Польско-советская информационная война
Политическая реальность Европы резко меняется в начале XX века: после Первой Мировой войны во многих странах устанавливаются военные диктатуры. Они начинают играть определяющую роль в развитии значимых регионов – будь то Восточная, Южная Европа или Пиренейский полуостров. Теперь это уже не далёкая Латинская Америка, теперь это не несколько лет правления Кромвеля в Англии или недолгий период французской революции: иные режимы (например, франкистская Испания) просуществовали десятки лет.
К таким режимам можно также отнести Польшу: даже и до диктатуры Пилсудского военные играли определяющую роль в жизни этого государства. Притом, подобные режимы были весьма антидемократическими. За это их укоряла даже Чешская национал-социалистическая партия, в ходе предвыборной кампании в 1935 году заявившая, что Чехословакия осталась единственным прибежищем демократии в Восточной Европе, которой угрожал германский, венгерский и польский фашизм. (источник: Приступа Н.Н. Концепция «национального социализма» Чехословацкой национально-социалистической партии (1930—1940-е гг. “Российские и славянские исследования”, 2008 г. вып. 3)
Появляются также и тоталитарные режимы. Чаще всего, тоталитаризм определяют как политическую систему, при которой государство максимально контролирует общества. И исходя из этого признака некоторые исследователи полагают, что «СССР был даже более тоталитарен, чем гитлеровская Германия. Поскольку подавление частной собственности исключило один из главных инструментов социальной автономии граждан в отношении государства» (источник: Фюре Ф. Прошлое одной иллюзии. M.: Ad Marginem, 1998). Ханна Арендт добавляет, что тоталитаризм отличается от тираний и диктатур тем, что совершает массовые репрессии, а не одиночный террор против политических противников (источник: Арендт, Ханна. Истоки тоталитаризма / Пер. с англ. И.В. Борисовой, Ю.А. Кимелева, А.Д Ковалева, Ю.Б. Мишкенене, Л.А. Седова. Послесл. Ю.Н. Давыдова. Под ред. М.С. Ковалевой, Д.М. Носова. М.: ЦентрКом, 1996. — 672 с. Библиограф.: С. 639-664; Указ. имен: С. 664-670. ISBN 5-87129-006-Х.).
Вместе с тем, СМИ начинают играть всё большую роль. Из-за распространения грамотности, а также усовершенствования и удешевления печати аудитория медиа увеличивается крайне сильно. Так, во Франции количество ежедневных газет увеличилось с 28 (в 1865 г.) до 471 к началу XX столетия, в Англии – с 14 (в 1846) до 247. В США в начале XX века выходило более 2000 ежедневных газет, подавляющее большинство городов имели одну газету или более. В Германии в это же время издавалось более 7000 газет и журналов разной периодичности. А в 1910 в США выпускалось уже 2600 ежедневных газет (источник: Беспалова А.Г., Корнилов Е.А., Короченский А.П., Лучинский Ю.В., Станько А.И. История Мировой Журналистики. Москва – Ростов-на-Дону: Издательский центр «МарТ», 2003).
И эта тенденция постепенно доходила до менее развитых стран Европы. Тем соблазнительнее для недавно установленных режимов использовать СМИ для пропаганды. Хотя не всегда цензура была тотальной (как в сталинском СССР), хотя при военных диктатурах и существовала свободная пресса, но безусловно медиа оказывали большое влияние на общество. Пресса, связанная с государством, в этих странах (а также в тоталитарных образованиях) становилась удобным инструментом в руках власти, который транслировал нужное мнение о проводимой политике (источник: Т.С. Мазурина. Медиасистемы в обществах переходного типа: опыт Испании и России. Медиаскоп. Выпуск №2. 2010г.).
Польско-советская информационная война в межвоенный период может отлично показать, насколько различались системы СМИ двух политических систем: военной диктатуры и тоталитарного социализма. Кроме того, Польша и СССР были прямыми конкурентами, которые сразу после своего возникновения начали воевать между собой. История пропаганды обеих стран начинается с войны, которая и определила характер двух систем СМИ.
Не машина, а металлолом. Почему польская пропаганда была такой противоречивой?
Взглянем сначала на то, как была устроена польская система пропаганды. В Польше времён Второй Речи Посполитой, по утверждению ряда исследователей, например, Эльжбеты Кашубы (источник: Elżbieta Kaszuba. Wrocław. System propagandy państwowej II Rzeczypospolitej (1926-1939). Dzieje Najnowsze, Rocznik Xxxv 2003, 3 PL ISSN 0419-8824 Studia I Artykuły). пропаганда была плохо организована, не было центрального органа, отвечавшего за неё, что и отличало это страну от Советского Союза. Более того, порой встречались противоречия в пропаганде, так как она исходила из интересов разных ведомств. Даже после событий 1926 года, когда в ходе Майского переворота Пилсудский установил военную диктатуру (режим Санации), отстранив от власти президента Станислава Войцеховского и тогдашнее правительство, система пропаганды кардинальным образом не изменилась.
Власти начали активно заниматься пропагандой лишь в 1937 году, через 2 года после смерти Пилсудского. Тогда создали Лагерь национального объединения (ONZ), мощное политическое движение, насчитывавшего 100 тысяч участников и представленного в парламенте 4 созыва. Оно поддерживало военачальника Эдварда Рыдз-Смиглы как продолжателя курса Пилсудского. Её печатным органом стала Gazeta Polska («Польская Газета»), которая была образована ещё в 1929 путём слияния газет («Эпоха») и («Голос Правды»). К 1938 году тираж этого издания составил 30 тысяч экземпляров. Это было влиятельное издание – так, в нём публиковался, например, Игнаций Матушевский, бывший министр финансов. До 1931 года главным редактором журнала был основатель издания, занимавший высокие должности в Минобороны, Адам Коч, после него Богуслав Медзинский (министр почты), а затем Мечислав Старзинский.
Стоит отметить, что «Голос Правды», поглощённый Польской Газетой, сначала издавал Войцех Стпичиньский. Его заменил Адам Коч из-за политических разногласий. Тем не менее, Стпичиньскому удалось стать редактором журнала Kurier Poranny («Утренний Курьер») и впоследствии стать депутатом. Выходит, пропаганда не была единой – а политические разногласия допускались и не приводили к репрессиям? Означало ли это, что систематизированной пропаганды в этот период вообще не существовало?
Нет, ей занимались польские военные. Министр обороны Польши Владислав Сикорский в 1925 создал специальную комиссию по ведению пропаганды на случай войны. Но в концепции предполагалось, что она должна быть направлена на граждан Речи Посполитой и в мирное время. Её возглавил Юзеф Заяц, генерал, воевавший с большевиками с 1920 года.
Большую роль играл Военный Научно-Образовательный Институт (WINW), деятельность которого контролировал 3 отдел Генштаба. Помимо исследований, он занимался пропагандой, направленной на военных. Стоит также сказать, что ключевые армейские журналы вроде Bellona («Беллона») и Żołnierz Polski («Польский Солдат») издавал именно WINW.
Особенно примечательна Bellona, выходившая ежемесячно с 1918 по 1939. Он был посвящён, прежде всего, развитию военной мысли. Благодаря историку Вацлаву Токарзу, удалось создать качественный научный журнал, являвшийся ориентиром для остальных. Кроме публикаций, посвящённых изобретениям, всегда публиковались статьи, в которых анализировались военные кампании разных периодов.
Более предвзятым был Польский Солдат, где, помимо военного, имелся литературный отдел, в котором публиковались тексты, превозносящие режим Пилсудского, а также политические анекдоты. Его фишкой стали репортажи, представляющие Польшу в позитивном свете, притом, часто они были посвящены событиям, лишь косвенно связанным с военным ремеслом, будь то лыжный пробег в горах, который организовали, чтобы почтить память польских воинов, сражавшихся против большевиков, или же испытания новых моделей парашютов (источники: Żołnierz Polski: pismo poświęcone czynowi i doli żołnierza polskiego. R.19, nr 6 (21 lutego 1937). Żołnierz Polski : pismo poświęcone czynowi i doli żołnierza polskiego. R.21, nr 11 (11 kwietnia 1939). Журнал был основан в 1919, Всеми его главными редакторами были военные. Среди наиболее известных – Артур Оппман – редактор также журнала Podoficer («Унтер-офицер») и Адам III Ковальский, редактор журнала Polska Zbrojna («Вооруженная Польша») и Redut («Редут»), связанных с Минобороны.
Помимо WINW, на центральном уровне издательскую деятельность координировали созданные в 1927 Государственное Управление Физкультуры и Военной Подготовки (PUWFiPW) и Федерация Польских Союзов Защитников Отечества и Союз Резервистов (FPZOOiZR). Они занимались военной подготовкой, как гражданских, так и военных, тоже имели свои издания на уровне страны. Деятельность же локальной военной печати контролировали окружные командования корпусов.
Действовали на поле прессы и органы военной разведки. В августе 1921 года была проведена реорганизация информационной службы разведки, вопросы пропаганды передали в ведение МВД. Теоретически отдел II Генерального штаба (собственно, разведка) не должен был участвовать в делах прессы. Однако II отдел до 1924 тесно сотрудничал с гражданскими властями, способствуя репрессиям против неугодных. И хотя в 1924-1926 годах сотрудничество между военными и гражданскими в деле пропаганды пошло на спад, после Майского переворота оно значительно усилилось.
Можно заключить, что пресс-служба II отдела играла важную роль. Уже в 1919 году под её влиянием основные столичные журналы, например, Kurier Polski («Польский Курьер»), Gazeta Polska («Польская Газета»). Кроме того, она во время польско-советской войны руководила распространением прессы среди войск. Часть изданий отдел распространял бесплатно, субсидируя при этом издательство (источник: Notkowski, Andrzej. Państwowa polityka prasowa Drugiej Rzeczypospolitej 1918-1939: centralne ośrodki dyspozycji (resorty ministerialne: Biuro Propagandy Wewnętrznej). Работала она и с мирным населением Восточных территорий страны или Кресов, издавая журналы, такие как Ojczyzna («Родина») и Front («Фронт»).
В 1930-е у военных появляется координационный орган, Комитет обороны Республики, разрабатывающий руководящие принципы по управлению страной. Секретариат комитета в июле 1936 года представил исследование, из которого следовало, что польское общество находится в глубоком кризисе из-за слабой организации и отсутствия объединяющей идеи. В этом, в частности, обвинили СМИ, потому на прессу усилили давление. Начали создавать молодёжные военизированные организации, такие как Юные Трудовые Корпуса. Создали даже и академический легион, чтобы повлиять на настроения в оппозиционных режиму вузах.
Военные также постоянно напрямую субсидировали прессу. Официальный отчет о расходах Министерства военных дел за бюджетные годы 1933/1934 и 1934/1935 годов (до 31 декабря 1934 года) сообщает, что на журналы и издательства ведомства тогда передали соответственно 23,1% и 17,0 % тогдашних официальных государственных субсидий на прессу и другие издательства.
Но не стоит забывать, что наиболее важным органом, организовывающим пропаганду, был Президиум Совета Министров. Это он в 1920 создал Бюро Внутренней и внешней пропаганды, которые занимались агитацией среди населения. Официальный призыв звучал так: «пробуждение патриотического духа, борьба с пораженчеством в народе и осознание необходимости активной помощи государству в борьбе с врагом». (источник: AAN. PRM. Rekt. 34. BPW, t. 1, k. 6 (rozporządzenie Rady Min. o powołaniu BPW 5 VIII 1920).
И впоследствии он координировал всю деятельность пропаганды, юридически всегда являясь высшим органом власти, а на практике усилив своё влияние к концу 1930-х, когда пропаганда в Польше стала более централизованной.
Репрессиями занималось МВД, точнее отдел прессы, подведомственный Общественно-Политическому Отделу. Хотя в период восстановления государства пресс-служба не имела конкретных компетенций. Лишь в конце 1922 года компетенции отдела были конкретно определены: теперь он надзирал над типографиями, театрами и кино. Однако проявилась слабость бюрократии, лишённой долгое время государственности Польши. Ещё Пилсудский отмечал совсем незадолго до этого, в 1916 году, что «поляки не верят ни в какую бюрократию». Так, из донесения Мельхиора Ваньковича, начальника отдела прессы в 1922-1926 годы следует: «У меня было 26 чиновников. Но они были в основном поэты, интеллигенты, многие потом повышались, но не в смысле карьеры чиновника они стали известны. Только мой заместитель принадлежал к чиновникам». (источники: J. Piłsudski, Myśli, mowy i rozkazy, Wydawnictwo «Kwadryga», Warszawa, 1989 ISBN: 83-85082-01-8. K. Kąkolewski, Nieciekawe były listy tego dnia (rozmowa z M. Wańkowiczem), „Literatura”, 1974, nr 42).
Но после майского переворота положение дел меняется: чиновники, поддерживающие Пилсудского, сменяют интеллигентов. С 1924 года начинают отслеживать политические настроения в журналах и вносить в специальные картотеки. С 1926 года начинают больше внимания уделять финансовому стимулированию и давлению – начинают собирать подробную статистику о положении дел, например, в типографиях. С 1927 года отчёты становятся ежегодными. Ещё сильнее МВД стало следить за журналами, поднимающими общественно-политическую тематику, ежемесячно предоставляя отчёты в местные органы власти (источник: M. Pietrzak, Reglamentacja wolności prasy w Polsce 1918—1939, Warszawa 1963, s. 104—105).
Кроме того, через МВД шло финансирование «правильных» изданий. Так, в одной из выборных кампаний Пилсудский через политотдел МВД незаконно проспонсировал ряд изданий, чтобы они поддержали «нужную партию». Например, в 1927 на Львовский журнал «Польское слово» было потрачено 120 тысяч злотых, а на еженедельник «Волынское обозрение» в Луцке в 1928 – 6 тысяч злотых.
Также пропагандой ещё с 1919 занимался и VI отдел пресс-службы МИД. Прежде всего, министерство распространяло сообщения для журналов через подконтрольные информагентства, такие как Agence Economique et Financière, Агентство East Express и Агентство East. Сам МИД также мониторил публикации в прессе и составлял свои сообщения, как для прессы, так и для руководства страны.
Впоследствии хотя этот отдел министерства продолжал быть подотчётным Правительству, он обрёл больше полномочий, в частности, цензурируя любые сообщения, передаваемые дипломатическими учреждениями Польши национальным агентствам новостей и журналам. Также он строго контролировал публикации Польского Телеграфного Агентства (PAT).
VI отдел был реорганизован в 1932 году, там осталось 30 сотрудников. В его состав входили два отделения: политическое и пропагандистское. Первое насчитывало шесть подотделов: общий, экономический, немецкий, англо-американский, романских государств и государств на юго-востоке; а второе – четыре подотдела: общий, пропагандистский, культурный и научный (источник: Andrzej Notkowski Państwowa Polityka Prasowa Drugiej Rzeczypospolitej 1918—1939 Kwartalnik Historii Prasy Polskiej 19/4, 5-34 1980).
МИД активно выдавал гранты, лишь в 1935— 1936 годах их от МИДа получали, журналы «Утренний Курьер», «Польский Курьер», «Иллюстрированный Ежедневный Курьер», «Время» и журнал «Авангард» (Awangarda) и «Молодой поляк» (Młody Polak). Кроме того, редакторам упомянутых журналов Министерство часто устраивало поездки в разные европейские страны и представляло их к высоким наградам.
Кроме того, МИД и напрямую регулировал прессу. Например, 17 августа 1931 был издан циркуляр, предписывающий подведомственным органам ужесточить контроль над прессой, чтобы предотвратить публикацию неправильно влияющих на отношения Польский с другими странами.
После майского переворота Министерство финансов также активно поддерживало проправительственные издания, делая при этом шаги, неблагоприятные для материальных интересов оппозиционной прессы. Субсидировались и политические журналы, в том числе и через подведомственные организации. Например, в 1930— 1935 гг. от польского банка, Банка национального и государственного холдинга, Сельскохозяйственного банка субсидии получили, к примеру, «L' Echo de Varsovie», «Warsaw Weekly» и другие (источник: Rudziński, Informacyjne agencje..., s. 92—97, 104—105; tegoż O koncernach „prasy czerwonej” i „IKC” w latach 1926—1939, „RHCzP”, t. 7: 1968, z. 1).
Основной формой пропаганды проправительственной прессы со стороны Минфина было предоставление платных объявлений. Оно, управлявшее многими большими предприятиями, было крупнейшим поставщиком рекламных объявлений для прессы.
Помощь, которую проправительственная пресса получала от ведомств, таких как почтовой сберкассы, табачной и спиртовой монополий была большая плату за рекламу. Лишь в период с 1931 по 1936 различные издания получили 2 млн. 228 тыс. злотых. В 1938 планировалось передать Минфину размещение всех государственных объявлений, но только в лояльных изданиях. Консервативный журнал «Время» писал: «Пресса услужливая, послушная, <…> будет их получать. Те, кто не захочет следовать таким директивам, будут лишены их» (источники: Min. Skarbu. Dep. V Podatków i Opłat, sygn. 5792, 5968, 6338; . Trepiński. Cenzura w prasie warszawskiej przed drugą wojną światową, oprać. „RHCzP”, t. 11: 1972, z. 1; Próba uzależnienia prasy, „Czas”, 7 III 1938).
Наряду с денежными субсидиями и распределением объявлений Министерство Финансов также использовало другие, более косвенные меры поддержки прессы: налоговые льготы и погашение банковских долгов. Из наиболее важных изданий помощь такого рода получили, например, варшавский журнал «Голос Правды» и краковский «Иллюстрированный Еженедельный Курьер». (источник: J. Pelczar s ki, Niektóre fakty z historii koncernu „Ilustrowany Kurier Codzienny”, „Prasa Współczesna á Dawna”, 1958, nr . 2).
В гораздо более узком диапазоне участвовала пресс-служба Министерства промышленности и торговли. Его деятельность была связана с одним аспектом – правительственной помощью в поставках бумаги «правильной» прессе, притом, только до 1923 года. Впервые поставки решили начать после конференции 12 марта 1920 года. В последний раз это министерство пытались сделать арбитром в спорах между СМИ и предприятиями бумажной промышленности на конференции 2 октября 1923 года – но уже в следующем году кризис разрешился, а во время потрясений 1928 года – этими проблемами занимался уже Союз издателей журналов.
Пропаганду старались сделать всеобъемлющей – в 1938 году окончательно оформился новый устойчивый пропагандистский аппарат. Им руководил уполномоченный от Правительства, который также лично отчитывался перед главнокомандующим. Уполномоченный работал со следующими органами пропаганды: Комитет по координации пропаганды (куда входили все министры и представители президиума Совета министров), Малый Комитет по Координации пропаганды и Бюро по координации пропаганды. Последнее примечательно тем, что занималось подготовкой материалов и выполнением поручений уполномоченного. В ней были 9 секций, включая ответственную за СМИ. Каждая секция имела своего председателя, секретаря и комиссию. Самой важной была секция тезисов пропаганды, формулирующая задачи бюро, его организацию и координировавшая пропаганду. Помимо этого, каждая секция сама разрабатывала программу действий (источник: Obsada personalna Komitetu i Biura Koordynacji Propagandy, II 1938, CAW Gab. WSWojsk. I 300).
Означало ли это, что к концу своего существования Польша выработала устойчивую систему пропаганды? Нет. Даже и в 1939 Польская пропаганда работала хаотично. Независимые издания часто имели свой взгляд на происходящее. Станислав Цат-Мацкевич издавал журнал Słowo («Слово»), с 1922 года по 1939 в Вильно. Его финансировал консервативный политик, князь Ян Радзивилл. Он во время Майского переворота поддержал Пилсудского, был он также сенатором в Сейме. Казалось бы, он не должен был иметь проблем с властью. Однако из-за политических разногласий с главой МИД Юзефом Беком его журналу мешали, а Мацкевича арестовали на 17 дней. Дело было в том, что «Слово» поддерживал союз с Германией и конфронтацию с СССР, когда как МИД Польши иначе смотрел на вещи.
А сатирический журнал Mucha («Муха»), издававшийся ещё с 1868, к примеру, не рассматривал СССР как значительную угрозу. В 1939 году, перед войной с Германией, он публиковал, по большей части, карикатуры, высмеивающие фашизм. СССР доставалось разве что за пакт Молотова-Риббентропа. Над Сталиным смеялись меньше, чем над Муссолини – союзником Гитлера. За весь 1939 год (когда было издано 37 выпусков) лидер Италии появляется на главной обложке Мухи 6 раз, когда как Генсек СССР – единожды. В 1938 году Сталин не появляется ни разу, а Муссолини – 5 раз.
Но, несмотря на такую хаотичность, польский историк Анджей де Лазари вывел из образов, создаваемых СМИ Польши негативные черты Советского Союза и его граждан, которые ярче всего проявлялись в карикатурах (источник: Andrzej de Lazari, Oleg Riabow, Między młotem a sierpem, Polityka nr 18 (2450), 1 maja 2004). Жители СССР изображались азиатскими захватчиками, грубыми и неотёсанными слугами евреев. К наиболее показательным карикатурам можно отнести Wyprawa na Europę (Экспедиция в Европу) – где советские лидеры (Ленин, Троцкий и Чичерин) изображаются в виде средневековых воинов, которые сетуют, что у Красной армии нет резервов. Это пародия на картину Васнецова «Богатыри». Также можно отметить карикатуру 1937 года – Kongres Sowietów (Конгресс Советов), на котором все присутствующие выглядят как Сталин. Она высмеивает тоталитаризм, который низвёл Советы до ничего не значащего органа власти. Выходят и серии карикатур. Та же «Муха» создаёт комикс о приключениях глупого и омерзительного героя, Моисея Давидовича Коммунистера, воплощавшего советскую власть (источник: Mucha: szkice satyryczno-humorystyczne: zebrane przez F. Kostrzewskiego i H. Pillatego. R.55, nr 49 (7 grudnia 1923).
Вообще антисоветская пропаганда велась в рамках Прометеистского проекта. Его создал Юзеф Пилсудский. Он был направлен на усиление национализма народов, живущих на окраинах СССР, чтобы ослабить конкурента.
Часто прометеистские пропагандистские издания появлялись при поддержке различных институтов. Многие издания поддерживал Восточный институт в Варшаве. Его бюджет формировался благодаря вливаниям МИДа и Минобороны, что делало его сильно ангажированным.
Какие же издания поддерживал Восточный институт? Среди них ежеквартальный журнал Wschód-Orient (выходил с 1930 по 1939), а его главным редактором был Влодзимеж Бончковский. Журнал издавался от имени Молодежного кружка востоковедов при финансовой поддержке Восточного института в Варшаве. Публикации там зачастую затрагивали раздробленность СССР, а сам Советский Союз определялся как тюрьма народов. Это показано в пропагандистских статьях, где рядом с фактами и статистикой соседствуют штампы вроде «армяне находятся под ярмом СССР» (источник: Legenda o rosyjskim ormianofilstwie i ormianskim rusofilstwie. Wschód, Orient: kwartalnik poświęcony sprawom wschodu. 1938, nr 2).
Также издавался «Польско-Украинский Вестник», направленный на рост национального сознания украинцев и укрепление их лояльного отношения к Польше, что подрывало позиции Советского Союза. В журнале публиковались статьи, посвящённые как политике, так и культуре. Он появился в 1932 и закрылся в январе 1939, так как начал критиковать политику правящего режима по отношению к украинцам. Его редактором был Бончковский. Но, несмотря на разногласия, ему разрешили издавать аналогичный ежемесячный журнал «Проблемы Восточной Европы». (источники: S. Mikulicz, Prometeizm w polityce II Rzeczypospolitej, Warszawa 1971, s. 207. W. Kozaсzuк, Bitwa o tajemnice. Służby wywiadowcze Polski i Rzeszy Niemieckiej 1922—1939, wyd. 2, Warszawa 1969, s. 117.
Стройная советская пропаганда — что дала симфония партии и армии?
Чем отличалась тоталитарная пропаганда в СССР от «военизированной» польской? Структура советской пропаганды была проще польской, так как первая предполагала монопольное сосредоточение информации в руках государства. За несколько лет после декрета «О печати» (7 октября 1917), запрещавшего оппозиционные газеты, «О монополии на печатание объявлений» (8 ноября 1917), «Положения о военной цензуре» (23 декабря 1918) и прочих репрессивных мер по отношению к СМИ (вроде тотального изъятия частных типографий) никаких легальных альтернатив у советского читателя просто не стало.
Дело в том, что СССР был государством, которое целиком было завязано на идеологии – а за идеологическую составляющую отвечала коммунистическая партия. Она должна была отвечать за агитацию. Да и к тому же, декреты публиковались именно в «Газете Временного рабочего и крестьянского правительства» (источники: Декрет о печати. Декреты Советской власти. Т.I. М., Гос. изд-во полит. литературы, 1957. Декрет о введении государственной монополии на объявления. Декреты Советской власти. Т.I. М., Гос. изд-во полит. литературы, 1957. О Военной Цензуре (Положение; приказ В. Рев. Сов. № 436). Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917—1918 гг. Управление делами Совнаркома СССР М. 1942, стр. 1390-1392.)
Впрочем, поначалу из-за революции и гражданской войны первую скрипку в деле пропаганды играли военные. Организационно-агитационный отдел — возник 7 февраля 1918 года, подчинялся непосредственно РККА. Несколько раз его реструктуризировали, а в апреле 1919 года расформировали, создав политотделы, однако пропаганда продолжала находиться в ведении армии. Совет Обороны начал активно заниматься агитацией, создавая с 13 мая 1919 агитпункты на станциях. Хотя и Совнарком ещё с 1917 имел своё издание для военных, «Армия и флот рабочей и крестьянской России», так что задел для будущей централизации был обеспечен (источник: 13 мая. Постановление Совета Обороны об организации агитационно-просветительных пунктов на узловых станциях и на местах посадки войск. Декреты Советской власти. Т. V. 1 апреля – 31 июля 1919 г. – М.: Политиздат, 1971.)
В том же году начинают издаваться пропагандистские издания, такие как: «Известия Центрального Комитета Российской Коммунистической партии (большевиков)», «Вестник агитации и пропаганды», «Коммунист», «Юный Коммунист», военные журналы «Политработник» и «Красноармеец». Пропаганда пронизывает всю Красную Армию – в 1919 году в Красной Армии издавалось более 90 фронтовых, армейских и дивизионных газет. (источник: Кузнецов И.В. История отечественной журналистики (1917–2000): учеб. комплект (учеб пособие; хрестоматия) / И.В. Кузнецов. — 5-е изд., стер. — М.: Флинта, 2018. — 640 с. ISBN 978-5-89349-369-6).
Работу вели и с населением – создавались агитбригады, что путешествовали по городам на пароходах или поездах. На местах они организовывали шествия, просвещали население, выслушивали жалобы, организовывали культурные мероприятия. Тем не менее, далеко не все были политически грамотны, потому на IX съезде РКП(б) приняли решение создать в июне 1920 агитпроп отдел ЦК партии. 12 ноября 1920 был создан орган системы пропаганды, направляющий остальные структуры – Главполитпросвет. Однако на деле он сам подчинялся Реввоенсовету.
Партийная пресса была разнообразна, её адаптировали для разных слоёв населения, например, «Беднота» (очевидно, для бедных), «Гудок» (газета железнодорожников). Иногда в крупных газетах ряду социальных групп выделяли свою страницу. Например, в «Правде» были разделы «Красноармеец», «Женщина-работница». Советская пропаганда также пыталась завладеть умами и других народов. Газеты печатали на других языках. Эту задачу выполняли более 80 изданий. Наиболее ранней была «Коммуна», выходившая с ноября 1918.
Одним из центральных событий стало возникновение 7 сентября 1918 года телеграфного агентства РОСТА, чьи заметки (декреты власти и новости) должны были перепечатывать все газеты. Оно также подчинялось Главполитпросвету – его ликвидировали лишь в 1935, создав ТАСС.
РОСТА издавала также влиятельные издания: газету «АгитРОСТА», журналы «Красная звезда» и «Красный журналист». Именно РОСТА распространяли плакаты «Окна РОСТА», в которых автором стихов и рисунков был Маяковский как в городах, так и посредством агитпоездов и агитпароходов. Кроме того, это агентство координировало деятельность журналистов, рассылая им инструкции, как организовывать газеты на местах. Издавался журнал «Журналист», в котором выходили методические рекомендации, рассчитанные на 1 человека – так как зачастую в провинции много грамотных и «идеологически верных» не хватало.
Положение дел в печатной прессе, как ни странно, в 1920 году было лучше, чем во время введения НЭПа, когда издания перевели на хозрасчёт и многие газеты закрылись, либо резко снизили тиражи. Для сравнения: в 1920 году печаталось 1080 газет, тогда как в июле 1922 – всего 313. Тираж «Правды», например, в 1922 г. снизился в два с половиной раза – с 250 до 100 тыс. экземпляров. Новая экономическая политика, то есть отход от военного коммунизма и допущение частного капитала в экономику, началась как раз после завершения основных боевых действий против белых и чуть раньше подписания Рижского мира с Польшей (перемирие на этом фронте действовало с 12 октября 1920). Советское государство, как и Польское, в начале своего существования именно из-за войны активно развивало пропаганду. Притом, Советской России это было вызвано необходимостью противостоять не только полякам, но и Белому движению.
Значение и сила печати в период правления Сталина усиливаются. С 1928 по 1940 годы тиражи газет увеличились в 4 раза, а число периодических изданий – в 4,5 раза. Становится жёстче цензура: в ноябре 1938 г. ЦК ВКП(б) принял постановление, в соответствии с которым «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого куса истории ВКП(б)», в соответствии с которым от центральных до краевых и областных газет должны были присутствовать отделы пропаганды (источник: ЦК ВКП(б) "О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском "Краткого курса истории ВКП(б)". Государственное издательство политической литературы. М., 1938).
Кроме того, Главлит, орган цензуры, основанный ещё в 1922 при Сталине получает всё больше полномочий. Это защищало советскую пропаганду от конкуренции и предотвращало распространение «неправильных мнений». Так, 1929, Главлит начинает регулировать даже танцы через сеть Гублитов (местных органов цензуры) (источник: А. Суетнов. Тур вокруг цензуры. Недальняя история // Журналистика и медиарынок: журнал. — 2006. — № 9).
Стоит также сказать, что в 1930-х многие ведущие журналисты будут казнены. К примеру, такая судьба постигнет главного редактора газеты «Беднота» Сосновского, критиковавшего власть и обвинённого в троцкизме. Но и в 1920-х ему придётся тяжело. В 1923 его отстранили от должности главного редактора «Бедноты», в 1928 был отправлен в ссылку, а в 1929 был приговорён к 3 годам тюрьмы (с продлением срока наказания). Хотя он и смог ненадолго вернуться в Москву после освобождения и даже начать заниматься журналистской деятельностью, в 1937 его расстреляли. Так, облик советской журналистики между двумя советско-польскими конфликтами значительно изменился. Исчезали и газеты, а «Беднота» слилась в 1931 с «Социалистическим земледелием».
Но были и более стабильные издания, определявшие характер пропаганды. Несмотря на сокращение тиражей и числа изданий во время НЭПа, в 1924 году появляется очень значимая газета «Красная звезда», которую издают ведущие лица СССР: В.А. Антонов-Овсеенко, С.С. Каменев, А.С. Бубнов. Во вступительном слове объявили: газета будет «лабораторией военной мысли».
Таковой она и стала, именно в ней публиковались материалы, объяснявшие новшества и реформы. Характерны её методы пропаганды: их можно назвать «позитивными», а не «негативными». Что я имею в виду?
Подача информации о событиях сентября 1939 в Польше была непредвзятой: ограничивались лишь сухими сводками. Речь Гитлера в выпуске от 2 сентября 1939 приведена без комментариев – да и вообще, как и сводки о войне Германии с Польшей размещена на последней странице (источник: Красная звезда. 2 сентября 1939 №200. Электронная библиотека ГПИБ). Зато в том же выпуске в статье «Основы повышения могущества Красной Армии» восхваляется новый закон о всеобще воинской повинности. Сравнение этого документа с зеркалом, в котором «отражается жизнь могучего Советского Союза» уже не тянет на сухие сводки. Да и даже в номере от 18 сентября, посвящённому польскому походу Красной армии того же года акцент в статьях акцент делается именно на силе Красной армии, правильности марксизма и населении Украины и Белоруссии, жаждущем освобождения. «Польские паны» практически не упоминаются (источник: Красная звезда. 18 сентября 1939 №214. Электронная библиотека ГПИБ). А немецкое наступление освещается также сухо. Иначе говоря, это издание транслировало «позитивную» пропаганду, восхваляющую СССР.
Впрочем, официальный рупор компартии газета «Правда» уделила значительное место проблемам Польской республики в статье «О внутренних причинах военного поражения Польши», вышедшей 14 сентября (источник: О внутренних причинах военного поражения Польши // Правда. 14 сентября 1939. СССР — Германия. 1939-1941. Секретные документы. — М.: Эксмо, 2011). Там разбору режима «национального угнетения и бесправия» и вообще в корне неправильной политики Польской республики отведена целая колонка на первой полосе. Кроме того, этот текст распространяли и в отрыве от газеты, например, на листовках.
Эта публикация стала официальным обоснованием решения Молотова 8 сентября начать боевые действия после ложного сообщения о падении польской столицы в ходе конфликта с Германией. Однако передислоцировать части Красной армии смогли позднее. Лишь 17 сентября началось наступление, а статья в «Правде» вышла раньше запланированного.
Вообще, эта газета, как основное печатное средство партии много внимания уделяла международным делам, в частности во время советско-польской войны (источник: Барынкин А. В. Вторая Речь Посполитая в отражении советской политической пропаганды 1919-1921 годов (по материалам газеты «Правда») // Вестник СПбГУ. Сер. 6. 2012. Вып. 2. С.126-132 - 0,5 п.л.). В статье за Н. Бухарина «Свободолюбивые убийцы» за 10 января поляков обвиняют в расстреле миссии Красного Креста, характеризуя их как «свободолюбивых убийц». Сообщения о том, что возглавлявший миссию Б. Веселовский и сопровождающие его занимались агитацией, игнорировались, хотя так полагает ряд историков, таких как Ю. Мархлевский (источники: Бухарин Н. Свободолюбивые убийцы // Правда. 1919. 10 января. Ю.Ю. Мархлевский. Война и мир между буржуазной Польшей и пролетарской Россией: пер. с пол. / Ю. Мархлевский; Рос. Социалистич. Федератив. Совет. Респ. - [М.]: Гос. изд-во, 1921. - 42, [1] с.).
В агитации журналисты правды не чурались прибегать к осмеиванию конвенционально признанных добродетелей, таких как верность союзническим интересам. В стихотворении Демьяна Бедного «Два жупана», помещённого в «Правде» приводятся следующие строчки о Пилсудском:
«Пан в другом жупане — едут англичане!
Пляшет пан вельможный у них на аркане…»
Некоторые новости просто приходилось выдумывать, частично или полностью. Использование штампов вроде «число безработных все растет» в статье «Что творится в Польше» ни к чему журналистов не обязывало. То же касается и источников информации, которые были якобы анонимными, вроде «хорошо осведомленного источника», например, в материале «Рост коммунистического движения». Да и кроме того, порой, утверждения обосновывались буквально слухами, как в статье «Подготовка к мобилизации». Притом, обе статьи направлены на то, чтобы доказать нестабильность Польской республики, то, что её социальные и национальные противоречия должны вскоре обнажиться. Однообразные заголовки вроде «Забастовки сапожников» и иных рабочих, публикуемые из номера в номер, вкупе с отсутствием какой-либо позитивной информации о той стране формировали у читателя мнение о неразрешимом кризисе в Польше.
Большой акцент делался на притеснении национальных меньшинств в Польской республике. Статьи вроде «Еврейские погромы в Польше» регулярно появлялись во время советско-польской войны. Этот вопрос поднимался и в нотах, в которых польскому правительству вменялись обвинения в агрессии ««погромы и расправы, которые стали повседневным явлением в практике польских войск… обагрили кровью улицы Вильно, Лиды, Пинска и бесчисленного количества других городов и сёл» (источники: Болеславский Ю. Что творится в Польше // Правда. 1919. 10 июля. Рост коммунистического движения // Правда. 1919. 25 сентября. Подготовка к мобилизации // Правда. 1921. 5 марта. Забастовка сапожников // Правда. 1920. 4 апреля Еврейские погромы в Польше // Правда. 1919. 15 марта. Документы внешней политики СССР. Т. 2. М.: Госполитиздат, 1958, с.43).
Украинский вопрос освещался перед наступлением поляков весной 1920 года – тогда коммунистом в борьбе с поляками требовалось заручиться поддержкой населения Украины. Именно тогда часто стали появляться материалы под заголовками вроде «Крестьянское восстание в Волыни» или: «Под игом польской шляхты». Иначе говоря, «Правда» делала всё, чтобы создать впечатление о том, что положение дел в Польше ужасно (источники: Крестьянское восстание в Волыни // Правда. 1920. 21 марта. Под игом польской шляхты // Правда. 1920. 17 марта).
Большую роль в советской пропаганде, направленной против Польши, сыграли карикатуры. Польский историк Анджей де Лазари вывел из образов, создаваемых СМИ СССР негативные черты Польской республики и поляков. Итак, вышло, что – поляки ненасытны и кровожадны, жирны и горды, угнетают пролетариат и имеют имперские комплексы, хотя одновременно является «собакой Антанты». Среди наиболее примечательных карикатур, Лазари выделил: «Litwa dla mnie» (Литва для меня), «Если не хотите воевать больше, идите войной против Панской Польши» (Окна РОСТА), «Польша – собака Антанты» и «Коси вовремя». На последней картине Польская республика преподносится как верный друг белого движения, хотя она заключала перемирие с коммунистами во время похода Деникина на Москву. (источник: Andrzej de Lazari, Oleg Riabow, Między młotem a sierpem, Polityka nr 18 (2450), 1 maja 2004).
Стоит заметить, что информационная война продолжала разворачиваться и в то время, когда противостояние между Польшей и СССР не было столь острым, как во время войны. Так, советский журнал Красноармеец и Краснофлотец в выпуске от 5 апреля 1929 года раскритиковал польский журнал Żołnierz Polski («Польский Солдат»), «поздравив» таким образом это издание с юбилеем. Авторы разгромной статьи под псевдонимами Б. П и В. Гр. обличают Польского Солдата в ангажированности. В нём появляются статьи, обосновывающие необходимость завоеваний, например, «Любовь Вождя». В ней говорится о любви Пилсудского к Вильно и о необходимости взять этот город к Рождеству любой ценой (источник: Б. П и В. Гр. ZOLNIERZ POLSKI (О Журнале «Польский Солдат».) Красноармеец и Краснофлотец, 5 апреля 1929г.).
Сильно критикуют примитивный юмор, от которого несёт «царским антисемитским душком», а также рассказ «Мельница на гребле» (источник: Zbrojownia Wojskowa Biblioteka Cyfrowa, Żołnierz Polski, Warszawa nr.1 1 stycznia 1928), в которых «большевики выведены как какие-то вандалы, готентоты», не способные на эмпатию и избивающие старика, рыдающего над телом сына.
В заключении авторы приходят к мысли, что этот журнал во многом воспроизводит царские порядки в своём юморе и пропаганде. Во многом, как замечают в «Красноармейце» и при режиме Пилсудского воспроизводится политический кодекс и полиция Российской империи. Журналисты замечают: «Мы уверены, что пилсудчина, будучи последовательной до конца, наследует также… бесславный конец царской клики!»
Популярным пропагандистским рупором стал также издававшийся «Красной Звездой», сатирический журнал «Военный Крокодил», выходивший с 1924 по 1926. Но, конечно, самым важным и существующим поныне оказался «Крокодил», основанный в 1922 году и издаваемый сначала как приложение к «Рабочей газете» и превратившийся в самостоятельное издание и единственный всесоюзный сатирический журнал после закрытия всех остальных к 1933 году, включая популярный «Лапоть».
Хотя и его коллектив затронули сталинский террор. В 1933 его обвинили в антисоветской агитации – ряд сотрудников и редактора Мануильского сместили с поста, а с 1936 по 1940 многих бывших журналистов репрессировали. Коснулось это и Кольцова, который стал издавать «Крокодил» вместо Мануильского, превратив этот журнал и ещё ряд изданий в органы пропаганды. В 1938 его арестовали, а в 1940 – расстреляли.
Стабильными оставались методики пропаганды, к примеру, прибегание к использованию передовых технологий. В 1933 был разработан и построен агитсамолёт АНТ-20 «Максим Горький» по случаю творческого юбилея знаменитого писателя. Просуществовал он до 1935 года, за это время успев «поприветствовать» челюскинцев, пролетая над Красной площадью и установить 2 мировых рекорда по грузоподъёмности, оказав мощный пропагандистский эффект. Однако, 18 мая 1935 года во время дистанционного полёта, в агитсамолёт врезался истребитель, тот рухнул и упал на дачный посёлок. В тот день погибли 49 человек. Официальная советская пресса возложила всю вину на пилота Благина, пилотировавшего истребитель и совершившего ошибку. Польская пресса попыталась воспользоваться случаем и через 3 месяца после трагедии, 12 сентября 1935 в Варшавской газете русских эмигрантов «Меч» было опубликовано письмо с антикоммунистическими воззваниями, якобы подписанное Благиным (источник: Киянская О. И., Фельдман Д. М. Очерки истории русской советской литературы и журналистики 1920-х — 1930-х годов: Портреты и скандалы. М.: Форум, 2015. С. 240—273).
«Правда» была инструментом в руках партии, ни о какой независимости речи ни шло. Примечателен тот факт, что, как отмечает исследователь А.В. Решетов, «летом 1939 г. о Польше писали еще в целом нейтрально, в то время как о Германии чаще всего негативно». Так же вело себя государство: в выпуске «Правды» от 5 июня 1939 г. (№ 154) было сообщение о вручении президенту Польши верительной грамоты от полпреда Советского Союза (источники: Решетов А. Польский вопрос в сентябре 1939 г. (По материалам прессы и дипломатической почты)// / Близкая дистанция ХХ век: работы победителей Третьего открытого конкурса студенческих и аспирантских работ "Актуальная наука" памяти О.Н. Кена/ сост. В. Д. Кен. — СПб.: КОСТА, 2011. - С. 30 – 51. «Правда» 5 июня 1939 г. (№ 154)).
Тон этой газеты изменился после подписания пакта Молотова-Риббентропа 23 августа 1939 года. Такое изменение риторики впечатлило посла Третьего Рейха в СССР Шуленбурга: «Прессу как подменили. Не только прекратились все выпады против Германии, но и преподносимые теперь события внешней политики основаны в подавляющем большинстве на германских сообщениях, а антигерманская литература изымается из книжной продажи…» (источник: Оглашению подлежит: СССР—Германия, 1939–1941: Документы и материалы / Сост. Ю. Фельштинский. М., 2004. Телеграмма № 179 от 16 августа 1939 г.).
Хотя информационная война между Польской республикой и Советским Союзом, порой, всё же затухала, несмотря на соседство, наличие территориальных, исторических, экономических и идеологических споров. В межвоенный период между СССР и Польшей предпринималось несколько попыток сблизиться. Прежде всего, речь шла о культурном сотрудничестве. Так, полпредство Советского Союза помогало организовать встречи с польской творческой интеллигенцией Эренбурга и Маяковского (источник: Иванов Ю.В. Очерки истории российско (советско)-польских отношений в документах. 1914–1945 годы. — М.: Международные отношения, 2014. — 384 с. ISBN 978-5-7133-1487-3).
Попытка создания Общества культурного сближения Польши с СССР для обмена книгами была провалена в 1935 году. Тем не менее, она показала желание СССР сблизиться с, казалось бы, враждебной ему страной. Однако это касалось именно культурной сферы – в отношении польских СМИ Советские власти были крайне категоричны. Предложение продавать в Польше — «Известия», а в СССР — «Польскую Газету» отвергли.
Подводя итоги, можно сказать, что Советский Союз имел централизованную систему пропаганды, в которой, особенно при Сталине, проявление вольнодумства приводило как минимум к отстранению от журналистской деятельности, если не к казни. Он централизованно финансировал прессу, быстро избавляясь от неугодных и стимулируя наиболее лояльных. В то же время в Польше, несмотря на военную диктатуру, аресты журналистов, стимулирование проправительственных и подрыв деятельности антиправительственных изданий – сохранялись свободные СМИ, конкурировавшие со властью и на поприще пропаганды, кроме того, министерства поддерживали разные медиа. Следовательно, тоталитарный строй, где пресса национализирована имеет больший шанс на успех в информационной войне, нежели диктатура.
Кроме того, тоталитаризм имеет ещё одно преимущество в деле пропаганды. Ханна Арендт в книге «Истоки тоталитаризма» отмечает, что пропаганда в тоталитарных режимах направлена вовне, так как они стремятся достичь лояльного отношения сомневающихся к себе. Но, по её словам: «Где тоталитаризм обладает абсолютной властью, он заменяет пропаганду идеологической обработкой» (источник: Арендт, Ханна. Истоки тоталитаризма / Пер. с англ. И.В. Борисовой, Ю.А. Кимелева, А.Д Ковалева, Ю.Б. Мишкенене, Л.А. Седова. Послесл. Ю.Н. Давыдова. Под ред. М.С. Ковалевой, Д.М. Носова. М.: ЦентрКом, 1996. — 672 с. Библиограф.: С. 639-664; Указ. имен: С. 664-670. ISBN 5-87129-006-Х.). Отличие последней от пропаганды заключается в том, что она последовательна. В идеологической обработке не приходится использовать ложь – она предназначена для тех, кого тоталитарный режим ещё не подчинил. Ярким примером могут послужить нацистские концлагеря, где была запрещена пропаганда – её заменило лишь следование дисциплине (Источник: Himmler H. Nazi conspiracy. Vol. 4. P. 616 ff.). Но это же справедливо и для ГУЛАГа – он был направлен на крайне интенсивную эксплуатацию (часто несовместимую с жизнью) ресурсов организма человека, а не на идеологическую обработку (источник: Н.Ю. Белых. Гулаг как система подневольного труда (на материалах Вятского ИТЛ НКВД - МВД СССР, 1938-1953 гг.). Вестник Вятского государственного университета. 2010 г.).
Так что советская пропаганда была дополнительно усилена, ей не приходилось много работать с основным населением СССР. Она делала акцент на работу с не совсем лояльными элементами. Как правило, это были национальные и религиозные меньшинства – поляки входили в их число.
В то же время из-за наличия независимых СМИ в Польше (даже во времена Санации) и в некоторой степени конкурентной политической среды – польская пропаганда была направлена, во многом, на своих собственных граждан. Однако, польские власти не оставляли попыток повлиять на мнение населения Кресов, обращая антисоветскую пропаганду, главным образом, на него.
Автор: Михаил Розен