.

Однако если предприниматель будет заключать каждую сделку с каждым потребителем, это принесет гигантские издержки. Быть может, он потратит время, поскольку потребитель не захочет покупать товар при любой цене. В условиях крупных фирм это задача в принципе невыполнима. Иными словами, как писал Хоппе, «цены настолько жесткие или гибкие, насколько они должны быть». Предпринимательская ценовая политика определяется запросами потребителей и постоянно адаптируется к ним. Например, цены на билеты в кинотеатры меняются очень медленно и кажутся несколько жесткими, потому что потребители предпочитают это; в отличие от этого, цены на предметы концессии в театре, такие как безалкогольные напитки, попкорн и конфеты, постоянно изменяются купонами, подарочными картами и ежедневными специальными предложениями.

Более того, как показал Уильямсон, жёсткость цен не коррелирует с изменениями в занятости.

Так же, все цены или почти все цены почти всегда являются неравновесными ценами. Цены остаются неизменными в промежутках между экспериментальными корректировками предпринимательской деятельности. Корректировки производственного плана направлены на увеличение прибыли, но не всегда являются успешными. В промежутках между экспериментами предприниматели сопротивляются изменению цен, потому что их сдерживает стоимость неправильного принятия решения, хотя они также понимают, что текущая цена в некотором смысле также высока, и почти всегда можно получить более высокую прибыль, изменив на неизвестную в настоящее время правильную цену.

Достаточно легко сделать вывод, что теория жесткой заработной платы не дает и даже не способствует ответу на вопрос о том, почему заработная плата не корректируется непрерывно, чтобы предотвратить любое отклонение от полной занятости. Но новые кейнсианцы, а также их основные критики задают не самые подходящие вопросы, касающиеся бизнес-цикла. Вопросы гибкости заработной платы и цен имеют второстепенное значение. Конечно, они не являются маловажными, но они связаны с проблемой, которую Хайек назвал вторичным сокращением, а не первичными, причинными событиями, которые инициируют первичное сокращение. Действительно, если у нас нету кризисов, то жесткость не представляет проблемы. Проблему представляет политика правительства относительно удержания зарплат на высоком уровне, которая может приводить к плачевным последствиям.

3. Оптимальная теория безработицы

Итак, подытожим. Моделирование труда как неоднородного приводит к принципиально иным выводам по сравнению с подходом, основанным на едином рынке, применяемым в моделях Солоу и Шапиро-Стиглица. Модель Кальво так же даёт сомнительный ответ на то, почему существует безработица.

Для надлежащего учета неоднородности работников лучше использовать модель, разработанную Кельвином Ланкастером.

Модель Ланкастера постулирует, что потребители фактически выбирают между товарами в соответствии с их характеристиками, т. е. функция потребительской полезности принимает вектор характеристик в качестве своего аргумента. Связь между товарами и характеристиками устанавливается с помощью двух аксиоматических принципов, вытекающих из повседневного опыта:

1. Один товар может обладать несколькими различными ценными характеристиками.
2. Ряд различных товаров может иметь некоторые совершенно одинаковые характеристики.

Используя математическое преобразование из пространства товаров в пространство характеристик, Ланкастер показывает несколько интересных результатов. Если характеристик товаров меньше, чем самих товаров, то некоторые товары вообще не будут приобретены данным потребителем. Это будут те товары, которые не обладают привлекательным сочетанием характеристик со скидкой по цене, чтобы удовлетворить данным требованиям.

Модель характеристик легко учитывает основные особенности рынков труда, которые можно наблюдать на практике, прежде всего, высокий уровень специализации работников и тщательный отбор в процессе подбора вакансий для большинства вакансий. Кроме того, эта модель идеально подходит, потому что, в отличие от товаров, работники могут самостоятельно изменять характеристики, которые они предлагают (например, низкие или высокие усилия).

Вместо товаров рассматриваются характеристики работников — типы, которые предлагают свою работу на рынке, и каждый из работников обладает рядом характеристик. Опять же, кажется естественным предположить, что количество характеристик ниже, чем количество отдельных работников, поскольку фирмы, как правило, ищут ограниченный набор знаний и навыков.

Учитывая характеристики работников, фирмы не будут рассматривать всех кандидатов на свои вакансии, а скорее будут искать тех, у кого наиболее выгодное сочетание желаемых характеристик со скидкой по их ценам. Важнейший вывод модели касается важности относительных цен характеристик рабочей силы: если работник с низким уровнем усилий или низкой квалификацией является безработным, он должен либо значительно снизить свою заработную плату, либо изменить предлагаемую характеристику на высокую трудоспособность или высокую квалификацию. Другой вариант для работника — поиск работодателя с другой функцией полезности. Возможность вынужденной безработицы исключается, поскольку безработица проистекает просто из несоответствия характеристик заработной платы. До тех пор, пока работники готовы приспосабливаться, разрыв в уровне безработицы можно легко преодолеть.

4. Вывод

Теория жёсткости заработной платы является популярным аргументом, используемым для демонстрации того, что рациональное рыночное взаимодействие порождает проблемы и вынужденную безработицу. Однако, во-первых, модели эффективной заработной платы игнорируют наиболее важную особенность рынков труда: неоднородность рабочей силы. Таким образом, единицы труда с высокими и низкими затратами усилий рассматриваются как полностью взаимозаменяемые, что, однако, с точки зрения фирмы, безусловно, не может быть. Во-вторых, данные о эффективной заработной плате страдают значительным внутренним несоответствием: возникающая в результате безработица классифицируется как вынужденная, хотя она является результатом решения работника об усилиях, в котором нет ничего жесткого, кроме собственных предпочтений работника.

Проблемы «увиливания» можно ликвидировать внутренним мониторингом, а жёсткость цен по Кальво строиться на фундаментально неправильных предпосылках, и не подтверждается эмпирически.

В качестве альтернативы рынок труда может быть смоделирован с помощью характеристик, которыми обладают работники, как это было первоначально предложено для рынка товаров Ланкастером. Этот подход основан на более сложном анализе, но приводит к тем же выводам. Когда какой-то работник остается безработным, он оказывается в тупике решения проблемы оптимизации рынка. В результате ему приходится либо существенно изменять свою заработную плату, либо существенно изменять набор предоставляемых характеристик. Таким образом, он может повернуть решение проблемы в свою сторону и получить работу. Обе эти модификации усиливают основное утверждение о том, что свободное рыночное взаимодействие не может привести к безработице иначе, как добровольно.

Источники:

Основная работа: Pavel Ryska, Jan Průša «Efficiency Wages and Involuntary Unemployment Revisited»

————————————————————————————————————————

Дополнительные работы:

Stephen Williamson «Sticky prices and the Keynesian Narrative», «Sticky Prices and Keynesian Economics».

Robert F. Mulligan «Accounting for the Business Cycle: Nominal Rigidities, Factor Heterogeneity, and Austrian Capital Theory».

Don Bellante «Sticky Wages, Efficiency Wages, and Market Process».

Henry Hazlitt «The Failure of the "New Economics"».

Meng Hu «Criticism of the Efficiency-Wage Theory».

Joseph T. Salerno «Who's Afraid of Sticky Prices?».

————————————————————————————————————————

Автор компиляции переводов: Алексей Черешнев.