Биографический фильм о Майкле, часть 1: Критики видели тот же фильм, что и мы?
Харриет: Я так рада, что сегодня у нас собралась замечательная команда для обсуждения нового, долгожданного биографического фильма о Майкле Джексоне, «Майкл»! Приветствуем Нину Фонорофф, Мари Плассе и Линду Равен Вудс — давних участниц блога «Танцы со слоном»!
Нина — профессор киноведения на пенсии, художница и кинорежиссёр, она создает произведения искусства с изображением Майкла, и у неё есть огромная коллекция фотографий Майкла. Она также преподавала курс под названием «Кинематографические миры Майкла Джексона». Равен работает над докторской диссертацией по киноведению. Она также музыкальный журналист, лично встречалась с Джозефом Джексоном — злодеем из фильма о Майкле — и вела свой блог о Майкле Allforlove. Мари — профессор английского языка на пенсии, интересующаяся поп-культурой, она преподавала популярный курс о Майкле Джексоне в колледже Мерримак. Она также писала и представляла доклады о Майкле Джексоне.
Спасибо вам всем, что присоединились ко мне, Уилле и Лише!
Мари: Всем привет, и спасибо, Харриет и Уилла, за приглашение принять участие в этой дискуссии!
Нина: Спасибо за приглашение!
Линда Равен: Я тоже рада принять участие в этой дискуссии.
Лиша: А мы очень рады, что вы все здесь!
Уилла: Полностью согласна – какая замечательная комманда! Я очень рада пообщаться со всеми!
Харриет: Итак, прежде чем мы начнем, давайте кратко введем тему. Фильм «Майкл» рассказывает о карьере Майкла Джексона с юного возраста, когда он начинал в группе Jackson 5, и заканчивая его сольным туром Bad в 1988 году. В фильме снимался племянник Майкла, Джафар Джексон, и это его первая актерская роль. Также в фильме дебютирует Джулиано Вальди, он играет маленького Майкла. Сценарий написал Джон Логан (автор двух фильмов о Джеймсе Бонде), продюсером выступил Грэм Кинг («Богемская рапсодия»), а режиссером — Антуан Фукуа («Тренировочный день» и «Эквалайзер»). Премьера фильма несколько раз откладывалась, но наконец-то он вышел в кинотеатрах по всему миру, за исключением Японии, где его релиз запланирован на июнь.
Теперь, что касается реакции: фильм «Майкл» получил довольно негативные отзывы критиков, но «реальная жизнь» показала совсем другую картину. Он взорвал социальные сети (кажется, что сейчас царит лихорадка Майкла Джексона!) и побил рекорды кассовых сборов – по сообщениям, у него был самый успешный старт продаж среди всех биографических фильмов за всю историю! New-York Times описала это как «один из самых больших разрывов между отзывами и кассовыми сборами за всю историю». Вот это да! Так что же, всем ли фильм понравился? Всем ли он пришёлся по душе? Оправдал ли он ожидания? Какими были эти ожидания? У меня столько вопросов!
Уилла: Спасибо, что начала, Харриет. Я повторю то, что ты сказала: реакция публики превзошла все мои ожидания! Я знала, что у «Майкла» все получится, но кассовые сборы оказались просто потрясающими! А теперь его музыка возглавляет чарты – по данным Billboard, он снова «самый популярный артист в Соединенных Штатах»! И вот этого я не ожидала!
Харриет: Я тоже, Уилла. Это же удивительно, правда!
Нина: Я рада видеть, что благодаря фильму возродился интерес ко всему, что связано с Майклом. До этого было затишье.
Я уже дважды посмотрела этот фильм. Что касается моих ожиданий, мне всегда нравилась первая строка стихотворения Майи Ангелу, написанного вскоре после смерти Майкла, «Он был с нами»: «Возлюбленные, теперь мы знаем, что ничего не знаем». Несколько строф спустя она пишет: «Знали мы, кто он, или нет? Он был нашим, а мы — его. Он был с нами».
Уилла: О, мне тоже нравится это стихотворение, Нина! Для тех, кто его еще не слышал, вот видео, где Майя Ангелу читает его: https://youtu.be/tKHJtjnifu0?si=41p7H8_OeV-9aEkO
Нина: Спасибо за видео, Уилла. Стихотворение по-прежнему очень актуально для меня. Несмотря на мою многолетнюю одержимость, когда я читала, смотрела и размышляла над множеством материалов после смерти Майкла в 2009 году, я была в тупике. Многое в его жизни оставалось для меня неясным, поэтому я всегда возвращалась к этому стихотворению, чтобы найти способ осмыслить его. Я стремилась к этому отсутствию знаний – словно к чистому листу – потому что знала, что никогда не смогу сделать никаких твердых выводов о его жизни. Мне приходилось смириться с этой неопределенностью, даже принять ее. Поэтому я пошла на фильм, надеясь получить удовольствие от прослушивания музыки и просмотра актерской игры.
И я считаю, что два человека никогда не увидят фильм совершенно одинаково. Меня больше всего привлекли актёрские работы; я восхищаюсь тем, как Джафар Джексон и Колман Доминго сыграли Майкла и Джо, а также игрой юного Джулиано Вальди в роли маленького Майкла. Кроме того, я была рада снова увидеть костюмы Jackson 5, которые всегда казались мне прекрасными – настоящее чудо костюмного дизайна, начиная с самых первых дней Jackson 5 и заканчивая телешоу The Jacksons и другими телевизионными выступлениями в 1976-1977 годах.
Мари: Было очень приятно видеть всю эту позитивную энергию, окружающую фильм, и настоящий поток откликов из самых разных источников. Не только профессиональные критики, как отметила Харриет, высказали свое суровое мнение, зрители из самых разных сегментов аудитории тоже захотели поделиться своими комментариями! Одни напрямую спорят с критиками, другие вообще игнорируют их.
А эмоции, креативность, энтузиазм и простая радость, которые пронизывают все эти отклики, невероятно заряжают энергией! С выходом фильма, Майкл снова оказался в центре сложного и далеко идущего культурного момента, и каждый чувствует себя обязанным высказаться по этому поводу! Думаю, мы обсудим это по ходу дела.
Лиша: Да, без этого нельзя! Я согласна, это культурный момент, который определенно требует осмысления.
Нина: Культурный контекст действительно играет ключевую роль в успехе этого фильма, и разница в его восприятии критиками и поклонниками (старыми и новыми) поразительна. «Критика читательского восприятия», о которой литературные критики говорят уже некоторое время, утверждает, что читатель — или в данном случае зритель — дополняет смысл произведения и выступает в роли своего рода соавтора. Я думаю, вполне логично, что Майкл, чей образ постоянно создавался многими разными людьми, должен выполнять ту же роль в своем биографическом фильме.
Линда Равен: Меня, как зрителя, поразило то, что, находясь в окружении очень шумной и эмоционально вовлеченной публики, люди после просмотра фильма начинают сопереживать Майклу. И для любого поклонника, который последние несколько лет испытывал неловкость после «Покидая Неверленд», это невероятно приятный и душевный опыт.
Харриет: Это так. Если отбросить критику, то сейчас самое время для праздника!
Уилла: Согласна. И, как говорится в статье New York Times, на которую ты ссылалась ранее, зрители «преодолели неприязнь критиков», и это сделало фильм таким радостным и успешным. Этот разрыв между критиками и публикой меня очень заинтересовал.
Например, первоначальная оценка критиков на Rotten Tomatoes составляла 27%, хотя сейчас она выросла до 39%, в то время как оценка зрителей оставалась стабильной на уровне около 97%. Это огромная разница – одна из самых больших в истории Rotten Tomatoes. Я подозреваю, что во многом это связано с фильмом «Покидая Неверленд». Думаю, большинство критиков посмотрели его и сочли убедительным, а публика в целом – нет, они не поверили. Но я подозреваю, что есть и немало других причин.
Лиша: Да, я тоже так думаю. На самом деле, расхождение между отзывами критиков и кассовыми сборами может оказаться самым значимым моментом этого фильма.
Нина: Согласна, Лиша. Насколько я понимаю, разрыв беспрецедентен, даже если поклонники и критики порой могут быть одними и теми же людьми (как, например, наша компания)! Тем не менее, большинство профессиональных комментаторов выразили принципиально иные мнения о фильме и наследии Майкла Джексона, чем восторженные зрители. Он всегда вызывал запутанное созвездие эмоций у людей из разных «интерпретационных сообществ», но я думаю, что есть особые причины, почему это происходит с такой интенсивностью именно сейчас.
Линда Равен: Это было совершенно очевидно, когда некоторые критики разносили фильм в пух и прах. Думаю, некоторые были откровенно настроены против фильма, как, например, Уилл Лейч в своем исключительно злобном отзыве в The Washington Post. Интересно наблюдать, как многие из них пытаются справиться с этим огромным разрывом между их мнением и реакцией зрителей.
Уилла: О боже, Линда. Я не видела этот отзыв, он такой снисходительный! Лейтч называет «Покидая Неверленд» «глубоко убедительным», а фильм «Майкл» — «плохим фильмом». Но, по его словам, большинству зрителей понравится «Майкл» — даже несмотря на то, что «преступления Джексона хорошо задокументированы», — потому что они «не рассматривают массовую культуру как моральную проблему», и поэтому они не так этичны или просвещены, как критики. Как выразился Лейтч: «Для большинства людей искусство и развлечения — это просто то, что позволяет выйти из дома — и, возможно, даже потанцевать». Для таких людей, подразумевает Лейтч, «Майкл» вполне подходит. Невероятно!
Харриет: Ты права, Уилла, это так высокомерно! The Guardian применила аналогичный подход, чтобы оттолкнуть аудиторию. В дни после своей первой двухзвездочной рецензии («банальный биографический фильм о Джексоне пресный, отредактированный… и плохой») газета опубликовала ряд последующих статей, в том числе «Несмотря на то, что Майкл - трусливый, убогий персонаж в биографическом фильме, его поклонники рады жить в фантазии». Все это вполне соответствует отношению основных СМИ к Майклу Джексону и его сторонникам, которое началось задолго до выхода «Покидая Неверленд». Должна сказать, после того, как я столкнулась с парой подобных рецензий, я предпочла просто избегать их.
Уилла: Очень мудро – по крайней мере, пока у тебя не было возможности посмотреть фильм самой. Я совершила ошибку, прочитав заранее несколько рецензий, в которых хвалили музыку и танцы, но называли фильм в целом «поверхностным», «обесценивающим» и даже «скучным». Поэтому я ожидала увидеть милый, приятный фильм без особого содержания, но увидела совсем не это. У меня была очень сильная реакция на некоторые сцены, и я чувствовала, что у других зрителей - тоже.
Когда Джозеф вытащил свой ремень и начал хлестать маленького Майкла, я почувствовала это очень глубоко, на подсознательном уровне. Я знала, что Джозеф был суровым отцом, но видеть, как этот большой, крепкий мужчина хлещет маленького ребенка ремнем, было ужасно. Я чувствовала, как все в зале напряглись, а когда всё закончилось, мужчина в нескольких рядах позади меня сказал: «Да уберите же ремень, мистер!»
Харриет: В зале было довольно тихо, но я определенно почувствовала, как все вокруг поморщились в тот момент.
Уилла: О, конечно! Позже есть еще одна сцена, где мы видим испуганного маленького Майкла в спальне, передающего ремень Джозефу, когда тот захлопывает дверь перед камерой. Я слышала, как этот же мужчина сказал своему другу: «Мой отец тоже так со мной поступал». Так что зрители прониклись сочувствием к Майклу, и в этом смысле данные сцены сработали. Но я была совершенно не готова к такому уровню насилия, это повергло меня в шок. Остаток фильма я провела в полном ужасе перед Джозефом – каждый раз, когда он появлялся на экране, я испытывала очень сильную реакцию...
Лиша: Это было больно. Я вообще-то думала, что сцены с поркой были намеренно преувеличены для драматического эффекта, потому что они казались такими жестокими и чрезмерными. И представьте мое удивление, когда я услышала реакцию Брэда Сандберга на фильм! Будучи техническим директором Майкла, он своими глазами видел гнев Джозефа. Он считал, что эти сцены, наоборот, были сглажены, чтобы сделать их более приемлемыми для зрителей. Это ужасно!
Уилла: Это интересный комментарий от Брэда – спасибо, что поделилась им, Лиша. Судя по тому, что Майкл говорил в интервью на протяжении многих лет, эти сцены довольно точно переданы – или даже смягчены, как говорит Брэд. В то же время меня немного смущает то, как фильм изображает Джо злодеем. Равен, ты ведь встречалась с ним в реальной жизни – что ты думаешь? Я понимаю, что трудно судить о человеке по паре коротких встреч, но какие у тебя были впечатления?
Линда Равен: У меня было три встречи с Джо в течение двух выходных, когда я была в Гэри в 2010 и 2012 годах.
В 2010 году я была на Fanvention, и Джо вошёл в зал, где собралось большинство людей. Это было мероприятие, где люди общались друг с другом, и Джо общался с публикой. Конечно, он весь сиял от счастья, потому что у него был опыт и навыки общения с людьми. В нём была эта самоуверенность, понимаете? Это было очевидно. Он мгновенно внушал страх, с ним лучше было не связываться. И у него был уникальный способ работать в переполненном зале, как будто он автоматически рассчитывал, сколько времени он уделит кому-то. А когда это время истекало, он просто поворачивался и уходил. Я помню, как дрожала от волнения, когда приближалась к нему! У меня не было причин бояться его, но он мог одним взглядом заставить тебя почувствовать себя комаром, жужжащим в его присутствии.
Другой случай — это празднование дня рождения Майкла, которое они устраивали каждый август в Гэри (довольно иронично, учитывая, что Майклу в детстве никогда не разрешали отмечать дни рождения). Они устраивали большую церемонию разрезания торта в доме на Джексон-стрит. Я простояла в очень длинной очереди в невыносимую жару августовского дня, чтобы получить кусочек именинного торта на блюдце, который разрезал Джо.
Однако самый запоминающийся момент — это первая встреча в 2010 году. Там была гитаристка Майкла, Дженнифер Баттен. (Мы с Дженнифер даже заблудились, ища зал, где она должна была выступать — это забавная история, о которой я расскажу как-нибудь в другой раз.) Дженнифер как раз выступала со своей речью, делясь воспоминаниями об игре на гастролях Майкла и демонстрируя некоторые песни, когда в зале воцарилась какая-то ощутимая тишина. Можно было почувствовать, как изменилась энергетика. Джо Джексон — конечно же, одетый с головы до ног в чёрное, как он всегда олевался в то время, — вошёл в зал, все его золотые украшения ослепительно сверкали. Он прошёл по проходу и занял место — прямо за мной!
И вот, я пыталась вести себя спокойно и беззаботно, как будто отец Майкла не сидит прямо за мной! Я изо всех сил старалась не быть невежливой – не хотела поворачивать голову и просто пялиться на него, понимаете, – но я не могла удержаться от того, чтобы украдкой не оглядываться через плечо при каждом удобном случае. К этому моменту мне уже было трудно сосредоточиться на Дженнифер, потому что я знала, что Джо сидит позади меня.
И тут, совершенно неожиданно, он встал и прервал её выступление (опять же, это был Джо Джексон – было видно, что он привык к тому, что когда он встаёт и говорит, все люди обращают внимание на него). «Мисс Баттен», – сказал он. Дженнифер выглядела неловко. Она спросила: «Да, мистер Джексон?» Джо ответил: «За всё время, что вы работали с моим сыном, я ни разу не слышал вашей игры. Я хочу услышать, как вы сыграете что-нибудь. Сейчас. Для меня» (возможно, это были не совсем такие слова, но суть была именно такой). И Дженнифер сказала: «Конечно, мистер Джексон. Как насчёт этой? Она называется «Ass Whooping»». Она слегка усмехнулась.
Что ж, «Ass Whooping», несмотря на название, оказалась прекрасной балладой, с воодушевляющим гитарным соло, которое звучало невероятно. Я наблюдала за Джо, стараясь как можно незаметнее поворачиваться на стуле и не смотреть ему прямо в глаза. Он сидел неподвижно, как статуя, слушал, а потом у него на глазах навернулись слезы. Я видела это несколько раз. Наконец, он встал и так же быстро, как и появился, выскочил из комнаты.
Это воспоминание навсегда осталось в моей памяти. Что бы кто ни говорил о Джо, я видела, как он плакал из-за своего сына, даже если и пытался это скрыть. Думаю, он встал и в спешке ушёл, потому что был очень старомоден в плане выражения своих чувств и не хотел сидеть и открыто плакать. Было очевидно, что что бы ни сыграла Дженнифер, это тронет его до глубины души.
Уилла: О боже, Линда, спасибо, что поделилась этим. Это показывает другую сторону Джо – то, что я мельком увидела, читая его автобиографию. У него была тяжелая жизнь, а история его семьи была еще тяжелее. Его сестра умерла молодой, и это просто опустошило его – похоже, он очень любил ее – а его отец был человеком, которому было трудно угодить, Джо унаследовал от него эту черту характера.
Но он также был проницательным наблюдателем, он замечал и высказывал вещи, которые меня удивляли. Например, он рассказывал о женщинах, падавших в обморок на концертах его сыновей, и говорил, что они напоминали ему женщин, падавших в обморок на церковных собраниях на Юге, когда он рос. Я думаю, что в этом есть что-то важное, эта связь осталась со мной.
Он также говорил, что одной из его любимых песен была «With the child's heart». Это такая милая песня, почти колыбельная – не та, которая, как мне кажется, могла бы ему понравиться, – но он её обожал. Поэтому я подозреваю, что он чувствовал гораздо глубже, чем показывал.
Линда Равен: Да, и я помню, как Майкл говорил в специальном выпуске «Частные домашние видео», что Джо любит животных. Так что у него определенно была мягкая сторона. И благодаря тому, что я посещала эти встречи столько лет, могу сказать, что мне довелось познакомиться – пусть и ненадолго – со многими членами семьи Майкла. Кэтрин была там в 2012 году. Дети Майкла, Принс, Пэрис и Биги (который тогда был Бланкетом) отлично проводили время. Я помню, как маленькая Пэрис стояла за оградой, пока плклонники собирались снаружи. Это был период, когда она носила очки. Они пели «Heal the World», и она размахивала руками, как дирижер, ведя поклонников в совместном пении.
Мне всегда казалось очень приятным то, что Джексоны были так доступны для поклонников Майкла, хотя есть и те, кто критикует их за это и говорит, что они эксплуатируют молодежь и так далее. Но это всегда было прекрасным временем, и мне нравилось, что это давало мне возможность почувствовать атмосферу, связанную с людьми, которые больше всего значили для Майкла. Эти воспоминания для меня бесценны.
Нина: Большое спасибо, Линда, что поделилась этими яркими воспоминаниями. Твой рассказ заставляет меня жалеть, что я не побывала на тех мероприятиях!
Харриет: Да, спасибо, Линда. Похоже, фильм несколько упрощает образ Джо. Но независимо от того, насколько его персонаж сдержан, как сказал Брэд, фильм не избегает довольно болезненных тем, несмотря на рецензии, утверждающие, что он «приукрашен» и является «фантазией».
Уилла: И «скучным»! Как можно смотреть на такое жестокое эмоциональное и физическое насилие и называть это «скучным»?
Харриет: Сложно сказать. И фильм развивается с такой скоростью, как вообще у кого-то может быть время заскучать?
Нина: Для меня во время просмотра были моменты тревоги; как и многие другие, я уже знала, насколько болезненными для Майкла были многие эпизоды в жизни, и я боялась видеть, как будут разворачиваться эти сцены на экране. Конечно, я съёжилась, как и ты, Уилла, когда Джо снял свой ремень, чтобы отшлёпать маленького Майкла, но для меня также была болезненна сцена, где снимают рекламу Pepsi. Мы все знаем, что произойдёт... И я задавалась вопросом, как эти события будут восприняты людьми, которые не знали этих аспектов жизни Майкла Джексона.
Мари: Нина, эти две сцены мне тоже показались очень болезненными. Однажды я пошла смотреть фильм с подругой, которая не знает подробностей истории Майкла, и эти моменты очень сильно на нее повлияли.
Но, возвращаясь к первоначальным вопросам Харриет о том, понравился ли нам фильм и какие у нас были ожидания, могу сказать, что я смотрела его уже четыре раза, и каждый раз он нравился мне всё больше и больше.
Уилла: У меня то же самое. В первый раз у меня было ощущение, будто все мои нервные окончания обнажены! Я была слишком потрясена, чтобы по-настоящему оценить увиденное. Во второй и третий раз я смогла немного расслабиться и начать получать больше удовольствия от выступлений и более легких моментов.
Мари: Признаюсь, я изначально не питала больших надежд, учитывая, насколько невыполнимой была задача создания биографического фильма о Майкле Джексоне. (Я вообще считаю, что жанр биографического кино довольно невыполним!)
Когда я впервые посмотрела этот фильм, меня поразила его сжатость, и я отвлекалась на то, как мой мозг пытался сопоставить все упущенные детали, зафиксировать неточности и просто оценить игру актеров, изображающих множество людей, чьи образы и истории нам так хорошо знакомы. Для тех из нас, кто так много знает о жизни и творчестве Майкла, в этом фильме много несоответствий.
Лиша: Думаю, это довольно точно отражает и мою первоначальную реакцию, Мари. Я сначала подумала: ладно, это настолько искажено, что, похоже, они даже не пытались правильно выстроить хронологию и все мелкие детали. Так что, пожалуй, лучше оставить все как есть!
Мари: Да, именно так, Лиша! Бессмысленно сидеть и переживать из-за таких мелочей, это не способствует наслаждению фильмом, но в то же время мы не можем просто «отключиться» от того, что нам известно! Поэтому просмотр фильма является действительно сложным опытом!
Лиша: Это правда!
Мари: Для меня вся эта «непонятность» деталей и хронологии в сочетании с огромным восторгом и сложным эмоциональным откликом, который я испытала, увидев так красиво воссозданные знакомые выступления Jackson 5, The Jacksons и Майкла в сольном исполнении, – все это сделало мой первый просмотр фильма своего рода дезориентирующим, но в то же время захватывающим, если можно так выразиться. Мой разум метался в потоке критических и аналитических оценок увиденного (например, «Я понимаю, что им пришлось избирательно подходить к тому, что включить, а что исключить, но почему это, а не то?» или «Минутку, разве «Never Can Say Goodbye» не вышла после года, в котором ее исполняют в фильме?»), в то же время мое сердце переполнялось ощущением невероятной энергии, душевности и заботы, с которыми Джафар так впечатляюще представил персонаж Майкла.
Харриет: Я согласна, Джафар просто исключителен. Он действительно привносит во всё происходящее на экране подлинность и душевность.
Мари: Сцены выступлений вернули меня к тому волнению, которое я испытывала, переживая те моменты и понимая, что они значили в то время. Просмотр этих сцен вызвал у меня непреодолимое чувство потери, мы потеряли Майкла, а также ностальгическую тоску по себе молодой, по тому, кем я была и какой была моя жизнь, когда я наслаждалась этими выступлениями.
Я слышала похожие отзывы от друзей моего возраста, которые следили за карьерой Майкла от начала до конца. Они удивляются, почему пролили столько слез, смотря фильм. Я же думаю, что этот фильм стал настоящими интеллектуальными и эмоциональными американскими горками!
Лиша: Это очень сложно осмыслить! У меня он тоже вызвал яркие воспоминания, особенно о том, как мы, дети 1960-х, были в восторге, слушая ранние пластинки J5 и танцуя как сумасшедшие часами.
Харриет: Я тоже чувствовала себя так, будто вернулась в прошлое – но это был июнь 2009 года. Конечно, эмоции другие (хотя и не совсем), но ощущение то же самое. За исключением некоторых недовольных критиков, мир на мгновение замер, чтобы признать Майкла Джексона и отпраздновать его наследие.
Мари: Я думаю, что ностальгия, которую вы обе описываете, является очень важной частью воздействия фильма на зрителей определенных возрастных групп. В одном из интервью Грэм Кинг даже назвал фильм «путешествием в прошлое», поэтому это ощущение возвращения в прошлое - часть замысла создателей фильма.
Харриет: Это интересно, Мари, и в этом есть большой смысл. Ностальгия — мощная сила. Линда, расскажи о своём опыте?
Линда Равен: Мой опыт был очень похож на опыт Уиллы. Я шла на фильм с умеренными ожиданиями после прочтения отзывов, но в итоге эмоциональное воздействие было таким, как я не ожидала. Но эти отзывы, о боже! Реакции были очень, очень разными. Я, конечно, ожидала привычного негатива от тех, кто сочтет фильм «проблематичным» только из-за его темы и просто потому, что первая часть не затрагивает обвинения. Большинство из нас это и так знали. Это было главной причиной, по которой пришлось проводить все эти дорогостоящие пересъемки!
Я не думаю, что был какой-то целенаправленный план завалить фильм негативными отзывами только потому, что он снят о Майкле Джексоне: «О, СМИ его ненавидят», и так далее. Но меня шокировало, насколько резкими были эти отзывы, потому что фильм определённо этого не заслуживает. Я думаю, что критики не хотели увидеть такой фильм, и это, в свою очередь, наводит на вопрос: а каким именно они хотели видеть фильм
Лиша: Да, и почему? Почему им нужно, чтобы Майкла изображали именно таким образом?
Уилла: Хороший вопрос, Лиша. Многое вытекает из ложных представлений критиков о самом Майкле Джексоне, особенно после выхода фильма «Покидая Неверленд», но я думаю, что дело не только в этом.
Линда Равен: В этом отношении оригинальные сценарии имеют преимущество перед экранизациями или биографическими фильмами. В случае с оригинальными сценариями у критиков нет иного выбора, кроме как оценивать фильм, который они видят перед собой. С экранизациями (я и биографические фильмы считаю экранизациями, поскольку первоисточник — это жизнь известной личности) ситуация может стать сложнее. Критики несут с собой в кинозал свои предвзятые представления.
Нина: Это верно, Линда, насчет разницы в реакции критиков на оригинальные сценарии и на уже существующие истории, включая биографические фильмы. Мы уже знаем о давних отношениях основных СМИ с Майклом Джексоном. Но в любом случае, критики неизбежно будут привносить предвзятость в свое восприятие любого творческого произведения. То же самое относится и к зрителям – конечно, я включаю себя сюда, хотя должна признать, что не знаю, какими критериями руководствоваться, чтобы объективно оценить фильм, учитывая то, что я уже знаю, – и, что еще важнее, то, что я уже думаю и чувствую исходя из того, что знаю.
Хочу уточнить сказанное. Я думаю, что любой человек потенциально может быть одновременно и поклонником, и критиком, даже если он не профессиональный критик – и даже если его работы никогда не публикуются. К любому биографическому произведению люди подходят с целым рядом ожиданий, которые зависят от их собственных интересов: от того, что занимало их воображение до или после – их размышлений о Майкле Джексоне. Критики и (некритики) поклонники могут найти недостатки в фильме, потому что он опускает многие аспекты того, что известно о его жизни. Некоторые высказывали мнение, что фильм был бы более интересным – и честным – если бы он попытался «раскрыть» некоторые из наиболее проблемных аспектов истории и психологии Майкла, даже не затрагивая известные обвинения.
В этом смысле я надеюсь, что недавние разоблачения о широко распространенной торговле людьми и сексуальном насилии над детьми среди людей, обладающих большой политической властью, снимут часть давления с Майкла, который воспринимается как исключительно «злая» фигура во всех этих аспектах. Но нет. Здесь присутствует элемент лицемерия, который, я надеюсь, мы сможем обсудить позже.
Уилла: Я полностью согласна, Нина, я много об этом думала. Создается впечатление, что все внимание приковано к призраку Майкла, в то время как настоящие сексуальные хищники остаются без внимания. Два отдельных суда присяжных признали Дональда Трампа виновным в сексуальном насилии и обязали его выплатить жертве 88,3 миллиона долларов – но об этом редко упоминают. Десять месяцев спустя он был избран президентом на второй срок, и мне действительно интересно, насколько на это повлияла покорность СМИ.
Нина: Да, за это огромную ответственность несут СМИ.
Уилла: Согласна. Для сравнения, Майкла оправдало жюри присяжных, но многие СМИ считают его виновным, кажется, что они только об этом и говорят, когда упоминается его имя. Мне это тоже кажется очень лицемерным.
Харриет: Это лицемерно и слишком укоренилось. Возвращаясь к замечанию Равен о том, как предвзятые представления могут затруднить критическую реакцию на биографический фильм, я думаю, важно подчеркнуть слова Нины о том, что поклонники и случайные зрители – но особенно поклонники – также имеют множество предвзятых представлений и знаний. Думаю, мы уже проиллюстрировали это, разбираясь с некоторыми из наших собственных реакций. В этом отношении поклонников гораздо сложнее удовлетворить, чем критиков. Тем не менее, в конкретном случае с «Майклом» поклонники в целом отреагировали положительно.
Вот почему я рассматриваю реакцию профессиональных критиков на фильм как часть более широкой картины, которая конкретно связана с Майклом Джексоном. Отзывы в основных СМИ были абсолютно безжалостными, но я думаю, наиболее показательна предсказуемость этой реакции.
Мари: Думаю, ты права, Харриет. Кажется, рецензии вновь идут по проторенным дорожкам той долгой истории ненависти к Майклу со стороны мейнстримной прессы. В самом деле, в недавней статье The Hollywood Reporter цитируется Джо Вогель, который высказывается на эту тему. Отмечая, что такие фильмы, как «Рокетмен», «Богемская рапсодия» и «Элвис», получили более высокие оценки на Rotten Tomatoes, чем «Майкл», хотя и они тоже вызвали дискуссии о том, «не чрезмерно ли они отредактированы», Вогель отмечает, что...
Критическая оценка кажется неискренней, особенно по сравнению с другими биографическими фильмами, которые мы видели. Все они следуют довольно схожей схеме, поэтому мне кажется, что фильм о Майкле выделяют из-за того, чего в нем нет, а не из-за того, что в нем есть. По сути, фильм о Майкле призван познакомить с ним новую аудиторию. Неискренне со стороны критиков ожидать от этого двухчасового биографического фильма, охватывающего конец 80-х, всего.
Харриет: Это замечательная цитата Вогеля – спасибо, что поделилась ею, Мари. Он блестяще объясняет, почему такие описания, как «очищенный», «отбеленный» и «скучный», не соответствуют нашему опыту просмотра фильма, особенно того сложного содержания, которое мы затронули. Как объясняет Вогель, это несоответствие объясняется тем, что в большинстве своем критики зациклены на том, чего нет в фильме, на том, чего они не видели, а не на том, что находится прямо перед ними.
Нина: Джо Вогель прав насчет того, что «Майкл» предназначен для нового поколения поклонников. Но для многих жанр биографического фильма изначально обречен на провал. Как сказала ранее Мари, это довольно «невозможный» жанр. Я только что наткнулась на это от Эйлин Джонс в журнале Jacobin:
Критики все больше осознают, что биографические фильмы — это прогнившая киноформула, в то время как зрители любят биографические фильмы, хотя они являются, пожалуй, самой низшей формой из всех популярных в настоящее время жанров… Обычно они намеренно нечестны, придерживаются шаблонных фантастических сюжетов о святых, талантливых личностях, которые преодолевают личные кризисы и общественные предрассудки, чтобы стать звездами такого неоспоримого превосходства, как будто сам Бог пожелал их канонизации. Интересные, сложные и противоречивые аспекты жизни знаменитости и ее социальных обстоятельств почти всегда замалчиваются.
Не могу сказать, что не согласна с Джонс. То, о чём она говорит, можно назвать «агиопическим»; но этот обзор, как и многие опубликованные работы о «Майкле», выделяет его как вопиющий пример такой канонизации по всем причинам, которые мы отметили.
Харриет: Это важный фактор. Жанр биографического фильма, как правило, нравится широкой публике, но не нравится критикам. В одной статье из The Guardian, которую я недавно нашла, «Майкл» привели как пример биографического фильма, за созданием которого стоят его наследники, и критиковали его за отсутствие «журналистской беспристрастности», поскольку это, по сути, работа изнутри. Но в данном случае, мы знаем, что «журналистская беспристрастность» к Майклу крайне проблематична, если не невозможна, учитывая преобладающие журналистские предубеждения против него.
Уилла: Что ж, в статье The Guardian хорошо подмечено, что если кинематографисты хотят включить песни артиста в фильм — а они, конечно же, хотят! — то им нужно заручиться поддержкой самого артиста или его представителей. Поэтому все недавние биографические фильмы — о Бобе Дилане, Брюсе Спрингстине, Фредди Меркьюри, Элтоне Джоне — были, как ты сказала, «внутренними проектами», с существенным участием людей, желающих представить артиста в позитивном свете. Например, муж Элтона Джона был продюсером фильма «Рокетмен». Таким образом, контроль над авторскими правами на песни означает контроль над сценарием биографического фильма. Это вполне обоснованное опасение.
Но я считаю неправильным предполагать, что поклонники просто хотят слушать музыку и им плевать на глубину, сложность или точность. Поклонники Фредди Меркьюри были возмущены тем, как хронология ключевых моментов его жизни была полностью перевернута, чтобы фильм был более драматичным. Например, когда в фильме Меркьюри объявляет своим коллегам по группе о диагнозе СПИД, Queen прекращают гастроли, а затем у них происходит драматическое воссоединение на Live Aid. Всё было не так. В действительности Queen активно гастролировали до Live Aid, а Меркьюри получил свой диагноз через два года после Live Aid.
В «Майкл» нет ничего настолько вопиющего, но поклонники все равно отметили ряд неточностей. Мари и Лиша, вы говорили ранее о том, как сильно вас это отвлекало. Ещё до выхода фильма поклонники были обеспокоены тизером. Например, в нём была всего одна сцена с диалогом — и она совершенно неверна. Майкл находится в студии, и Куинси Джонс говорит ему: «Помни, здесь держи ноги неподвижно, дружище».
На самом деле Брюс Свиден считал настолько важным звук его танцев для его музыкального образа, что построил деревянную платформу, чтобы записывать эти звуки — топот, шарканье, щелчки пальцами. Брюс Свиден хотел именно этого. И с момента выхода тизера поклонники беспокоились о точности воспроизведения.
Линда Равен: Сначала мне показалось, что тизер выглядит отлично. Но потом вышел трейлер и появились отзывы, и у меня возникли некоторые опасения. Например, некоторые сцены с Джафаром и Бабблзом выглядели немного нелепо, и у меня начали возникать неприятные воспоминания об ужасном фильме «Человек в зеркале». Я знала, что фильм закончится по времени в 1988 году и не будет углубляться в обвинения, но меня это особо не волновало.
Я очень надеялась, что мы увидим подробное раскрытие того, что сформировало Майкла как артиста. Я хотела увидеть неудержимого Майкла, того Майкла, которого мы знаем, полного решимости доказать свою состоятельность и стать «величайшим артистом всех времен». Я надеялась на то, что его характер не будет скрыт под внешней оболочкой, но, конечно, осознавала и неизбежные ограничения, связанные с двухчасовым хронометражем.
Мари: Это так верно, Линда! Более глубокое раскрытие таланта Майкла, его огромной целеустремленности и творческого потенциала значительно обогатило бы сюжет. В фильме нам дают намеки на все это, но они очень мимолётны и не получили развития. Какая упущенная возможность!
Уилла: Согласна. Меня не слишком волнуют незначительные неточности или сжатие времени в биографическом фильме, если в нем правильно показаны персонажи и человеческие взаимоотношения. И в некотором смысле «Майкл» действительно попал в точку. Я испытывала настоящий страх перед Джо, когда смотрела этот фильм, и думаю, это было очень сильно. Из того, что я читала, Майкл и многие другие люди действительно боялись Джо – включая Брэда Сандберга, как он описывает в том подкасте, на который ты ссылалась ранее, Лиша. Линда, ты тоже испытывала некоторую тревогу во время своих коротких встреч с ним, хотя и видела его другую сторону.
Сейчас я вспоминаю то интервью с Опрой, где Майкл сказал, что иногда даже просто вид отца пугал его настолько сильно, что ему становилось физически плохо. «Майкл» передал это чувство страха и ужаса, и мне показалось, что это было мощно и по-настоящему сильно.
В то же время, мне кажется, они сделали персонажа Майкла слишком пассивным, слишком робким и нерешительным. Несмотря на свой страх перед отцом, он был бойцом и шутником, но, за исключением того, что Билл Брей на протяжении всего фильма называет его «Джокером», эту его сторону вы по-настоящему не видите. Меня это разочаровало, но я понимаю, что трудно уместить полноценную человеческую жизнь – особенно такую, как жизнь Майкла – в двухчасовой фильм.
Нина: Что касается крупных и мелких неточностей: с точки зрения производства, проще точно воспроизвести конкретные визуальные элементы, чем, как ты выразилась, Уилла, проработать характеры и человеческие взаимоотношения. Например, в «Богемской рапсодии» художники-постановщики смогли с точностью до мельчайших деталей воспроизвести постановку выступления Фредди Меркьюри на концерте Live Aid, вплоть до расположения стаканчиков с газировкой на пианино. Но, как ты упомянула, Уилла, поклонники жаловались на несоответствие хронологии жизни Меркьюри, на то, что его диагноз СПИД был поставлен не в то время. История была создана для того, чтобы сделать драму более захватывающей. И, конечно же, как бы создатели фильма справились со сложностью сексуальных отношений Меркьюри?
Даже конкретные визуальные символы часто становятся предметом споров. На этапе планирования фильма «Нина» о Нине Симон разгорелись публичные дискуссии по поводу выбора Зои Салданы на роль — светлокожей афроамериканки, ведь было широко известно, что у Нины Симон более темный цвет кожи. Это показывает, как продолжающиеся споры (в данном случае, расовые) могут стать частью истории кинопроизводства. В фильме «Маэстро» о Леонарде Бернштейне было принято решение сделать Брэдли Куперу накладной нос, что вызвало возражения по поводу того, что фильм подпитывает этнические стереотипы «еврейского лица».
Затем, конечно же, любые дебаты о сексуальности многих артистов или общественных деятелей — о том, как она будет показана и будет ли вообще показана — играют огромную роль в обсуждении и шумихе вокруг этих фильмов. «Майкл» вообще избегает этой темы (к счастью). Что касается хронологии, сценаристам приходится внимательно следить за тем, как они создают драматическое напряжение, которое не всегда совпадает с реальным развитием событий.
Уилла: Спасибо, Нина, за предоставленную информацию. Это помогает понять некоторые сложности съемок фильма «Майкл». Например, Джафар рассказывал, что, по его мнению, «самое большое заблуждение» о Майкле — это то, что он якобы «хотел быть белым», и «Майкл» дает представление о его диагнозе витилиго и о том, что это значило для него. Например, есть сцена в кабинете врача, где Майкл закатывает рукав и показывает медсестре свое витилиго, что, я думаю, очень важно – особенно для молодых зрителей, которые не знают его историю болезни. Но, как говорит Джафар, «я решил сосредоточиться на игре, музыке, движении, эмоциях» как на определяющих факторах, а не на цвете кожи.
В этом фильме пришлось затронуть множество острых тем, и в целом, я думаю, он справился с ними довольно хорошо. Например, мне очень понравилось, как они показали преданность Майкла своему делу артиста, как он полностью посвятил себя искусству – это часто упускается из виду, когда говорят о его жизни. Я только хотела бы, чтобы они сделали его немного смелее и игривее – шутником, каким он был при жизни, по словам почти всех, кто с ним общался.
Линда Равен: Я думаю, что они стремились передать суть его личности. У нас было несколько милых сцен, демонстрирующих игривый дух Майкла, но, им пришлось так много всего уместить в двухчасовой хронометраж, что времени на то, чтобы показать что-то большее, просто не оставалось. Я думаю, что именно из-за ограниченности времени они решили сосредоточиться на конфликте с Джо как на главной сюжетной линии.
Уилла: В этом есть смысл, хотя это настолько всё упростило, что Джо превратили в настоящего монстра, с очень скудным историческим контекстом и немногими положительными качествами, а Майкла — в пассивную жертву вспышек гнева отца, не имеющую ни воли, ни смелости сопротивляться. И я думаю, что это несколько принижает образ настоящего Майкла Джексона.
Харриет: Лиша, ты назвала это изображение Майкла, которое Уилла описала ранее как «слишком пассивное, слишком робкое и неуверенное», «инфантиляцией». Я думаю, это полезное описание данного образа, который, очевидно, создан за счет чего-то более сложного.
Лиша: Я не хочу быть слишком критичной к фильму, но инфантилизация Майкла поразила меня не раз на протяжении всего просмотра. Например, меня расстроило, что его интерес к Чарли Чаплину показали так: маленький мальчик просто сидит на диване с мамой, смотрит телевизор и ест попкорн. Это меня расстроило, потому что именно утонченный анализ Майклом Чаплина, а также П.Т. Барнума и Уолта Диснея, во многом объясняет его успех как мирового феномена. Он очень тщательно изучал этих людей как создателей и медийных сенсаций, а затем сам стал мегазвездой! Это не совпадение и не просто детская игра.
Линда Равен: Я тоже так думаю. Эти элементы его вдохновения так часто замалчивались. Я могу представить, как большинство обычных кинозрителей подумали: «Ладно, ему нравится Чарли Чаплин, и что…?» На самом деле мы видим, как изучение творчества этих великих мастеров повлияло на его искусство, вплоть до многих его фирменных танцевальных движений – например, насколько похожа на Чаплина его героиня Билли Джин.
Уилла: Хотя есть еще сцена, где Майкл рассказывает маленькому мальчику в больнице о Чаплине и о том, каким замечательным он был актером, режиссером и автором песен.
Харриет: Да, это правда, Уилла. И мне понравилось, как последний кадр сцены, которую описывает Лиша, является отсылкой к сцене в кинотеатре из фильма «Thriller» — крупный план Майкла, поедающего попкорн с озорным блеском в глазах.
Лиша: О боже, ты права! Я этого не заметила!
Харриет: Я заметила это только на третьем просмотре! Но я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Лиша. Меня немного смутило, что его спальня была завалена игрушками, и так продолжалось даже после выхода «Thriller». В одной сцене Джо буквально берет копию «Thriller» из кучи игрушек!
Лиша: Просто ужас!
Нина: Как ты и сказала, Лиша, деловая хватка Уолта Диснея и П.Т. Барнума, безусловно, повлияли на видение Майкла о том, как он может завоевать популярность у широкой публики. Инфантилизируя его, фильм также подчеркнул его возвращение к иллюстрированной книге о Питере Пэне даже во взрослом возрасте. Некоторые критики сочли эти моменты особенно неприятными.
Лиша: О боже, да! И сравните это с тем, что мы знаем из книги Дарлин Кравиотто «Путеводитель по Голливуду для агорафобов». Она из первых рук рассказывает о том, насколько глубоко Майкл понимал историю Питера Пэна, когда они вместе работали над сценарием. Она явно была застигнута врасплох, когда поняла, что он значительно опережает ее в исследованиях и в понимании мифической силы этой истории, несмотря на то, что она была профессиональным сценаристом!
Харриет: Верно, Лиша. Должна сказать, к тому моменту, когда персонаж Джона Бранки прибыл в больницу с мягкой игрушкой Микки Мауса под мышкой, мне это уже порядком надоело!
Лиша: Ладно, я смеюсь вслух!
Харриет: О нет!… Но, несмотря на это, при последующих просмотрах все аспекты этого изображения стали менее раздражающими — они как бы отошли на второй план, и мое внимание привлекли другие, более тонкие детали.
Мари: У меня были такие же ощущения при последующих просмотрах фильма, Харриет, и я обнаружила, что сосредотачивалась на том, насколько сильно решимость Майкла была показана в первой сцене с Джоном Бранкой, а также в более поздней сцене, где они обсуждают новый альбом, которым станет «Thriller». В этих сценах он казался скорее человеком, берущим свою судьбу в собственные руки, хотя для нас это, возможно, произошло слишком поздно, по сравнению с тем, что мы о нем знаем.
Мы сейчас говорим о том, как этот фильм принижает интеллектуальную утонченность и художественную сложность Майкла, но фильм, несмотря на это, захватывающий и мощный! Однако, стал бы фильм с учетом наших замечаний блокбастером, каким, судя по всему, станет «Майкл»? — это уже другой вопрос!
Нина: Я почти уверена, что такой фильм никогда не станет блокбастером!
Харриет: Возможно, ты права, Нина!
Есть ли у кого-нибудь еще какие-либо впечатления, которыми они хотели бы поделиться?
Линда Равен: Да. Как я уже говорила, я шла на этот фильм с умеренными ожиданиями, а вышла очень эмоционально потрясенной, чего не ожидала. Во-первых, скажу, что большинство критиков совершенно не правы. Мог ли сценарий быть сильнее? Да. Но я думаю, что он действительно работает, вовлекая зрителя на эмоциональном уровне. Это один из тех биографических фильмов, где игра главного актера настолько убедительна, что мы забываем, что смотрим на актера, играющего роль. Джафар действительно становится Майклом, так же как Остин Батлер стал Элвисом и (я тут немного выдаю свой возраст) как Сисси Спейсек стала Лореттой Линн.
Да, музыкальные номера великолепны, но это меня не удивило. Я и так знала, что фильм будет визуально потрясающим, особенно в плане передачи концертных сцен и воссоздания культовых моментов из видеоклипов. Но что действительно меня удивило, особенно после всех этих разгромных отзывов, так это то, насколько хорошо фильму удается создавать и поддерживать драматическое напряжение. В некоторых моментах это напряжение физически ощутимо.
Уилла: Полностью согласна! Я прочувствовала этот фильм так же сильно, когда смотрела его. И ты права – если судить о произведении искусства по тому, насколько хорошо оно погружает нас в созданный мир, то «Майклу» это определенно удалось…
Харриет: Это правда! Когда я вышла из кинотеатра, у меня было ощущение, что я попала в параллельную вселенную! В целом, фильм полностью погружает в происходящее. Но Линда, ты думала о каких-то конкретных сценах, которые помогают достичь этого эффекта?
Линда Равен: Вот несколько примеров, которые приходят на ум: момент, когда Майкл пробирается в дом после операции на носу. Он весь перебинтован – сквозь бинты слышно только хрипы его дыхания, а Джо подходит к нему и приказывает повернуться и посмотреть ему в лицо. В тот момент моя очень шумная аудитория затихла настолько, что можно было услышать дыхание, пока мы все вместе ждали… Как отреагирует Джо?
Такое драматическое напряжение невозможно подделать в фильме. Оно возникает органично, благодаря сочетанию хорошего сценария, великолепной игры актеров, грамотной режиссуры, обеспечивающей правильные повороты сюжета, и зрителей, которые коллективно переживают этот драматический момент.
Ещё одна сцена, которая особенно сильно меня зацепила на эмоциональном уровне и к которой я не была полностью готова, — это сцена, изображающая аварию на съемочной площадке рекламного ролика Pepsi, как уже говорила Нина. Я слышала, как вокруг меня в кинотеатре раздавались коллективные вздохи. Я слышала, как один видеоблогер на YouTube сказал, что никогда не знал, что Майкл чуть не погиб в этой аварии. Думаю, именно это и бьёт по самому сердцу. Многие знают об этой аварии, но только как о забавном эпизоде. Об этом шутили комики. Но фильм не щадит зрителя, показывая, насколько ужасной она была на самом деле.
Уилла: Точно. Эти сцены были просто ужасающими – не только потому, что он мог умереть, но и из-за той невыносимой боли, которую он испытывал. Видеть, как кто-то, любой человек, получает ожоги и испытывает такую сильную боль, ужасно! Я пошла с подругой, и мы обе прикрывали глаза руками, но даже это не помогало нам отвлечься. В зале царила мертвая тишина – оглушительная тишина – поэтому можно было отчетливо слышать крики боли, когда Майкла грузили на носилки и несли в машину скорой помощи.
Джафар говорил, что эти сцены были для него самыми эмоциональными и сложными, и я понимаю почему. Это было невероятно напряженно. Но он справился с ролью и доказал, что он настоящий актер – он прочувствовал этот момент очень сильно, на интуитивном уровне. Казалось, что Джафар, как ты уже говорила, Линда, перевоплотился в Майкла Джексона.
Линда Равен: В фильме это используется как очень важный зачин для повествования. Это момент, который по-настоящему укрепляет его желание изменить ситуацию. Произошло ли это точно так же в реальной жизни — неважно, дело в том, что это работает для фильма!
Харриет: Ты права. Но этот инцидент стал поворотным моментом в жизни Майкла, и я рада, что фильм уделил ему должное внимание.
Линда Равен: Затем, момент, когда Кэтрин извиняется перед ним в больнице, а он отворачивается от нее. Мне показалось интересным, что фильм намекает на то, что Майкл испытывал к ней некоторую обиду. Я считаю это интересным решением, потому что Майкл никогда не говорил об этом вслух при жизни (на самом деле, он всегда изображал Кэтрин святой). Я думаю, что это был довольно обдуманный и интригующий ход сценаристов. И это отличный пример подтекста, тысяча слов, сказанных без единого диалога.
Харриет: Согласна, Линда. И это, безусловно, усиливает драматизм.
Уилла: Да, и мне нравится, как это делает наши эмоции неоднозначными. Майкл поворачивается к ней спиной, но при этом он говорит: «Я тебя не виню». Поэтому неясно, что он на самом деле чувствует в тот момент — действительно ли он считает её невиновной? Или он просто пытается её утешить? — эта сцена допускает множество интерпретаций.
Харриет: Нам еще многое предстоит обсудить, но, пожалуй, на сегодня лучше закончить. Спасибо всем за такую замечательную беседу. Мы скоро снова встретимся, чтобы поговорить о других аспектах фильма «Майкл», включая влияние высокобюджетного голливудского кино, героев и злодеев, а также вопросы расы. И, конечно же, нам еще многое надо обсудить об удивительной реакции зрителей на этот биографический фильм, включая «Майкломанию», которую он вызвал!
Мари: Большое спасибо всем вам! Я многое подчерпнула из нашей беседы и с нетерпением жду продолжения обсуждения!
Далее: