Новелла: Покорение дворца Яньси
| Story of Yanxi Palace
Автор: Zhou Mo
Переводчик: Melanie
Редактор: Ldc Ldc
Глава 59. Подарок
– Чтобы отпраздновать выздоровление императора, я собираюсь преподнести ему подарок.
Вернувшись из дворца Янсинь, императрица позвала к себе Вэй Инло и других дворцовых служанок:
– Выберите для меня, какая картина, по вашему мнению, лучшая?
Перед всеми были выставлены две картины. На одной был пейзаж с одинокой лодкой вдалеке и голубым небом, с которым сливалась Янцзы. На другой картине была изображена богиня Лошэнь. Богиня легко шла по дороге, и её шёлковые чулочки покрылись пылью.
Минъюй сказала первой:
– Естественно, этот пейзаж лучший. Предметы, присланные стражем Фуча, самые лучшие...
Эта фраза никак не относилась к достоинствам или недостаткам картин, слова намеренно лестные.
Человека, перед которым она хотела выслужиться, не было перед ней, императрица равнодушно взглянула на неё, затем перевела свой взгляд на Вэй Инло:
– А ты как думаешь?
– Отвечаю Вашему Величеству…
Вэй Инло на мгновение задумалась и сказала:
– Если бы выбор зависел от Инло, я несомненно бы преподнесла богиню Лошэнь.
– Почему? – спросила императрица.
– Потому что богиня Лошэнь немного похожа на императрицу.
Вэй Инло с улыбкой продолжала:
– Всякий раз, когда император увидит эту картину, он будет думать о человеке, который её подарил. Разве это не хорошо?
На самом деле она пытается угодить императрице, но в отличие от Минъюй, она искренна в своих словах, и человек, на которого она пытается произвести впечатление, находится прямо перед ней.
В итоге императрица решает преподнести “Богиню Лошэнь”.
В результате Минъюй и Вэй Инло снова поссорились. Однако теперь дела для первой обстояли не так хорошо, как раньше. Вэй Инло заменила её на посту самой любимой служанки дворца Чанчунь. Императрица даже учит Вэй Инло читать и писать, их называли хозяйкой и слугой, но на самом деле они были наставницей и ученицей. Их связь была такой глубокой, что Минъюй было трудно встать у неё на пути, она больше не могла даже насмехаться над ней в лицо.
И вот две девушки из дворцового гарема, которые пришли во дворец Чанчунь, навестить императрицу, столкнулись с гневом Минъюй.
– Её Величество императрица отдыхает, она не принимает гостей, – холодно сказала Минъюй двум молодым госпожам, стоявшим перед ней, – пожалуйста, уходите.
Если бы Вэй Инло была здесь, она бы узнала, что эти две госпожи были не кем иным, как двумя самыми выдающимися участницами отбора девушек для дворцового гарема. Одна из них - добродетельная Налань Чуньсюэ, которая выглядит как императрица, а другая - Лу Ваньвань, которая робка и боязлива, но обладает очаровательной внешностью.
Никогда прежде служанка не обращалась с ней так грубо. Лицо Налань Чуньсюэ изменилось, она тихо сунула серебро в рукав и сказала:
– Барышня Минъюй, я специально попросила привезти кровавых ласточек из Фуцзяни, чтобы преподнести Её Величеству императрице, пожалуйста, зайди и доложи ей.
Минъюй потрясла серебро и с пренебрежением бросила его обратно в руки Налань Чуньсюэ, окинув её презрительным взглядом:
– Дворец Чанчунь получил много милостей, а у вас всего лишь ничтожная кровавая ласточка. Кто раньше не видел такую?
– Ты... – Даже Лу Ваньвань, которая всегда была добродушной, немного разозлилась.
Налань Чуньсюэ взяла её за руку и мягко покачала головой:
– Понятно, тогда мы вернёмся в другой раз, чтобы поприветствовать Её Величество императрицу.
На обратном пути Лу Ваньвань не могла не пожаловаться:
– Я отчётливо слышала голоса в главном зале, но Минъюй настаивала, что императрица не может принять нас. Как она посмела презирать и унижать нас?
Налань Чуньсюэ усмехнулась и сказала:
– Если дворец Чанчунь не пускает нас, разве нам больше некуда пойти? Отправляемся во дворец Чусю!
Была ночь, две фигуры мелькнули во дворце Чусю. Свет был тусклым, на оконной бумаге отражались три силуэта, сидящие и разговаривающие. Никто не знал, что обсуждали эти трое, кроме света свечи на столе.
Минъюй понятия не имела, какие неприятности она непреднамеренно вызвала.
Она всё ещё жалела себя. В одно время она ненавидела Вэй Инло за то, что та отняла у неё благосклонность, в другое время ненавидела императрицу за то, что та была счастлива с новой, устав от прежней. И всё время задавалась вопросом, как бы вернуть благосклонность к себе и положение.
Но не могла ни придумать способ, ни найти возможности, пока несколько дней спустя в главном зале дворца Цяньцин не состоялся пир, где все наложницы и супруги из гарема преподносили подарки, чтобы отпраздновать выздоровление императора.
Пиршество было оживлённым, звездой как всегда была гуйфэй Хуэй. Казалось, она была рождена для таких случаев, она знала, как привлечь к себе внимание. Она слегка хлопнула в ладоши, и жёлтый занавес приподнялся с обеих сторон, чтобы показать процессию евнухов с западными инструментами.
Одновременно звучали виолончель, скрипка, кларнет, флейта, орган и другие экзотические инструменты, причём так громко, что затмевали картину императрицы с изображением богини Лошэнь.
Хунли смотрел на эти инструменты, прислушался к мелодии, которую они играют, и погрузился в воспоминания о прошлом.
Это были западные инструменты, собранные его отцом императором Юнчжэном, когда Хунли был мальчиком, они вдвоём некоторое время учились у миссионеров. Кривые звуки скрипки и флейты - это до сих пор его самые тёплые воспоминания.
– Гуйфэй приняла это близко к сердцу, – вздохнул Хунли.
Это было очевидно для всех, что гуйфэй Хуэй завоюет первое место и получит больше всех благосклонности императора, другие здесь ей были не соперницы. К всеобщему удивлению, та властная женщина вопреки обыкновению рекомендовала Хунли женщину, чтобы разделить с ней милость императора.
– Ваше Величество, не только эта скромная женщина сделала всё возможное для Вашего подарка, но и благородная супруга Шу также приложила усилия.
Гуйфэй Хуэй указала на женщину позади неё:
– Хотите увидеть её подарок?
– Благородная супруга Шу? – В гареме было так много женщин, что Хунли, очевидно, не мог помнить всех и просто кивнул в её сторону.
Минъюй увидела супругу, и её сердце бешено заколотилось.
Она узнала её. Не та ли эта девушка из дворцового гарема, которую на днях выгнали из дворца Чанчунь? Как она оказалась с гуйфэй Хуэй?
Налань Чуньсюэ преподнесла глазурную пагоду. В самой пагоде не было ничего необычного, необычной была драгоценная реликвия на её вершине, которая, как говорят, была самой драгоценной из более 700 реликвий, полученных из праха святых. Эта драгоценная реликвия была из сердца буддийского монаха высшего ранга династии Сун, отсюда и название "Лотос Будды".
– Ваше Величество… – Гуйфэй Хуэй воспользовалась случаем. – Разве вдовствующая императрица не искала Лотос Будды?
Хотя эта вещица не нравится Хунли, но, безусловно, понравится вдовствующей императрице.
Минъюй почувствовала ещё большее беспокойство, когда увидела, что женщина, с которой она так плохо обращалась, вот-вот взлетит до больших высот.
– У тебя тоже есть сердце. – Хунли кивнул, поворачиваясь к императрице. – Императрица, помимо этой глазурной пагоды, ты выберешь несколько новых и интересных подарков для вдовствующей императрицы.
– Слушаюсь.
Скромно сказала императрица, пряча печаль в своём сердце.
По сравнению с западным оркестром, по сравнению с драгоценной реликвией пагоды, её картина с богиней Лошэнь выглядела обычной. Хунли просто взглянул на неё и оставил позади, не заметив ни малейшего сходства с ней, или, возможно, он смотрел на неё слишком долго, что стало уже всё равно.
– Инло, – собравшись со своими печальными мыслями, императрица прошептала: – Унеси глазурную пагоду.
– Слушаюсь, Ваше Величество.
Инло бросила на неё жалостливый взгляд, взяла глазурную пагоду и вышла с евнухами и служанками, которые также отвечали за это дело, и направилась в Восточную комнату, где хранились подарки.
Минъюй закатила глаза и молча последовала за ними.
Подарков было много, и первое, что Вэй Инло нужно было сделать, вместо того чтобы выбирать, составить список.
– Пара чёрно-белых фонарей из шёлка с узором долголетия.
Вэй Инло обмакнула кисть в чернила и вывела иероглифы на бумаге.
– Пара бирюзовых ваз с журавлём, оленем и божеством.
Вэй Инло только написала слово "журавль", как рядом с ней протянулась рука и выхватила книгу для записей.
Слегка нахмурившись, Вэй Инло повернулась к ней и спросила:
– Минъюй, что ты делаешь?
– Ведение списков и хранение сокровищ всегда было моей работой, тебе не нужно брать это на себя!
Минъюй вцепилась в книгу, всем было очевидно, что она хочет забрать эту работу силой.
Вэй Инло пристально посмотрела на неё и сказала:
– Её Величество императрица приказала мне провести учёт.
Минъюй уже по пути придумала оправдание и выпалила:
– Разве ты не слышала приказ императора? Тебе нужно сначала выбрать два или три предмета, которые понравятся вдовствующей императрице. Ты знаешь предпочтения Её Величества вдовствующей императрицы?
Видя, что Вэй Инло молчит, Минъюй почувствовала облегчение, и воспользовавшись ситуацией сказала:
– Поскольку ты ничего не знаешь, не стой здесь и не мешайся! Чжэньчжу, продолжай!
Молодая придворная служанка, ответственная за зачитывание названий, растерянно посмотрела на Вэй Инло.
Зная Вэй Инло, они ожидали, что она будет сражаться до конца, в конце концов, именно она осмелилась ругать даже императора, но она вдруг улыбнулась и сказала:
– Я пробыла во дворце совсем недолго и не знаю предпочтений вдовствующей императрицы. Поэтому вынуждена побеспокоить тебя, Минъюй, тщательно запиши их и отбери каждую.
– Подожди! – крикнула Минъюй ей в спину.
Было очевидно, что она отбирает поручение у другой, но та притворилась, как будто сама передала его ей. Минъюй сказала:
– Здесь ещё много дел, ты можешь остаться и помочь мне.
– В этом нет необходимости. – Вэй Инло на этот раз не приняла её милостыню, не оглядываясь, она вышла.
– Ты поступила так храбро, я, естественно, не могу приписать это себе, не волнуйся, я доложу Её Величеству императрице, что вся заслуга твоя!
– А я… – Вэй Инло вышла за дверь, глядя на звёзды в небе, тускневшие вдали от внутренних покоев дворца, думая: – Я могу воспользоваться этой возможностью, чтобы сделать то, что я всегда хотела сделать.
Придворным служанкам не разрешалось покидать дворец без поручения, поэтому без приказа императрицы она была привязана к дворцу Чанчунь с утра до ночи и имела мало шансов попасть во дворцы других господ, не говоря уже о дворце Цяньцин.
– Если бы в ночь смерти моей сестры, кто-то отправился из дворца в императорский сад, чтобы совершить убийство, то, сколько времени бы потребовалось, чтобы добраться туда и обратно, и возможно ли избежать дозорных?
Вэй Инло встала у входа в главный зал, сделала шаг в сторону императорского сада и мысленно стала считать:
– Один шаг, два шага, три шага...
Шаг за шагом она покинула дворец Цяньцин, оставив позади кубки с вином и огни, и унося с собой лишь одинокую стройную тень, в одиночестве вошла в императорский сад.
– Триста шагов, триста один, триста... Ааа! – Внезапно чья-то рука схватила её за ногу и потянула вниз с перекрестка императорской дороги.
Этот внезапный рывок напугал Вэй Инло почти до полусмерти, особенно когда рука потянула её вниз, а затем обняла сзади, с силой обхватив руками её за талию.
Недолго думая, Вэй Инло сильно наступила каблуком на ногу своего противника.
– Кто-нибудь...
Она собиралась крикнуть во весь голос, но голос, мягкий, как лунный свет, тихо прошептал ей в ухо:
– Глубокой ночью за каменным мостом играли в жмурки, туман и роса защищали лунный свет. Поймав одежду императора и отпустив её, на ней оставался только аромат красавиц.
Вэй Инло перестала сопротивляться, наклонилась в объятия другого и прошептала:
– Молодой господин, Вы внезапно схватили меня за ногу и напугали меня.
Её Молодым господином был только один человек.
Фухэн стоял обняв её в пещере тигра, рядом с ним были неровные скалы, заросли изумрудного плюща, карабкающихся по серым камням, тени деревьев качались, отбрасывая на них пёстрые тени.
– В конце концов, я страж Запретного города.
Фухэн улыбнулся.
– Когда я вижу непослушную маленькую придворную служанку, идущую ночью по императорской дороге, я должен одёрнуть её.
Вэй Инло фыркнула, по-видимому, недовольная его объяснением, и сказала:
– Значит, если бы здесь проходила другая придворная служанка, Вы бы тоже заключили её в свои объятия?
– В Запретном городе нет другой такой смелой придворной служанки, – вздохнул Фухэн.
Теперь Вэй Инло улыбнулась ему, поджав губы.
– Дай угадаю, ты пришла сюда посреди ночи не для того, чтобы выпустить пар, ты, должно быть... Хотела проследить свои шаги от дворца Цяньцин до императорского сада.
Фухэн хорошо её знал, он сразу догадался, что она задумала, и беспомощно сказал:
– Тебе не обязательно, я уже проверил для тебя, никто не уходил с пира в ту ночь.
– Там было четыреста человек, всегда есть одна или две ошибки. – Вэй Инло не сдавалась, не отказывалась от единственной подсказки: – Может быть, кто-то тихо ушёл, туда и обратно, и это заняло не больше получаса!
Фухэн не согласился:
– Я много раз ходил по этой дороге, невозможно пройти весь путь быстро, избежав патруля стражи.
Вэй Инло прикусила губу и выдвинула ещё одну возможность:
– Что, если он благородного происхождения и стража скрыла это для него?
Фухэн покачал головой и сказал:
– Стражники верны императору, они находятся под его командованием. Как можно выполнять приказы простого члена императорской семьи?
Вэй Инло пристально посмотрела на него на мгновение и рассмеялась:
– Не обязательно, разве тот принц И по наущению благородной госпожи Цзя не усложнил мне жизнь намеренно?
И ещё Цинси... Обычно он был очень осторожным человеком, но он не смог устоять перед искушением славы и богатства, и так легко подставил её.
Фухэн собирался что-то сказать, когда внезапно над головой раздался грохот, похожий на раскат грома, Вэй Инло в шоке обняла Фухэна за талию и спросила:
– Что это за шум?
Она всегда выглядела сильной, всегда всё делала сама, неся свой груз в одиночку. Редкий образ маленькой девочки заставлял Фухэна чувствовать себя по-новому и очарованным. Он не мог не оставить многое позади, просто посмотрел на неё и обнял, улыбнулся и сказал:
– Посмотри вверх.
Вэй Инло в замешательстве подняла голову.
В этот момент небо над Запретным городом наполнилось фейерверками, красными и жёлтыми, зелёными и фиолетовыми, и тысячи искр падали, как дождь, на её глаза и лицо.
– Восточный ветер ночью колышет тысячи цветов и деревьев, и уносит вниз звёзды, похожие на дождь.
Фухэн снова пел стихи ей на ухо, ей не нравилось слушать эту литературную чушь, но ей нравилось слышать его голос, нравилась каждая строка стихов, которые выходили из его уст, каждое слово, каждый намёк на правду.
– ...Нефритовый чайник вращается, излучая свет, всю ночь танцевали рыбы-драконы, мотыльки и снежные ивы в золотистых серёжках, смех полон тонким ароматом цветов.
Фухэн медленно опустил голову, тысячи фейерверков над его головой не могли сравниться с его нежным взглядом, и он сказал ей:
– Я искал её тысячи миль, а потом оглянулся... А человек оказался там, где угасают огни.
Вэй Инло не знала, как она вернулась в Восточную комнату.
Всё, что она знала, только то, что её ноги были слабыми, как будто она ступала по облакам, и когда она закрывала глаза, там был его голос и его лицо с закрытыми глазами.
Она поспешно похлопала себя по щекам обеими руками и сказала себе:
– Не позволяй никому увидеть ничего необычного, просто скажи... Что голова болит и горячая от ветра, поэтому покраснели щёки.
Она собиралась воспользоваться этим жалким предлогом, чтобы выйти сухой из воды, иначе было бы трудно объяснить, почему её лицо было таким красным.
Но вскоре она поняла, что другие люди, похоже, не нуждались в её объяснениях.
– Дура! – раздалась пощечина из Восточной комнаты, далее сердитый, испуганный голос Минъюй:
– Я сказала тебе следить за Восточной комнатой, но ты улизнула, чтобы посмотреть фейерверк, теперь как ты объяснишь это императору и императрице!
– Я, я тоже не знала, что такое произойдёт! – продолжались крики Чжэньчжу. – Кроме того, разве ты тоже не ходила смотреть фейерверк? Правителям пожары устраивать позволяется, а простому люду и лучинку зажигать воспрещается.
Минъюй была в ярости, она подняла правую руку и попыталась снова ударить её, но Вэй Инло поймала её сзади.
– Хорошо, что ты вернулась. – Минъюй увидела её и поспешно сказала: – Посмотри, какие неприятности она здесь устроила!
Вэй Инло проследила за её взглядом и замерла. Глазурная пагода, которую преподнесла Налань Чуньсюэ, была пуста, драгоценная реликвия исчезла.