Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Продолжение судебного процесса (4).
Автор Джаэль Рукер.
На данный момент наш счет свидетелей обвинения 0/25 - не в пользу обвинения, и сегодня мы разберём следующую партию свидетелей. Перейдем к делу: сегодня в нашем списке Шарлин Мари, старший криминалист региональной лаборатории по расследованию преступлений Санта-Барбары, Эриберто Мартинес-младший, сотрудник окружного управления шерифа Санта-Барбары, Тимоти Сатклифф, детектив-криминалист отдела уголовных расследований, Алисия Ромеро, сотрудница Верховного суда Санта-Барбары, Нэнси Диана Торрес, специалист по идентификации в отделе судебной экспертизы шерифа Санта-Барбары, Мишель Шелли, еще один специалист по идентификации Санта-Барбары, и отставной шериф Санта-Барбары Джеймс Виттенброк. Начнем с Шарлин Мари.
Шарлин Мари.
Мари подтвердила, что она является старшим криминалистом в Региональной лаборатории по расследованию преступлений в Санта-Барбаре и имеет около 15 лет опыта. Она заявила, что получила доказательства для обработки 4 февраля 2004 года от Лизы Хемман из офиса шерифа:
Пять месяцев спустя, 27 июля 2004 года, Мари наконец изучила эти улики. Также она отметила, что детектив Лафферти 20 мая 2004 года изъял из её шкафчика определённые улики и вернул их на следующий день:
Затем Мари показали некоторые из улик — журналы. Убедившись, что она проверяла эти журналы, Мари подтвердила дату их передачи — 29 июля 2004 года. Эта дата означала, что доказательства находились у Мари в течение шести месяцев, прежде чем были переданы. В связи с этим обвинение спросило Мари, был ли в этот период какой-либо момент, когда она не могла работать над делом Арвизо. Как выяснилось, Мари была присяжной по гражданскому делу в течение семи недель в течение этого периода, что, по мнению обвинения, было долгим сроком… а по мнению судьи Мелвилла — нет:
На этом показания Мари закончились. Перекрёстный допрос проводил Роберт Сэнгер, которому Мари призналась, что получила пакет с 15 предметами … предметами, которые, как мы знаем, были абсолютно законными, поскольку во время обыска Неверленда ничего противозаконного не было обнаружено, мы уже знаем это:
А затем Сэнгер копнул немного глубже, и выяснилось, что эти фотографии/предметы были взяты из… печально известного портфеля, который, по словам Мари, она сама никогда не видела:
Затем Мари добавила, что она осматривала предметы с помощью альтернативного источника света и искала биологический материал/биологические жидкости, то есть ДНК. Нашла ли Мари какой-либо биологический материал/ДНК? Ответ:
Нет, не нашла.
Более того, Мари лично не чувствовала необходимости в дальнейшем изучении этого материала:
Итак... еще одно свидетельство, подтверждающее, что на так называемых уликах не было обнаружено ДНК.
Счёт 0/26. Следующий!
А следующий у нас Эриберто Мартинес.
Эриберто Мартинес.
Если говорить точнее, именно Эриберто Мартинес снимал отпечатки пальцев у Майкла в день его ареста в ноябре 2003 года:
После подтверждения того, что снятые им отпечатки пальцев действительно принадлежали Майклу Джексону, обвинение ... закончило допрос Мартинеса:
Ладно, процедура снятия отпечатков пальцев при аресте и предъявлении обвинения стандартна, но давайте посмотрим, что сделал Сэнгер на перекрёстном допросе. Итак, начнём с того, что Мартинес на самом деле был сотрудником исправительного учреждения, а не помощником шерифа или детективом. Мартинес также не был квалифицированным экспертом по латентным отпечаткам пальцев:
Затем Мартинес подтвердил, что он прошел курс обучения по снятию отпечатков пальцев на рабочем месте по использованию устройства Livescan, с помощью которого он и снимал отпечатки пальцев Майкла. Он еще раз подтвердил, что снятые им отпечатки принадлежали Майклу:
То есть ... обвинение привлекло кого-то для подтверждения снятия отпечатков пальцев Майкла, стандартной процедуры для любого арестованного. В допросе Мартинеса изначально не было смысла, и разве не было бы разумнее вызвать его (Мартинеса) до допроса специалистов, проводивших оценку отпечатков пальцев в этом деле (включая отпечатки Майкла)?
Счёт 0/27, потому что этот свидетель - пустая трата времени. Далее переходим к следующему свидетелю, Тимоти Сатклиффу.
Тимоти Сатклифф.
Сатклифф являлся детективом в Бюро судебной экспертизы Департамента шерифа, в Отделе уголовных расследований. Он начал свои показания подтвердив, что у него есть опыт в области скрытой дактилоскопии (подождите, пока мы не дойдем до перекрестного допроса):
Затем Сатклифф признал, что участвовал в разработке протокола поиска скрытых отпечатков пальцев в деле Арвизо вместе с техником по идентификации личности Торресом и детективом Лафферти. После этого Сатклифф отметил, что он и его коллеги решили использовать метод суперклея, а затем провести поиск скрытых отпечатков с помощью технологии Scenescope. После этого они применили нингидрин для дальнейшего проявления отпечатков:
Опять же, это были совершенно легальные журналы. Тем не менее, после демонстрации в PowerPoint всех использованных технологий, цифровой камеры, использованной для сканирования, и всего подобного, Сатклифф подтвердил, что его команда отсканировала тысячи страниц:
Далее Сатклифф признал, что он никогда не принимал участия в столь качественном анализе отпечатков пальцев:
После этого обвинение приступило к изучению отпечатков пальцев на журналах:
В зале суда показали экспонат с изображением места их обнаружения:
После этого перекрестный допрос начал Сэнгер.
Для начала, Сэнгер отметил, что компания Spex, работающая с технологией Scenescope, рекомендовала использовать плёночную камеру вместо цифровой (Сатклифф и его команда использовали цифровую камеру). И Сатклифф также признал, что есть детали, которые цифровые камеры не могут запечатлеть, но которые могут запечатлеть плёночные камеры:
Коротко говоря, Сатклифф и его команда использовали цифровую камеру, потому что она упростила весь процесс:
Более того, Сатклифф не был сертифицирован в качестве эксперта по скрытым отпечаткам пальцев:
На самом деле, когда Сэнгер спросил Сатклиффа, кем он является, стажером по работе с латентными отпечатками или экспертом по латентным отпечаткам, Сатклифф не смог ответить на этот вопрос:
Сатклифф продолжил давать показания на следующий день, и Сэнгер спросил его, сколько отпечатков он и его команда в итоге исследовали. Сатклифф оценил общее число примерно в 600:
И из этих 600 отпечатков только 16 были показаны обвинением накануне:
И хотя обвинение возражало против этого и добилось удовлетворения своих возражений, Сатклифф лишь подтвердил, что большинство отпечатков были чужими:
Что ж, очевидно, это была правда; иначе обвинение показало бы гораздо гораздо больше отпечатков. Когда Сатклиффа начали допрашивать как обвинение, так и защита, главным вопросом был неправильно маркированный отпечаток пальца, о котором обвинение вскользь упомянуло во время первого допроса. Однако позже я вернусь к этому:
Это привело к тому, что Сэнгер указал на важность точности при записи результатов исследований:
Кроме того, неправильное обозначение вещественного доказательства и подмена меток не соответствовали правилам полиции:
Хм… в худшем случае отпечатки были намеренно перепутаны, а улики — намеренно неправильно маркированы. В лучшем случае, это был очередной пример вопиющей халатности, проявленной прокуратурой Санта-Барбары в данном деле. Ах да, и не забывайте, что большинство отпечатков тоже оказались чужими.
И наш счет становится 0/28.
Далее у нас Алисия Ромеро.
Алисия Ромеро.
Ромеро подтвердила, что она является сотрудницей Высшего суда Санта-Барбары и что ее роль заключается в надзоре за работой судебных клерков, как по уголовным, так и по гражданским делам, а также за сотрудниками по рассмотрению вещественных доказательств, а также в личной работе с некоторыми вещественными доказательствами. Далее Ромеро заявила, что ей было поручено работать с вещественными доказательствами по делу Арвизо во время его рассмотрения Большим жюри:
Получив вещественные доказательства, Ромеро на следующее утро сделала их опись, чтобы убедиться, что все улики, представленные Большому жюри, учтены. Ромеро заявила, что первыми двумя людьми, получившими доступ к этим уликам, были Стивен Данкл, адвокат Сэнгера, и Эми Кассел, следователь Mason Investigative Group. Это произошло 9 июня 2004 года. В связи с этим, для ознакомления с протоколом заседания Большого жюри требовалось постановление суда:
Следующим, по словам Ромеро, был детектив из Санта-Барбары Крейг Боннер, который пришёл фотографировать улики 20 июля 2004 года. И вот мы снова возвращаемся к печально известному портфелю. Ромеро заявила, что Боннер сфотографировал всё, что находилось в портфеле, и ничего не оставил без внимания:
Затем, спустя день, Сэнгер и Данкл пришли осмотреть печально известный портфель, что снова было сделано в ее присутствии:
Шесть дней спустя Сэнгер вернулся вместе со своей коллегой Сьюзен Уоттс, чтобы осмотреть вещественные доказательства. Адвокатам снова потребовалось разрешение суда, и этот визит также проходил под надзором Ромеро:
Ромеро подтвердила, что Боннер навестил её ещё раз в октябре 2004 года и оставил ей диск с записью улик, изъятых по решению суда, после чего её допрос был завершён. Роберт Сэнгер начал перекрёстный допрос.
Сначала Сэнгер спросил у Ромеро, есть ли что-то необычное в том, что адвокат защиты/следователь приходит посмотреть на вещественные доказательства Большого жюри, на что она ответила, что ничего необычного в этом нет:
И снова защите для этого требовалось постановление суда:
Фактически, когда команда Сэнгера захотела сфотографировать улики, Ромеро ответила им отказом, поскольку у них еще не было соответствующего постановления суда:
Это означало, что Сэнгер должен был вернуться, как только у него появится постановление суда:
Сэнгер и его коллеги следовали всем правилам и протоколу Ромеро:
Однако на следующий день Ромеро и секретарь суда получили вещественные доказательства для Большого жюри, и ни один из них не носил перчаток, когда они каталогизировали каждое доказательство, поскольку правоохранительные органы или кто-либо еще не давали им на это указаний:
Минуту...
Ромеро только что заявляла, что адвокатам пришлось надевать перчатки при осмотре вещественных доказательств для Большого жюри. Я не эксперт в этом вопросе, но могу предположить, что требование носить перчатки было обусловлено необходимостью предотвращения возможного загрязнения вещественных доказательств. Но почему Ромеро и секретарь суда были освобождены от необходимости надевать перчатки при осмотре вещественных доказательств на следующее утро после их получения? Неужели возможное загрязнение внезапно стало невозможным из-за их должностей?
И поскольку я не эксперт, я решила провести более глубокое исследование по этой теме. По данным Octane Gloves, ношение перчаток — это «непреложная часть» строгих протоколов, которые должны соблюдаться с момента сбора доказательств до их окончательного анализа в лаборатории:
По данным Американского военного университета, при работе с уликами обычно используются латексные перчатки, чтобы гарантировать, что доказательства не будут утеряны. А установление надлежащей цепочки передачи доказательств не менее важно, поскольку это может иметь решающее значение для доказательства виновности обвиняемого в уголовном деле:
На повторном перекрёстном допросе Ромеро заявила, что в обращении с вещественными доказательствами не было ничего ненадлежащего, и что она и секретарь суда не прикасались к каждому вещественному доказательству, но это не отменяет того факта, что перчатки должны быть одеты на каждом этапе рассмотрения доказательств. Если бы это не было так важно, обвинение не спрашивало бы своих предыдущих свидетелей, одевали они перчатки или нет, когда речь шла об их роли в процессе дачи показаний.
Именно поэтому, как указал Сэнгер в своем повторном перекрестном допросе, правоохранительные органы вмешались и потребовали, чтобы Ромеро и ее коллеги надели перчатки:
Невероятно!
В прошлой главе сотрудник из команды правоохранительных органов Санта-Барбары заявил, что во время обыска он не помечал/не маркировал и не упаковывал улики, запрошенные для снятия отпечатков пальцев, потому что начальство не приказало ему это сделать. А теперь человек, который работал с уликами для Большого жюри, признаётся, что она и её коллега по команде не надели перчатки при изучении этих улик, потому что, опять же, не получили прямого указания это сделать. Лично я считаю, что подобные вещи должны быть обязательным требованием … это же основы сбора и обработки улик!
Тем не менее, если цепочка подчиненности заключалась в том, что эти люди не могли делать свою работу без разрешения, то ответственность за явную некомпетентность этих действий ложилась непосредственно на их вышестоящее начальство в Санта-Барбаре.
И знаете что? У нас теперь есть ещё один пример нарушения хода расследования в деле Арвизо!
А наш счет таким образом становится 0/29.
Следующая в списке — Нэнси Диана Торрес.
Нэнси Диана Торрес.
Торрес являлась специалистом по идентификации в криминалистическом отделе шерифа Санта-Барбары. Она заявила, что участвовала в определении местонахождения отпечатков пальцев на серии журналов по делу Арвизо вместе с детективом Сатклиффом, помогая с их обработкой нингидрином:
Торрес также идентифицировала конкретный отпечаток пальца с помощью технологии Scenescope, хотя ее подразделение никогда не использовало подобное устройство до этого конкретного случая:
После этого обвинение продолжило осмотр вещественных доказательств, задавая вопросы о том, где Торрес нашла определенные отпечатки пальцев. После этого ее допрос был завершен:
Затем Сэнгер начал перекрестный допрос, и мы узнаем, что Торрес на тот момент проходила обучение на эксперта по скрытым отпечаткам пальцев, и еще не была сертифицирована какой-либо организацией:
Да уж, прокуратура Санта-Барбары в этом расследовании действительно проявила себя во всей красе...
Более того, на момент дачи показаний Торрес все еще посещала курсы:
Но ещё интереснее вот что: подразделение Торрес получило оборудование для исследований Scenescope всего за несколько месяцев до оценки улик по делу Арвизо, и хотя у них был один учебный день для освоения данной технологии, этот день, по сути, прошёл впустую, потому что оборудование Scenescope вышло из строя, и его пришлось вернуть:
А вот ещё интереснее: департамент шерифа Санта-Барбары тоже проходил обучение с подразделением Торрес, в этот же день, а это значит, что из-за неисправности оборудования они также не получили должного обучения:
И это был первый случай использования технологии Scenescope подразделением Торрес в ходе расследования дела:
Итак, что мы имеем?
Дело Арвизо стало первым делом, в котором подразделение Торрес использовало технологии Scenescope. Однако Торрес дала показания и подтвердила, что ни ее подразделение, ни шерифы Санта-Барбары не получили надлежащего обучения данной экспертизе, поскольку оборудование Scenescope вышло из строя и его пришлось отправить обратно!
Это просто смешно!
Счёт 0/30. Следующая в списке — Мишель Шелли.
Мишель Шелли.
Шелли работала специалистом по идентификации в управлении шерифа округа Санта-Барбары, сначала в отделе криминалистики, а затем в отделе судебной экспертизы. Шелли сообщила суду, что её привлекли специально для дела Арвизо. Далее она кратко изложила свою биографию. Хотя Шелли получила диплом Американского института прикладных наук по судебной экспертизе, она заявила, что не проходила специальной подготовки по обнаружению скрытых отпечатков пальцев:
Тем не менее, она прошла обучение в этой области на рабочем месте, что, похоже, типично для всех сотрудников Санта-Барбары:
Шелли была привлечена к делу Арвизо именно из-за своего опыта работы. Ей было поручено помочь детективу Спиннеру и детективу Виттенброку в обработке некоторых улик: разделении их на части, упаковке в пластиковые пакеты, склеивании суперклеем и последующей гидратации. Шелли также помогала детективу Виттенброку в проверке некоторых вещественных доказательств на наличие скрытых веществ:
После этого обвинение проверило каждый предмет, с которым Шелли работала, и на этом её допрос… закончился. Далее мы переходим к перекрёстному допросу Сэнгера, который более подробно рассмотрел вопрос опыта Шелли. Именно на перекрестном допросе мы узнаём, что, приехав в Санта-Барбару, Шелли сначала работала в отделе документации округа, где занималась химическим усилением отпечатков пальцев:
Потом Шелли подала заявку на должность специалиста по идентификации в Санта-Барбаре, но не получила эту работу, и ей пришлось вернуться в Делавэр, где она начала свою карьеру в полиции штата:
Шелли также признала, что у нее был ограниченный опыт использования технологии Scenescope:
На самом деле, Шелли впервые использовала технологии Scenescope при работе с делом Арвизо:
Шелли также не знала об обучении технологии Scenescope для шерифов и следователей Санта-Барбары (и, очевидно, не принимала в нем участие), но это в любом случае не имело бы значения, поскольку оборудование Scenescope вышло из строя, и его пришлось отправить обратно:
Во время повторного перекрестного допроса обвинение задало Шелли последний вопрос: находила ли она или фотографировала ли какой-либо из обсуждаемых отпечатков, на что Шелли ответила, что нет:
Не знаю, как вы, а я не понимаю, зачем вообще Шелли вызвали давать показания? Чтобы подтвердить, что она помогала детективу Спиннеру и детективу Виттенброку в обработке доказательств? Но в процессе допроса ей пришлось признать, что на тот момент она была не самым квалифицированным специалистом в этой области. В конце концов, именно офис шерифа Санта-Барбары отклонил её заявку на должность специалиста по идентификации! Это значит, что по какой-то причине шериф Санта-Барбары не посчитал её подходящей для этой работы на тот момент! Зачем вообще нужно было вызывать кого-то вроде неё?
Более того, Шелли пришлось прилететь ради этих пустых показаний из другого города, поскольку в суде она заявила, что возвращается на свою работу в полиции штата Делавэр:
Получается, что ей пришлось лететь пять часов туда и пять часов обратно впустую...
Счёт таким образом становится 0/31.
И у нас остался последний свидетель в даной главе — Джеймс Виттенброк.
Джеймс Виттенброк.
Виттенброк проработал в департаменте шерифа Санта-Барбары 28 лет, последние четыре из которых – в отделе криминалистики отдела уголовных расследований. Виттенброк начал свои показания с краткого изложения своего профессионального опыта. Затем обвинение попросило его подробно описать процесс использования технологии Scenescope:
После этого Виттенброка спросили, участвовал ли он в поиске скрытых отпечатков пальцев на журналах по делу Арвизо, на что он ответил утвердительно. После этого Виттенброк подтвердил, что его задание заключалось в использовании технологии Scenescope для поиска скрытых или проявляющихся отпечатков на нескольких журналах. После обработки журналов нингидрином их исследовали повторно:
В связи с этим Виттенброк признал, что журналы были обработаны цианакрилатным составом, также известным как суперклей, до проведения экспертизы Scenescope. Затем Виттенброка попросили рассказать, какие именно скрытые отпечатки пальцев он обнаружил и где:
После этого допрос Виттенброка со стороны обвинения был закончен, и перекрестный допрос начал Сэнгер. Он спросил, знаком ли Виттенброк с вопросами использования плёночных и цифровых камер в технологиях Scenescope, о чем мы говорили ранее. Виттенброк также не знал, что рекомендуется использовать плёночные камеры вместо цифровых, которые использовались в деле Арвизо:
Виттенброк также признал, что, хотя он и исследовал скрытые отпечатки, он не был обучен сравнительной части, то есть он был, по сути, стажером по сравнению скрытых отпечатков:
Опять же, это еще один бесполезный свидетель обвинения, чья неопытность в определенных областях в итоге была раскрыта.
Это делает данных свидетелей такими жалкими!
Счёт 0/32.
Продолжение следует…