Зима

Терпкий сентябрь сменился дождливым октябрем, затем ветреным ноябрем, а там и зима явилась во всей своей красе. Нормальная такая московская зима: то грязь по колено, то сугробы по крыши машин. Краудфандинг завершился, но для нас с мужем Сашкой работа как раз закипела и перешла в фазу беготни.

Пока идет сам краудфандинговый проект, он находится в ведении СММщика и администратора производства. Мы с Сашкой это очень споро наладили: я вела социальные сети, общалась с людьми, проводила опросы по поводу их пожеланий и идей. Сашка искал нужные производства, сравнивал цены, узнавал условия работы, скидывал мне переписки и контакты, а я уже звонила и договаривалась.

Мой день был плотно занят работой над краудом, я 8-9 часов сидела за компом и СММила, не столько потому, что в некоторые дни почти не могла ходить, сколько потому, что времени прокрастинировать действительно не оставалось. Даже когда я гуляла вечером с ребенком, опираясь на верные норди-палки, я садилась на лавочку на детской площадке, доставала телефон и печатала заготовки для рекламных постов или записывала какие-то свои идеи. А Сашка все это ухитрялся совмещать с основной работой, причем на серьезной ответственной должности, в центральном офисе крупной компании.

К моменту, когда деньги за успешный проект упали на мой счет, мы уже точно знали – где, сколько и что будем печатать. Это Москва, наиболее технологически продвинутый город России, с наиболее развитым и дружественным сервисом, поэтому производство можно запустить удаленно, оплатив по безналу. Некоторые тиражи были достаточно большими, и мне привезли их бесплатно прямо на дом. Остальные Сашка забрал на нашей маленькой машинке.

Ох, как красиво выглядела наша 35-метровая однушечка в Южном Бутово, когда в нее загрузили 550 футболок, 300 кружек, около 500 дисков и без счету всякой мелочи типа значков, магнитиков, брелочков, открыток, постеров, медиаторов и прочих совершенно необходимых в хозяйстве вещей. Завершали эту инсталляцию два рулона пупырчатой пленки и огромная стопка разложенных в плоский кусок картона почтовых коробок. Я, муж и ребенок перемещались по квартире осторожно, чтоб ничего не задеть, иначе были все шансы быть заваленным коробками. Особенно тяжело это давалось ребенку, поэтому я старалась подольше гулять с ним после садика, на самых крутых детских площадках, с самыми высокими горками, чтоб домой сей красавец заявлялся максимально уставшим и спокойным.

Для Сашки самая жесть началась, когда пошла фасовка по заказчикам и отправка. Приходит уставший муж с работы, кушает, немного отдыхает, и мы всей семьей садимся упаковывать посылки. Упаковываем штук 40 и складываем пирамидкой посередь квартиры, ибо все углы давно и надежно заняты остальным мерчем. На следующий день я оформляю через сайт почты бланки на их отправку, печатаю на самоклейке, приклеиваю на посылки, распечатываю еще стопку заполненных бланков и иду готовить ужин. Вечером приезжает уставший Сашка, кушает, немного отдыхает, перематывает подготовленные посылки стрейч-пленкой, грузит в машину и едет на почту все это отправлять. Приезжает часов в 11-12 ночи и валится спать, чтобы в 6:50 встать на работу.

Поэтому отправка происходила раз в неделю, иногда дважды в неделю. А потом нам в помощь подключилась наша бутовская тусовка, и упаковка пошла намного быстрее и веселее! Но отправкой все равно занимался и руководил Сашка.

Я смотрела на его искренний энтузиазм и самоотдачу и вспоминала, как мы сняли эту квартиру. Она была ободрана до бетона: предыдущие жильцы начали ремонт и съехали. Мы тогда жили в Подмосковье, а у ребенка подходила очередь в московский детский сад, нам необходимо было вернуться на территорию Москвы как можно быстрее. Договор с предыдущей квартирой заканчивался 1 числа следующего месяца, то есть 1 января, прям в Новый год.

И вот весь декабрь Сашка возвращался с работы в Новое Домодедово, кушал, немного отдыхал, потом мы укладывали ребенка спать и тихонечко сбегали на машине в Южное Бутово – проводить ночной партизанский ремонт: красили, клеили обои, собирали розетки, отмывали линолеум, ванну, Сашка ремонтировал плиту, ручной отверткой собирал стеллажи, столы, кухонную мебель. Потом я оставалась на кухне мыть кисточки, а Сашка шел поспать пару часиков на оставшемся от предыдущих жильцов диванчике. Утром он отвозил меня домой, в Новое Домодедово, целовал проснувшегося ребенка, завтракал с нами и ехал на работу, а я шла спать. Как он тогда не умер, я не понимаю до сих пор.

Через три года мы разведемся, и он останется моим лучшим другом. Я всегда им восхищалась — как ему это удается? Он не яркая звездочка-душа-компании, не то чтобы кричаще-прекрасен, скорее классически красив, спокоен и импозантен. Не вызывающе харизматичен, скорее производит впечатление человека надежного, как швейцарские часы. И только его друзья знают, что это не просто образ, это — правда.

Он — парень, который успевает абсолютно все. Его ценят на работе, он в доску свой в нашем любимом клубе «Археология», у него мало друзей, но все они — с момента знакомства. Он знает все андеграундные группы и прочел или переслушал все книжки Сапковского и еще кучи совершенно разных авторов, он не забывает заехать в гости к своему дипломному руководителю, хотя выпустился из института 10 лет назад, и его до сих пор зовут обратно, заниматься наукой: изучать ежиков на зоологической станции. Он может своими руками построить дом с фундамента и перебрать машину. Он сажает себе на спину трехлетнего ребенка и отжимается несколько подходов по 20 раз. С ним можно махнуть на фестиваль на несколько дней с палатками и в соседний город на выходные.

Но это знают только самые-самые близкие. Сашка — это огромный мир, захватывающий и прекрасный. И он бы добился ошеломительного успеха, если бы умел выпустить этот мир наружу. Он очень замкнутый.

Я не думала об этом, когда писала песню «Зима». Я просто ходила и постоянно думала, что мне написать парню, которого я совсем не знаю, и который мне ничего про себя не рассказал? Я описала вымышленного героя, мир которого понимала. И, как выяснилось, угадала. Веселый балбес, который заказал эту песню, остался доволен, а я только через много лет поняла, что тогда я описывала Сашку. Ведь я никого, кроме него, тогда не видела. Он носит свой мир за пазухой и не падает даже на самом скользком льду, какая бы снежная зима ни опустилась на землю.