Путь на юг, 2007 (2 часть)
Ростов-на-Дону – город очень красивых, улыбающихся людей. Нет, здесь не ходят и улыбаются, но если с кем-то заговорить, все очень приветливые. «Мне очень редко незнакомые люди помогают втаскивать рюкзак в маршрутку. А еще, здесь много девушек с такими же темными вьющимися волосами как у меня» - думала я ранним утром в маршрутке «Ростов-Таганрог».
Ребята-организаторы, Женя, Паша и Жорик, были студентами Таганрогского Радиотехнического института, «радика», и снимали частный дом на всю тусовку. Пока мы с Женей ехали по Таганрогу на трамвае, я с интересом разглядывала частный сектор: деревянные домики, заборы увитые виноградом, двухэтажные кирпичные дома с коваными балконами, на улицах вместо кленов и тополей растет грецкий орех, на газоне пасется козел.… Нет, реально, среди трамвайных путей, тротуаров и киосков, на клочке зеленой травы привязали козла пастись! Для меня, дикого городского жителя, это был разрыв шаблонов.
Я сидела на кухне-веранде, в небольшом уютном деревянном домике. Это все-таки потрясающее ощущение, когда кругом дерево, а не кирпич, и уж тем более не стекло и бетон. Здесь есть нормальные душ и туалет. Но помыться можно только ночью – днем напора воды не хватает, и водопровод не работает. Очень хочется пойти гулять, но на меня навалилась какая-то необъяснимая усталость. Хотя, почему необъяснимая? Если спать по 2-4 часа в сутки, да еще и с такими приключениями, кто угодно устанет.
Вечером ребята стали собираться на квартирник. Я была какая-то совсем вялая, через каждые 2-3 песни начинала разговаривать с публикой, благо было с кем поговорить. Ребята принесли и подарили мне свои диски. Глядя на эту внушительную стопку, в голову начали закрадываться невеселые мысли: сколько же у меня на квартирнике музыкантов, которым совершенно не куда себя девать! Собраться, отрепетировать песни, сыграть концерт для своих, записать живой альбом, издать его на домашнем компьютере... и все. Иногда играть, в перерыве, на концертах заезжих бардов, типа меня. На этом фантазия останавливается. Потом следует взрослая жизнь: вышка, жена/муж, дети, сад/огород, работа. Альбом так и останется на полочке. Как надгробная плита на могилке мечты. Да пара фоток на память, где еще молодые, красивые, с гитарами. И для них это нормально. И, глядя на эту теплую душевную компанию, улыбчивых, людей, невольно начинаешь задумываться - а может это действительно нормально? Может это я не права? Может я зря все это затеяла, и надо было сидеть дома, и работать в институте с девяти до шести?
Прямо передо мной сидели два мальчика, классических эмо. На вид им было лет по четырнадцать. На них были одинаковые черные джинсы, розовые футболки, черные волосы были зачесаны на одну сторону, в ушах тоннели. Никто их не знал, они пришли по объявлению на форуме. Они сидели рядом весь кварт, и внимательно слушали все песни и весь наш треп. В конце я, как обычно, спела Врага. Каково же было мое удивление, когда я заметила, что они шепотом повторяют за мной текст – это была единственная песня, которую они знали! Я поняла бы, если бы фашисты или военные запаса, но маленькие мальчики-эмо? Докатились. Интересно, как они эту песню понимают?
После квартирника ребята предложили прогуляться до моря, благо там было минут 10 пешком. Я не могла отказаться, ведь именно ради него я и приехала, именно поэтому я назначила последним пунктом моего путешествия Таганрог – здесь есть знакомые, которые могут организовать кварт и вписать, и здесь есть море!
Море было зеленым и изрядно воняло. Так как было уже темно, цвет я определила по двум гламурным девицам, вышедшим из воды, и продефилировавшим мимо нас в сторону кабака, из которого доносилась музыка. Даже в непонятном свете пляжного ночного освещения было ясно – вода представляет собой зеленую цветущую жижу. Ну конечно же, Таганрогский залив совсем мелкий, и к августу он превращается в цветущую лужу. Мы сидели на бетонных плитах, нагретых за день, к которым подкатывались зеленые волны. Я дошла до конечной точки своего маршрута, и у меня не было желания даже опустить в воду босые ноги. Я легла на плиту, закрыла глаза, и попросила разбудить меня, когда планету уничтожат. Сил куда-то идти не было.
Народ не на шутку перепугался таким поворотом событий, меня растормошили и подробно расспросили про самочувствие. Диагноз был прост – тепловой удар. Видимо я схватила его еще в Ростове, когда мы топали с трассы в город, а банданки у меня не было. Я, не без помощи, дошла до конца пляжа, где начиналась дорожка, куда подали машину – шикарный 412 Москвич с неоновой подсветкой и тонированными стеклами. Меня отвезли домой, разложили мне диван в той комнате, где был квартирник. А потом Женя предложил тем, кто не успел уйти домой, остаться у них. Все либо жили недалеко, либо попросились в этот самый неоновый Москвич, остались только два мальчика-эмо.
Была ночь, и в кране появилась вода. Вода была и горячая тоже, но я никогда не думала, что буду с таким удовольствием мыться в холодной воде. И в течение всей ночи я несколько раз вставала, чтобы дотопать до ванной и сунуть больную голову под холодную воду. И каждый раз я, завернутая в простыню, на манер римской тоги, чувствовала на себе два взгляда мальчиков-эмо, которых уложили на диване в коридоре. Они всю ночь внимательно за мной следили. А утром исчезли, и больше их никто не видел.
9 августа мы с Аней и Масяней шатались по Таганрогу. В Ростове и Таганроге мне надарили кучу дисков с местными группами, и мы искали для меня дисковый плеер. В Таганроге с ними оказалась напряженка. Мы нашли какие-то сраные Панасоники обойдя 10 или 12 магазинов, я заявила, что такое покупать не буду, и мы почапали по местным рынкам, секондам, и прочим прекрасным местам, копаться в тряпках. Теперь у меня была чудесная панамка, почти как у котенка с улицы Лизюкова, только не розовая, а бежевая. Анька предложила раскрасить ее фломастером, но я отказалась. А потом мы подумали, что хотим позвонить Ване. Ваня – лидер группы «Проповедник», местный герой рокынрола, и покоритель женских сердец, с которым мы познакомились пару лет назад во время его гастролей в Москве. Гастроли были успешными, а организация так себе, по этому его тогда вписали ко мне на Курскую. Честно говоря, на особый успех мы не рассчитывали, но Ваня таки себя явил. В итоге, картина: Анькина комната в общаге, Масяня пьет чай с булкой, Аня нарезает для меня болванки, я превращаю любимые реперские штаны в любимые реперские шорты посредством тупых ножниц. И все эти прекрасные дела у нас получаются из рук вон плохо, по тому, что посреди комнаты, на единственном стуле, сидит Ваня, и поет нам свои песни.
Итак, 30 минут до автобуса, я спешно запихиваю в бэг разбросанные шмотки, а Ванька предлагает посмотреть на море.
- Вань, какое море! Помоги рюкзак до автобуса донести
- Я на машине, успеем на море посмотреть
- Вань, я на вокзал хочу!
- Хорошо, хорошо, рюкзак в багажник давай...
Страшная зверь-машина «шестерка» поворачивает куда-то в совершенно не нужную нам сторону и набирает скорость. Я молчу только по тому, что приучена не говорить под руки водителю, борюсь с желанием убить Ваньку нахрен. Двадцать минут до автобуса… Девятнадцать минут до автобуса… Ванька нажимает кнопку на кассетной магнитоле, и салон наполняется голосом Кинчева "На пороге неба". Много-много разных мелочей, как бусинки, нанизываются на нитку, и ты вдруг в одно мгновение узнаешь узор цветной феньки-лета. Дух захватывает, когда мы выезжаем к Таганрогскому заливу. Под серо-синими тучами зеленые волны... на пороге неба. У этого ряда бусинок цвет моря и неба, голос Кинчева, и Ванькина улыбка.
Медленно карабкаясь по горному серпантину автобус пробирался в Геленджик. Как хорошо, что в 4 утра все еще спали, и никто не видел моей, прилипшей к стеклу, восторженно-дибильной физиономии. Оно черное! На самом деле черное, там вдалеке! Как будто темно-синее стекло налито в глубокое черное блюдце. А на его краю, на прибрежных скалах, раскинулся огромный порт Новороссийск. Море, скалы, бетонные ежи под ними, узкие полоски пляжей, плечи подъемных кранов, плотины и дамбы, и ярко-желтое солнце, поднимающееся от горизонта. И памятники героям Великой Отечественной.
"А до войны вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою,
И падал вниз, но был спасен,
А вот теперь наверно он
Свой автомат готовит к бою..."
(с) В. Высоцкий
Вытряхиваясь из автобуса, я разговорилась с ребятами, которые ехали до Дивноморска, а так как мне в Таганроге посоветовали ехать именно туда, я решила, что это очередной пинок судьбы, и присоединилась к ним. Оказавшись на улице крошечного, но очень людного Дивноморска, я поймала прохожего, и спросила, не мудрствуя лукаво, где собственно, море? Мне махнули рукой, и сказали что море "там". И я пошла к морю.
Между городским пляжем Дивноморска и пляжем базы Газпрома, находится еще один, заброшенный. Там совсем мелко, камни и крабики, и даже немного песка. Это пляж какой-то заброшенной базы отдыха. Заколоченные двухэтажные коттеджи и хвойные рощи, под которыми примостились палатки отдыхающих. Я провела там 10 дней. 10 дней абсолютного непонятно чего. В кемпинге были в основном москвичи, которые меня считали сыном полка, и кормили как на убой. Люди приезжали либо парами, либо целыми семьями. Цены на частное жилье были космические, на гостиницы и пансионаты – еще больше. Почти все удобные подходы к морю либо огорожены, либо уже застроены. Нужно было найти любую охраняемую территорию рядом с морем, дать сторожу 70 рублей в сутки с палатки, 50 с человека в ней, и еще сколько-то с припаркованной рядом машины, чтобы иметь возможность отдохнуть дикарями. Сторож был дядька мировой: чужих гонял, а своих угощал пойманной рыбой и крабами, когда они с женой приходили к нам слушать песни. Наша стоянка выходила одним боком на забор базы отдыха того самого таганрогского «радика», в котором учились все мои таганрогские ребята. В заборе, как водится, была дырка, в которую мы лазили и, прячась от бабушек-вахтерш, бегали в цивильный душ по вечерам. А еще там были теннисные столы, и я повадилась играть с ребятами в настольный теннис. Через пару дней я настолько примелькалась бабушкам-вахтершам, что они меня не гоняли, хотя и видели, что я к ним прихожу через дырку в заборе. А я целыми днями барахталась в море, дрыхла на нагретых бетонных плитах, пела песни, травила байки, слушала байки рыбаков и учила местных 13-ти летних мальчишек играть на гитаре. Всех настолько потрясло, что я пришла одна из Москвы, в их понимании практически пешком… Именно там родилась байка про «волшебного третьего», который все допьет и дохавает. Ничего не происходило, но это было здорово. Наверное, и не стоит об этом подробно рассказывать, пусть останется как есть - море и солнце. А песок там замечательный, фиолетово-розовый. Это обкатанные морем раздробленные ракушки и панцири крабиков. Ты идешь по перламутровой водной пыли. Я думала, так не бывает.
