«Бычий цепень»
Истории, показывающие мир с изнанки, можно поделить на две группы. Первые, такие как прошлогодняя комикс-адаптация «Омон Ра», провокационные и дерзкие — они вопят о том, что мир сошёл с ума, что происходят вещи, которых быть не должно. Подобные истории хочется обсуждать, отстаивать или опровергать тезисы автора. Взрывной заряд таких книг переходит на читателя. Они подают грязь мира как откровение о котором нужно орать всюду. Второй тип, напротив, ужасы жизни воспринимает буднично. Эти истории спокойно работают с «грязью», давя на читателя, не давая выхода эмоциям, заставляя переваривать гниль внутри. «Бычий цепень» — второй вариант. Его не хочется обсуждать, о нём хочется лишь думать.
Комикс рассказывает фантастическую в своей печали историю. В российской глубинке рождается мальчик, абсолютно здоровый, но с множеством паразитов на спине, похожих на ленточных червей. Что это за мутация — неизвестно. Но в больнице, согласно распоряжению начальства, решают позвонить в мэрию и отдать малыша в «нужные руки». В это время кроху выкрала уборщица, забрав в свою юродивую семью. Это, кстати, единственный натянутый сюжетный ход, который я заметил, за что можно похвалить автора. Но вернёмся к истории. Малыш рос, его любили дома, но не в обществе. Врождённая его патология с возрастом подкрепляется ещё и ментальной, вряд ли юродивые люди вообще могли дать Ване (так назвали мальчика) что-то иное. Он точно никогда не жил в хороших отношениях с большинством. Конечно, он пытался, но дети тут же закидывали его камнями — во всех смыслах этих слов. Это, кстати, очень уместный ход. Если взрослые обычно ворчат и огрызаются по поводу странного ребёнка, то дети, представляя «чистые» намерения, не скрытые приличием, закидывают урода камнями, желая изничтожить отличающегося. Так и рос Ваня в глуши, с непонятными способностями, с умственной неполноценностью и вне социума. Конечно, всегда найдутся хорошие люди, но очень уж мало таких.
Бесцельную жизнь Вани прерывает пожар, сгубивший всю его семью. Началось выживание. Где мальчик бродил годами? Чем питался? Точно неизвестно. Мы лишь видим его спустя годы — звероподобного, с зачатками разума, но точно без социальных навыков, минимальных знаний и моральных установок. Он, как верно отметил один из героев, больше похож на собаку чем на человека. Он любопытен, тянется к людям, хотя и боится их, помнит тех, кто его любил, но в остальном, ничего человеческого в нём нет.
Сюжетная линия главного героя пересекается с линиями полицейского и кладбищенского сторожа. Важных героев помимо них особо не наблюдается, те что всё же есть, по большей части неприятны. Так что этих двоих вполне можно назвать положительными. Но лишь внешне. Да, сторож помогает Ване, да, участковый честно выполняет свою работу. Но какие скелеты скрываются в их шкафах? А они есть, будьте уверены. Вылезают эти скелеты неожиданно, но если вооружиться томиком по психологии, то становится ясно, откуда растут ноги. Кто-то старается играть в «мученика», отрекаясь от себя во благо общества, а кто-то старается искупить вину у самого себя, заведомо предавая себя всё тем же мукам, но уже иного толка. Ну, и куда без бутылки крепкого спиртного.
Особо на эмоции читателя воздействует последняя глава, где Ваня окончательно «трансформируется». Он обрывками вспоминает фразы людей из своего прошлого, вспоминает урывками детство. Но эти кусочки вместе превращаются в одеяло мрака. Всё то хорошее, что было в жизни юноши, после выборочной обработки, даёт Ване мотивацию. Но пазл складывается не верно, он становится извращённой пародией на себя. История начинает приобретать всё больший оттенок хоррора.
Сюжетный костяк комикса мы разобрали, он угнетает, но он притягателен. Он прост, тем и подкупает, ведь многое остаётся в тайне, а излишние сюжетные интриги лишь больше отвлекали внимание. Теперь давайте пройдёмся по мелочам.
Очень интересно наблюдать за развитием Вани, чему способствует отсутствие закадрового голоса или чьих-то мыслей в отдельных «окошках». Большая часть комикса, связанная с главным героем, проходит в тишине. Кричат, беседуют, орут, хнычут остальные. Ваня же просто действует. Он, как собака, не представляет угрозы, если его не трогать. Но его трогали, и не раз. Из-за минимальных зачатков сознания, он всё же что-то понимает, но полноценной картины мира в его голове нет. Нет понятий о добре и зле. Он просто действует согласно инстинктам и непонятным для нас мыслительным процессам. Осознаёт ли он, что помогает кому-то или совершает преступление? Нет, он просто выживает, а решения принимает без оглядки на совесть. Ведь у него и не может быть совести — кто бы в нём воспитал это чувство? Вся эта ситуация наталкивает на мысли о том, что общество само виновато в своих недугах. Люди не приняли Ваню, из-за чего тот и стал полуживотным. Точнее его приняли, но не совсем те, кто должны были бы. Это трагедия одного человека, но также проблема всего общества, к которому человек со странными способностями относится совсем не положительно. В этом, лично для меня, главный посыл книги.
Непонятными остаются ленточные черви. Обложка отсылает нас к графическому приёму, используемому ещё Стивом Дитко — герой стоит, а его тень на стене показывает «истинную сущность». Сущность совершенно для нес размытую. Проклятие это? Дар? Парень главенствует над червями, или же это они им помыкают? А может это два разных организма в одном теле? Ничего не ясно, из-за чего предсказать действия Вани нам не представляется возможным — будет это он действовать, или же черви вступят в игру и кого-нибудь искалечат или защитят? Да и заканчиваются ли способности Вани на наличии паразита, или же он ещё и умеет поджигать людей? Ведь не зря два раза рядом с мальчиком кто-то сгорает в огне. Может к этому причастны черви? Важно, что «Цепень» существует в одной вселенной с остальными проектами «Молотов», это даёт много вариантов для дальнейшего развития сюжета — могут быть замешаны, например, сектанты, на что я и ставлю.
Многие рецензенты удивлялись тому, что у издательства, создавшего «Пашу Техника» (пока не читал, так что он без эпитетов обойдётся), злорадных «Мироходцев» и пафосный «Голод», вышел такой мощный проект. Но при этом все поют дифирамбы Евгении Чащиной, заслужено, кстати. Как по мне, эти два фактора связаны, что было ясно ещё во время выхода «Голода», где художница нарисовала пару страниц. Тогда я отметил для себя, что читать комикс, полностью нарисованный Евгенией, будет очень сложно. Этот рисунок обволакивает сознание, он именно что давит. И вот, «Цепень» полностью нарисован Чащиной. Я не обманулся. Акварель художницы погружает нас в безрадостные глуби нашей необъятной. Тут помогает цвет — обычно Евгения рисует чёрным. Когда оттенок сменяется на коричневый, то история сразу становится теплее. Но чёрные пятна краски лишь угнетают. Более того, Евгении удалось даже зиму сделать давящей. Ведь она могла нарисовать мороз пробуждающий, колющий, промораживающий до костей. Но в исполнении художницы зимние ландшафты не придают нам предсмертной свежести, скорее наоборот, мы будто засыпаем, снег обволакивает читателя, мороз медленно забирает силы. Есть и минусы такого стиля. В рамках комикса иногда не вполне понятно, что происходит на странице. Это уголовник избивает полицейского, или же наоборот? А это что за человек идёт? Да, лица получились оригинальными, отличающимися. Но на первых парах иногда всё смешивается в грязную, тёмную кашу, из которой сложно выловить сюжетную составляющую. Тут играет свою роль и раскадровка. Иногда художница решает идти нестандартно, это путает читателя — тут играет опыт, ведь для Евгении это первый на столько крупный проект. Но по большей части оригинальные решения идут в плюс.
Издание комикса нареканий не вызывает. Матовая обложка и плотно собранный переплёт скрывают 120 страниц печали и ужаса. Глянец страниц приятен на ощупь. Тираж в 2250 копий и сотрудничество с «Комильфо» показывают, что планы на эту ТПБшку у авторов есть — она должна продаваться хорошо. К этому есть все предпосылки, остаётся лишь ждать продолжение, которое анонсировано в конце комикса. Ждать и надеяться, что история получит такое же жуткое, технично сделанное и философское продолжение.
Михаил Амбарцумян