Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Чандлеры, июнь 1993 г.
Автор Джаэль Рукер.
В прошлой статье мы говорили о событиях, связанных с пребыванием Майкла Джексона у Эвана Чандлера на выходных в мае 1993 года. Мы подвели итоги месяца: полторы недели, которые Майкл и Эван общались, были... довольно интересными, если судить по книге Рэя Чандлера (брата Эвана). По словам Рэя, Эван познакомился с Джексоном 20 мая 1993 года и сразу начал его «подозревать», потому что среди подарков, которые он подарил семье (не только Джордану), были игрушки/фигурки. Эван решил, что Джордан «слишком взрослый» для игрушек, поэтому «между ними двумя что-то должно было происходить». На следующий день Эван задал Майклу очень вульгарный вопрос о том, «не трахает ли он Джордана». Несмотря на эти «подозрения», Эван позволил Майклу провести выходные у себя дома, где, как утверждал Рэй в своей книге, Майкл спросил Эвана, может ли он пристроить к его дому дополнительное крыло, чтобы жить там. Позже это было опровергнуто в суде Джун Чандлер в 2005 году. Она подтвердила, что на самом деле все было наоборот (Эван просил Майкла профинансировать пристройку дополнительного крыла своего дома, Майкл отказался).
В выходные, когда Майкл остался в доме Эвана, его жена Моник также начала подозревать, что Майкл и Джордан были «влюблены друг в друга». Это привело к тому, что Эван задал Джордану очень неуместный вопрос о том, занимаются ли они «этим». Джордан (несовершеннолетний) ответил: «Это отвратительно… Мне это не нравится». Тем же утром Майкл пожаловался на сильную головную боль/мигрень, прошло всего несколько недель после очередной хирургической процедуры по лечению ожога, полученного на съёмках рекламы Pepsi в 1984 году. Безрецептурные обезболивающие не помогали, поэтому Эван попросил своего анестезиолога, доктора Торбинера, прийти, и вместе они ввели ему то, что Рэй назвал 60 мг торадола. Это якобы привело Майкла в бессвязное состояние, и мы уже обсуждали возможность того, что Эван намеренно вколол Майклу либо другое лекарство, либо гораздо больше, чем заявленные 60 мг. Но независимо от того, было это сделано намеренно или нет, Эван воспользовался возможностью спросить Майкла, «гей» ли он, на что Майкл ответил, что нет.
По словам Рэя, Эван разместил Майкла в спальне своего сына (несмотря на «подозрения»), где он спал весь остаток дня. После того, как Джордан тоже лег спать в своей комнате, Эван проверял их три раза, и в третий раз увидел, что Джордан забрался в ту же кровать, в которой спал Майкл. Также Эван заявил, что видел, как Майкл «обнимал» Джордана. Несмотря на это, Эван не задокументировал этот инцидент и не сообщил о нем в полицию. Он также не рассказал об этом матери Джордана Джун, или ее мужу Дэйву. Он просто… ушел и больше не проверял их всю оставшуюся ночь.
Голова кружится от краткого изложения? Но это только начало хаоса. Теперь пришло время перейти к событиям июня 1993 года. Я снова буду использовать собственные слова Чандлера, взятые из книги Рэя «Все что блестит», и временную шкалу, предоставленную сайтом The Michael Jackson Allegations, поскольку я считаю ее наиболее полной из всех существующих.
Пришло время погрузиться в события июня 1993 года.
Июнь 1993 г.
Согласно книге Рэя Чандлера, 9 июня 1993 года прошло примерно десять дней после того, как Эван якобы стал свидетелем «объятий» Джордана с Майклом, и не сделал ничего из перечисленного ниже:
1) НЕ сообщил о своих опасениях в полицию.
2) НЕ рассказал Джун, Дэйву или кому-нибудь еще о том, чему он «стал свидетелем».
Это очень странное поведение — особенно учитывая, что Рэй изо всех сил пытается изобразить Эвана «заботливым родителем». Не знаю, как вы, ребята, но я лично не знаю ни одного заботливого родителя, который ничего не сделал бы тому, кого подозревает в растлении своего ребенка... Ведь естественный инстинкт большинства заботливых родителей в такой ситуации — надрать задницу этому человеку (даже если драки не в их характере) ради правосудия, а потом обратиться в полицию.
Даже если по какой-то странной причине Эван не хотел идти в полицию, все равно очень странно, что он не рассказал Джун или Дэйву (отчиму Джордана) об этом предполагаемом инциденте. Как мы установили ранее, Джун была основным опекуном Джордана, и у нее тоже были близкие отношения с Майклом. Разве «заботливый родитель» не хотел бы предупредить о человеке, который предположительно является растлителем? Чтобы предпринять уголовные действия и удалить этого человека из жизни своего ребенка? Более того, была ещё Лили, ребенок Дэйва и Джун, разве это не было еще одной причиной рассказать — чтобы родители приняли надлежащие меры безопасности и для нее? Еще больше запутывая ситуацию, Эван думает, что этот предполагаемый инцидент мог быть проявлением паранойи с его стороны.
Некоторые из хейтеров Майкла говорили, что Эван не хотел рассказывать Джун о том, что «он видел», потому что знал, что она «автоматически встанет на сторону Майкла». Это оправдание абсолютно нелогичное. Если бы Джордан на самом деле подвергся растлению в доме Эвана, под его присмотром, то не сообщить об этом, по крайней мере матери, было бы невероятно небрежно и безответственно с его стороны.
А возможность поговорить с Джун у него была. Именно в этот день, 9 июня, согласно книге Рэя, у них был разговор по поводу того, что Джордан с семьей хотел отправиться с Майклом во вторую часть тура Dangerous, и Эван начал ревновать...
Пауза…
Что??? По словам самого Чандлера, Эван с самого начала относился к Майклу с подозрением. С какой стати кто-то будет ревновать из-за того, что не может проводить больше времени с человеком, который, по его мнению, растлевает его ребенка? Более того, в этом сценарии Эван мог ревновать только к трем людям — Джун, Лили и... своему собственному сыну Джордану.
Возвращаясь к разговору Эвана и Джордана 9 июня: согласно книге Рэя, Эван спросил Джордана: «А если я хочу, чтобы ты остался дома и не поехал на эти гастроли?», на что Джордан ответил, что он «все равно поедет», и что ему (Эвану) «придется назвать вескую причину, чтобы он не поехал». Затем Эван говорит Джордану, что «веская причина» заключается в том, что «они» (Джордан, Майкл и, возможно, Джун) «солгали ему», и что Джордан должен знать, как сильно Эван «ненавидит лжецов». Затем он сказал Джордану, что он «знает, что происходит», но в подробности не вдавался.
Пауза…
Кто именно мог «солгать» Эвану в этот момент? Помните, основываясь на книге Рэя, Эван спрашивал Джордана, занимаются ли они с Майклом «этим», до предполагаемого инцидента. А то, что Эван якобы «увидел», он не посчитал «сексом», он лишь решил, что это «еще одно доказательство его подозрений». И снова он подвергает сомнению свою паранойю. Поскольку Джордан и Майкл странным образом не проснулись, когда Эван «проверял их», он не столкнулся ни с одним из них впоследствии, поэтому не может сказать, что ему «солгали». Он также не рассказал Джун об этом предполагаемом инциденте, так где же она могла ему «солгать»?
Тем не менее, после разговора с Джорданом Эван тем же вечером поговорил с Джун. Однако вместо того, чтобы рассказать ей о «совращении», он говорит о своем предположении, что... подождите-ка… что, по его мнению, Джордан может быть геем.
Пауза…
Что??? Уже второй раз Эван говорит об этом... То есть, он не озвучивает свои опасения напрямую во время разговора. Первый раз он спрашивал Майкла под действием торадола, гей ли он. Намеренно или нет, Эван хотел использовать расслабленное состояние Майкла, чтобы получить правдивый ответ, так почему бы не спросить его напрямую, не совращает ли он Джордана?
Второй раз - в разговоре с Джун. Вместо того, чтобы рассказать ей, что он якобы «видел», он высказывает предположение, что Джордан «может быть геем». Какой в этом смысл? Еще более бессмысленно то, что затем Эван начинает «подозревать» Джун, потому что она говорит, что ей «все равно», гей Джордан или нет. Вот как образ мышления Эвана изображен в книге Рэя:
«По его мнению, Джун допускала, что их сын может быть геем и заниматься сексом с Майклом, и что в этом нет ничего особенного».
Эван опять пришел к такому нелогичному выводу? Слова Джун о том, что ей все равно, гей ли Джордан, автоматически приравниваются к тому, что Майкл «растлевает Джордана а ее это устраивает?» А если бы Джун вместо этого сказала, что отречется от Джордана, или выгонит его из дома, это доказало бы Эвану, что «их сын натурал» и, следовательно, он «не занимается сексом с Майклом»?
В чем смысл? Тем не менее, ответ Джун разозлил Эвана, а позже она позвонила ему тем же вечером, чтобы пожаловаться на то, какой он плохой отец. Джун также сказала Эвану, что он использовал Джордана в работе над своими сценариями, но не выполнил своего обещания заплатить ему за помощь со сценарием «Робин Гуд: Мужчины в трико». Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Как мы уже упоминали ранее, Джун подтвердила на суде в 2005 году, что просила Эвана тратить меньше времени на написание сценариев и больше времени на сына, поэтому вполне логично, что Эван рассмотрел написание сценариев (что было его страстью) как форму «совместного времяпрепровождения» с сыном. Классический плохой родитель.
Двигаемся дальше, наступило 13 июня, и Эван выразил свою «обеспокоенность» по поводу Майкла адвокату Барри Ротману, который являлся одним из его пациентов.
Пауза…
Минуту, Эван мог выразить свою «обеспокоенность» адвокату, но не мог выразить ее полиции, Джун или Дэйву? Это странно, не правда ли? Более того, я уверена, что раз пациентами Эвана были адвокаты и актеры (одной из его пациенток была Кэрри Фишер), то среди его пациентов также могли оказаться и сотрудники правоохранительных органов (или он мог знать их по другим аспектам своей жизни). Почему бы не проконсультироваться с ними… или пойти в полицейский участок в конце концов?
Более того, Эван консультируется с Ротманом, но решает не документировать этот разговор, и не сообщать об «инциденте», который он якобы видел (Майкл и Джордан в обнимку в одной кровати). Некоторые пытались сказать, что Эван был «захвачен моментом» и не подумал этого сделать. Неправда. По словам самих Чандлеров, Эван «подозревал» Майкла с того дня, как встретил его. Те конкретные выходные были полны событий, из которых он пытался «извлечь информацию» (вопрос Джордану, вопрос Майклу под действием торадола). Фактически, именно поэтому он «проверял» Майкла той ночью, согласно книге Рэя. Помните, он проверял их три раза, по словам Рэя, и именно на третий раз Эван увидел «компромат». По словам самого Чандлера, Эван искал «что-то», так почему же он ничего не сделал, когда нашел то, что искал?
При этом, согласно книге Рэя, проходящий стоматологическое лечение адвокат Ротман предложил помочь Эвану «положить конец отношениям Джексона и Джордана» либо путем подачи запретительного судебного приказа против Майкла, либо путем подачи иска об опеке против Джун.
Пауза…
Вам не нужен адвокат, чтобы получить запретительный судебный приказ против кого-то — множество людей получают такой приказ без адвоката, и Эван вполне мог бы сделать это самостоятельно, но поскольку он не был родителем-опекуном, ему понадобилась бы Джун, чтобы получить запретительный судебный приказ. А мы помним, что Эван, как ни странно, ничего не сказал Джун об «инциденте», который он якобы видел. Однако коварный адвокат предложил ему обходной путь.
Что касается потенциальной подачи иска об опеке против Джун, это было неискренним поступком со стороны Эвана не только потому, что он никогда не выражал желания получить полную опеку над Джорданом (помните, это Джун просила его проводить больше времени с сыном до того, как Майкл появился в их жизни), но и потому, что, опять же, по словам Рэя, Эван даже не оказал Джун любезности рассказать ей об этом так называемом совращении. Он только выразил ей свои подозрения, что Джордан может быть геем, и поскольку она сказала, что ей все равно, пришел к иррациональному выводу, что она поддерживает «секс Джордана с Майклом». Однако Эван, похоже, немного осознает странность своего поведения, поэтому он опускает полный контекст того, как он «выражал свои опасения» Джун во время тех записанных разговоров с Дэйвом Шварцем, о которых мы скоро поговорим.
Более того, на сайте Michael Jackson Allegations также упоминается инцидент 1992 года, когда Ротман представлял клиентку в битве за опеку. Эта клиентка обвинила своего супруга в растлении их ребенка, что мужчина отрицал. Когда женщина уволила Ротмана, он продолжил представлять ее супруга, не уведомив об этом своего бывшего клиента. Это привело к дисциплинарным мерам со стороны адвокатуры штата. Этот инцидент также подтверждает Мэри Фишер в своей статье в GQ за октябрь 1994 года. Я подробнее расскажу о сомнительном поведении Ротмана в дальнейшем, но хочу чтобы вы отметили для себя, что есть причина, по которой Эван выбрал его и заявил, что он был «самым отвратительным сукиным сыном, которого я смог найти».
Итак, мы добрались до 20 июня. Прошло одиннадцать дней с момента разговора Эвана и Джун и неделя с тех пор, как он начал работать с Ротманом. В День отца Джордан не хотел звонить Эвану, и Джун не была против этого. Вот как это описывается в книге Рэя:
«Он не хочет с тобой разговаривать», — сказала Джун. «И я не собираюсь вмешиваться».
Некоторые из хейтеров Майкла, как и сам Эван, решили, что Джордан не хотел иметь с Эваном ничего общего из-за Майкла. Я позволю себе не согласиться. К этому моменту Майкл знал всех Чандлеров, Джун, Джордана и Лили, больше года, и для звонков и встреч Джордана с отцом не было никаких помех (конечно, когда у Эвана было время между написанием сценариев). Более вероятным сценарием было то, что Эван сам вел себя так, что члены этой семьи не хотели с ним общаться.
Он спросил Джордана ни с того ни с сего, занимается ли он «этим» с Майклом, ничего никому не объясняя, и никому, кроме Ротмана, не рассказал о предполагаемом инциденте «совращения», только намекнул Джун, что Джордан - гей. Он также ничего не сказал Майклу по этому поводу, согласно книге Рэя, поэтому Майкл никак не мог «настраивать Джордана против своего отца» из-за того, что его «подозревали».
Лично я предполагаю, что Джордана оттолкнуло странное поведение и неуместные вопросы отца. Возможно, Джун также рассказала Джордану о том, что Эван ни с того ни с сего предположил, что он гей, без каких-либо объяснений, а он в свою очередь рассказал ей о неуместном вопросе отца во время выходных.
Как бы то ни было, Джордан не хотел звонить Эвану в День отца, и эта незаинтересованность в общении с отцом продолжается и в последующие дни. По словам Рэя, это привело к тому, что Эван начал угрожать и Джун, и Джордану:
«Позволь мне сказать кое-что, Джун. Лучше бы он позвонил мне, и лучше бы это произошло как можно скорее, иначе вы все пожалеете. Ты меня знаешь. С меня хватит!»
Ого??? Угрозы своему ребенку не являются типичным поведением «заботливого» родителя, верно? Почему Эван угрожал Джордану, предположительно совращенному ребенку? Если он на самом деле хотел вернуть доверие своего сына, разве не было бы хорошей возможностью сказать своему сыну (и бывшей жене), что он якобы застал Майкла за «совращением» сына, вместо всех этих бессмысленных разговоров?
И снова... Эван делает совершенно противоположное тому, что сделал бы любой нормальный родитель, который стал непосредственным свидетелем совращения своего ребенка.
И хотите верьте, хотите нет, но с этого момента безумие становится только сильнее.
Продолжение следует…