«Оправдательство», как детская болезнь нашего движения

Как мы уже говорили ранее – в нашем движении наконец-то случился крутой поворот от ностальгии по советскому прошлому – к систематизированным воззрениям, основанным непосредственно на марксистской теории и ставящим своей практической целью уже не реставрацию ушедшего, а построение нового, действительно социалистического общества. Однако, вместе с положительными тенденциями, обнажаются и многие недуги, борьба с которыми на данном этапе должна вестись особенно последовательно и целенаправленно. Об одном из них мы и расскажем здесь. И так, поехали!

I. «Оправдательство» и его исторические предпосылки

Для начала стоит дать краткую зарисовку того, что стало причиной зарождения данного недуга. Хоть он и наиболее явно обозначился совсем недавно, ноги у него растут еще из Советского Союза, начиная примерно с середины 1950ых годов. С этого времени СССР стал крайне парадоксальной (хоть, увы, и отнюдь не уникальной в этом плане) страной, в которой наиболее последовательно развитый марксизм (в виде трудов и позиций тов. Сталина) преследовали и громили под гимны самому же марксизму, в то время как в неокрепшие умы тогдашних молодых поколений активно вколачивалась хрущевско-брежневская социал-империалистическая идея. Идею эту преподносили как самый истинный «чисто ленинский» марксизм, а обусловленная её догматизмом и непоследовательностью слабость по сравнению с действительным марксизмом компенсировалась мощью того копра, которым её вбивали в головы – советской системы образования и пропаганды. Таким образом в стране советов сложились как бы две ветви коммунистической идеи, из которых менее последовательная, но более подходящая амбициям вождей, была поднята на знамена, а более последовательная была лишена средств к самоподдержанию и не могла ничего открыто и явно возразить в силу того, что её сторонники со всех государственных и партийных постов были выбиты, зачастую самыми подлыми методами. Поэтому все возникшие между ними противоречия оказались таким образом затушёваны, и со временем не разрешались, а лишь продолжали усугубляться.

С наступлением же закономерно увенчавшего хрущевизм 1991ого и последовавшей за ним антикоммунистической истерике в искусстве и пропаганде – представители обоих направлений оказались в одинаково неприятном положении изгоев. Движение оказалось окончательно обезглавлено, изолировано от класса и больно ударилось лбом об обострившуюся необходимость переосмысления практически всего опыта последних семи десятилетий и выработки новой, соответствующей изменившимся реалиям позиции, тактики и стратегии. А так как сторонники сталинской теории в основе своей успели застать ещё самого Сталина (а потому уже чисто в силу возраста вряд ли могли сказать что-то новое), а более молодые представители хрущёвско-брежневской школы в силу непоследовательности своего учения были обречены иметь ряд дыр по самым основополагающим вопросам – то практический упадок дополнился теоретическим тупиком. В результате движение на довольно долгие годы впало в кому. И оставшееся от него свободное пространство стали быстро заполнять приверженцы самого разного рода непоследовательных, пахнущих мелкобуржуазностью идей, зачастую уже давно разгромленных ранее – троцкисты, правоуклонисты, социал-демократы, «красные метафизики» и анархисты всех мастей, не говоря уж о старавшихся быть похожими на коммунистов внешне, но не имеющих с ними ничего общего на деле конъюнктурных организациях вроде той же КПРФ. И весь этот сад из раффлезий, расцветший на остывающем полутрупе марксистского движения – нередко почти во всех своих голосах (ну кроме разве что всегда эксплуатировавших ностальгию конъюнктурщиков) сливался с оргазмирующей буржуазной пропагандой, яростно пинавшей усопший Союз. И остатки движения по причине все того же тупика на все пропагандистские выпады могли ответить только оскалом затравленного тигра, сводящимся к позиции «Вы всё врёте!». Естественно, это усугубляло и без того катастрофичное положение и лишь давало новую почву для различного рода политических прохиндеев, ворожеев и конспирологов, многие опусы которых доныне способны вызывать конвульсии у любого думающего человека. В таком состоянии движение было обречено провести около 20 лет, за которые капитализм успел укрепить здесь свои позиции.

Время шло. Общество и движение постепенно преображались. Хрущевцы окончательно слились с режимными партиями, а старые сталинцы либо поддались духу ностальгии, либо же в основе своей отошли от серьезных дел, поняв, что жизнь уже прожита. Молодёжь конца 80ых – начала 90ых выросла и столкнулась со всей изнанкой столь желанного некогда капиталистического быта. На смену же ей пришла молодежь, выросшая уже в условиях практически рафинированного капитализма. Эти люди не видели того, что было в советскую эпоху, зато не понаслышке знали обо всех проблемах нынешнего уклада, и посему горели вполне понятным желанием их как-то решить. И многие из них рано или поздно вспоминали о странах, в которых эти проблемы вполне успешно решали, что побуждало их интересоваться левыми идеями и особенно коммунизмом, в течение последних двух веков всегда шедшим на шаг впереди. Кто-то из них оказался удовлетворен тем, что увидел в конъюнктурных партиях или иных вышеописанных организациях. Однако многие оказались разочарованы увиденным и пришли к выводу, что к реальной борьбе и тем более к коммунизму это все вряд ли имеет какое-то отношение. К ним присоединились и представители более старших поколений, окончательно разочаровавшиеся как в капитализме, так и в действиях нынешней «оппозиции», в том числе «левой». В результате все эти люди оказались вынуждены отказаться от вступления в уже существующие организации и противопоставить им что-то своё. При этом буржуазная пропаганда никуда не девалась и всё с той же яростью продолжала тиражировать различного рода мифы и прочую грязь. «Новички» оказались зажаты между двух огней и вынуждены были чем-то обосновывать своё неприятие обеих противостоявших им позиций. Это подтолкнуло их к тому, чего движению не хватало все эти годы – к соорганизации и к изучению теоретических и исторических аспектов марксистской идеи. Началась систематизация и осмысление накопленного марксистами опыта. Коммунисты впервые за долгие годы стали выходить за рамки позднесоветского «марксизма», узнали и вспомнили о существовании таких великих марксистов как Энвер Ходжа и Мао Цзэ-дун (которые еще в 50ые и 60ые годы с поразительной точностью предсказывали всё то, что произошло совсем недавно), нашли архивные документы и исторические свидетельства, показывающие действительное количество «невинно расстрелянных» и степень «невинности» многих из них. И со временем в ответ на буржуазную и псевдолевую пропаганду вместо бессильного зубоскальства стали идти цитаты, труды, документы и факты. Последнее слово вновь стало оставаться за марксистами, теперь уже действительно марксистами, знакомыми с теорией в первоисточниках. Примерно на этом же этапе начинают появляться первые подлинно марксистские кружки и организации (в том числе и наша Дружина), которые уже начинают учиться и действовать в более последовательном виде. На них многие наши сторонники даже из нового поколения марксистов доныне смотрят свысока и относятся к ним брезгливо – им кажется, что движение ныне достойно большего. Они ещё не могут свыкнуться с тем, что через эти кружки практически умершее движение заново родилось и ныне очищает себя от ревизионистского мусора, заново воскрешая свою революционную сущность.

К нынешнему моменту все эти организационные процессы усилились, приняли поистине широкомасштабный размах, и количество прежде единичных по постсоветскому пространству кружков теперь идёт на сотни и тысячи. С усилением антинародной политики капитала эти процессы продолжают расширяться и усиливаться, обретая всё более массовый характер. И борьба на идейном фронте из отдельных стычек уже переросла в масштабное контрнаступление марксизма против правых и мелкобуржуазных мифов и наветов. И если в этой борьбе буржуазные пропагандисты еще умудряются удерживать влияние над частью народа за счёт мощи кормящей их системы – то выступавшие против последовательного марксизма псевдолевые течения (например, казавшиеся ранее образованными и последовательными троцкисты) ныне уже серьёзно теряют вес и вступают в период своего заката. А поскольку осмысление нашим движением опыта и ошибок предшественников во многих вопросах ещё только начинается, и единой и общепринятой позиции в них ещё нет – то многие наши товарищи, окрылённые столь приятно изменяющимся положением, пытаются, памятуя о недавней пропагандистской травле, дать на неё полностью симметричный ответ и объявить правильным и оправданным вообще всё то, что клеймят наши противники. Во многом эта позиция подкреплена теоретически, однако в целом ряде вопросов оправдывать пытаются и то, что ошибочно и непоследовательно даже с точки зрения марксизма. Именно этот симптом мы и назвали оправдательством. Оно по сути является одним из последних рудиментов той комы, из которой наше движение сейчас активно выходит. И если для того этапа оно было единственным средством самозащиты для уходящих со сцены деятелей советской закалки, то теперь оно стало опасным отклонением. Вряд ли вы, читатель, будете сомневаться в том, что, оправдывая заведомо ошибочные с точки зрения теории вещи, можно однажды прийти к догматической и малопоследовательной позиции, которая неизбежно повлечет за собой крайне серьезные последствия. Особенно важно это в контексте того, что к решению многих самых первостепенных вопросов (таких, как вопрос о налаживании связи с классом, вопрос о соорганизации, вопрос о конкретной стратегии и тактике дальнейшей борьбы и многие другие) движение ещё только-только подбирается, а значит принципы, на которые оно будет опираться при их решении – особенно важно получить в максимально последовательном виде, не допускающем догм и оппортунизма. Поэтому оправдательство должно быть полностью искоренено в рядах нашего движения. А посему далее мы рассмотрим его основные виды и меры борьбы с ним.

II. Основные виды оправдательства

1. Югославское/титовское

Довольно нередкий и наиболее специфичный вид среди сторонников марксизма-ленинизма. Связан в первую очередь с позднесоветской и уже современной пропагандой. В СССР начиная с Хрущева все руководители делали активные попытки вновь подружиться с СФРЮ (после конфликта в 1948), пропаганда изо всех сил изображала югославов как самых первых друзей советского народа, истинных коммунистов, отстаивавших свое право на уникальную трактовку марксизма-ленинизма (несмотря на то, что югославы в свою очередь сильно задруживаться не спешили и активно наживались на межблочном противостоянии, услуживая поочередно то НАТО – то ОВД.). А то, что выпало на долю Югославии после распада Союза – дополнительно усилило волну проюгославской пропаганды в официозных и полуофициозных СМИ, ибо позволяло нехило навариться на осуждении американцев и подчеркнуть, что вот-де, какие мы самостоятельные, мы противостоим гадкой Америке и не боимся её осуждать (хотя в самый ответственный момент, когда югославы просили о помощи и принятии в СНГ – им почему-то отказали…). Кроме того, некоторым кажется привлекательной эстетика титовского режима, что вступает в конфликт с реальным положением дел и порождает желание выгородить Тито. Дополняется всё незнанием истинных причин раскола в 1948. Основной причиной его обычно называют боязнь Сталина насчет того, что неразвитая до войны и разрушенная войной Югославия станет новым центром мирового социализма и Москва потеряет влияние, причём эту вульгарную версию зачастую не гнушаются тиражировать даже видные фигуры движения, вроде, например, Андрея Рудого с его роликом про косовскую войну. О реальных причинах знают немногие, ибо литература, посвященная проблеме и освещающая ее с грамотной точки зрения, имеет крайне малое обращение.

Основная ошибка – в истинных причинах раскола. Раскол был вызван не манией единовластия, якобы имевшей место у Сталина, а контрреволюционной политикой Тито, связанной с ревизией важнейших положений марксизма-ленинизма (в частности, касательно вопроса о победе социалистической революции и касательно организации экономики государства диктатуры пролетариата), что потом вылилось в сворачивание индустриализации, отсутствие кооперации и коллективизации мелкой буржуазии, а также в дезорганизацию экономического аппарата и передачу контроля над предприятиями исключительно в руки занятых там рабочих. Кто-то может сказать, что это-де реализация ленинского лозунга «Фабрики – рабочим!», но пардон! Ленин вслед за Марксом говорил о передаче всех фабрик всем соответственно рабочим – то есть чтобы каждый завод находился во владении всего класса сразу, а не только той его части, которая на этом заводе трудится. Это и отличает общественную собственность от коллективной и именно такая форма собственности и способна разрешить главное противоречие капитализма, делающее неизбежным социализм – противоречие между общественным, коллективным характером производства (в котором все отрасли уже давно взаимосвязаны друг с другом) и частнокапиталистическим характером присвоения его результатов и средств. Титовский же «социализм» не смог решить этого противоречия с точки зрения соорганизации производств, а кроме того фактически поставил рабочих в положение кооперативистов, сделав их из пролетариев – коллективизированной формой мелкой буржуазии. Таким образом югославское общество получило уникальный классовый состав, идеально подходящий под чаяния мелкобуржуазных социалистов, но совершенно непригодный для продвижения к коммунизму. Именно поэтому националистические воззрения столь легко ложились на югославское общество – ведь мелкая буржуазия их лучше всего приемлет.

Кроме того, немаловажным фактором разрыва стало небеспочвенное обвинение Тито в буржуазном национализме. Достаточно посмотреть на его территориальные претензии к той же Греции, коммунистических партизан которой он поддерживал лишь до той поры, пока была возможность через них аннексировать Эгейскую Македонию. Как только же началось ухудшение отношений с СССР и увеличилась вероятность выступления его против аннексии – Тито открыто показал, что на общие интересы коммунистического движения в мире ему плевать, и перекрыл шедшие через Югославию каналы снабжения греков, лишив таким образом греческих коммунистов основной доли поддержки со стороны соцблока и предопределив их поражение и установление в Греции фашистского режима. А двумя годами позже – Югославия открыто пошла на сближение с империалистическими странами, с которыми и до этого поддерживала довольно обширные контакты. Так что, как видите, никакие боязни Сталина тут не при чем.

Что почитать по теме: Энвер Ходжа: «Хрущевцы», «Титовцы», «Югославское «Самоуправление»», «Еврокоммунизм – это антикоммунизм»; Резолюция коминформбюро в отношении Югославии от 1948.

2. Китайское/сяопиновское

Наиболее старый вид, порождённый ностальгистами и доставшийся от них в качестве реликта. Рождён в попытке дать ответ на известный выпад либеральных апологетов «У вас всё развалилось и больше ни одной социалистической страны нет, кроме задрипанной КНДР, имя которой стало уже притчей во языцех.». Китай в этом контексте может быть преподнесён, как весомый контраргумент – красные знамёна, власть «коммунистической» партии и, что самое главное – невероятных размеров экономика, позволяющая кормить пол-мира, если не больше. В ответ же на логичные возражения об обширном частном секторе – как правило заявляется аналогия с советским НЭПом и возможность КПК прекратить это всё в любой момент.

Основная ошибка – в проведении грубой параллели на НЭП. Основное отличие НЭПа от того, что ныне имеется в Китае – это то, что НЭП всё же оставался режимом диктатуры пролетариата. Буржуазию к административным учреждениям на пушечный выстрел не подпускали, и все так называемые нэпманы – автоматически попадали в категорию «лишенцев», не имевших никаких политических прав. А находившаяся у власти партия, поддерживаемая сформированными из рабочих и крестьян советами – неуклонно проводила в жизнь волю последних, «правильно выражая то, что народ сознаёт». Именно это и стало той основной базой, от которой большевики смогли позже оттолкнуться для сворачивания НЭПа. То же что мы имеем в Китае – почти полная противоположность. Китайская буржуазия проникла не только в государственный аппарат, но и в саму коммунистическую партию, заняв там весьма важное положение. Партия оказалась полностью оторвана от пролетариата, лишив профсоюзы и местные органы власти минимальных рычагов влияния на себя. Кроме того, если большевики всегда заявляли, что НЭП есть лишь временная мера и «из России нэповской будет Россия социалистическая!» – то китайские «коммунисты» вместо этого подвели теорию под то, чтобы сделать нынешнее состояние максимально постоянным, объявляя его уже достигнутым «социализмом с китайской спецификой». Добавьте к этому контраст между жесткими советскими трудовыми законами и практически отсутствующей в Китае минимальной регуляцией частного сектора производства, эксплуатацию в отдельных областях Китая детского труда, проблему с социальными гарантиями и жесткое подавление рабочих выступлений – и вы получите истинную, довольно неприглядную картину. И нет, не стоит говорить о том, что это ещё Мао-де предлагал сотрудничать с национальной буржуазией. Мао говорил о сотрудничестве с национальной буржуазией лишь до тех пор, пока она играет прогрессивную, противоположную империалистам роль и строит необходимую для перехода непосредственно к социализму материально-техническую базу. После же – буржуазию предполагалось экспроприировать и обеспечить совершенно обычную социалистическую экономику, и это предполагалось окончательно завершить еще в 1975 году, судя по изданной в Пекине работе «О всесторонней диктатуре над буржуазией» (что говорит об очевидном отходе партии, попавшей под начало сяопиновской группы, от линии Мао после смерти последнего). И судя по тому, как китайская буржуазия ныне сосуществует с вернувшимися в Китай империалистами – она давно уже исчерпала свою прогрессивную роль и солидаризовалась с ними в реакционных стремлениях.

Что почитать по теме: Мао Цзэ-дун: «О классах китайского общества», «О новой демократии»; Чжан Чунь-Цяо: «О всесторонней диктатуре над буржуазией».

3. Северокорейское/чучхеистское

Имеет в целом те же корни, что и малопопулярное ныне китайское, – желание видеть в нынешнем мире хоть один действительный образец победившего социализма и боязнь принять тот факт, что из социалистических режимов прошлого века действительно социалистическим не остался фактически ни один. Дополняется это опять же привлекательной эстетикой, укоренившимся мнением о том, что там доныне существует жёстко плановая экономика и подчеркнуто-самостоятельным внешнеполитическим курсом КНДР, который не может не вызывать восторга и уважения. Не остаются без внимания и экономические, социальные и культурные достижения Северной Кореи. Ситуация дополняется тем, что труды идеологов чучхе крайне труднодоступны и мало распространены (как и вообще любая информация о КНДР), в силу чего почти все имеющиеся мнения касательно их идей остаются в основном на правах слухов, что облегчает распространение оправдательских представлений, держащихся лишь на авторитете количества людей, их разделяющих. Однако как же всё выглядит на деле?

На деле же – трудно назвать какую-то конкретную присущую большинству оправдателей ошибку, ибо это тот единственный случай, когда построено всё в первую очередь не на ошибках, а на незнании и нехватке информации. Однако сейчас эту информацию раздобыть несложно – достаточно лишь немного поискать. Да и из имевшейся ранее информации можно уже сделать не очень приятные выводы. Однако к делу. Вот, например, что пишет Ким Чен Ир в своей работе «Об идеях чучхе»:

Все другие живые существа сохраняют свое существование, будучи зависимыми от объективного мира и приспосабливаясь к нему. А человек сохраняет свое существование и развивается, познавая и преобразуя мир и ставя его на службу самому себе.

(Ким Чен Ир, «Об идеях чучхе». Пхеньян, ИнИЯ, 1989, стр. 19)

И еще, на странице 47:

Революция развивается только благодаря активной борьбе революционеров и народных масс.

То есть влияние каких бы то ни было объективных условий (как природного, так и социального характера) на человека – полностью отрицается. Подобная позиция является самым чистым, рафинированным субъективизмом, что есть одна из наиболее опасных форм ревизионизма. И нет, не спешите обвинять нас в каутскианстве – мы не заявляли что человек лишь марионетка объективных обстоятельств. Однако отрицать немаловажную (а в иных вопросах – так и вовсе первостепенную) роль объективных условий в жизни человека и общественном развитии – значит впадать в идеализм и противоречить очевидным фактам этого мира. Взять хотя бы законы физики, наиболее бросающуюся в глаза часть объективного мира, зависимость от которой человек сохранял, сохраняет и будет сохранять всегда. То же самое и в приложении к теории пролетарской революции – даже в теории геваризма, предлагающего возможным самостоятельное создание массами революционной ситуации – признаётся необходимость наличия минимума необходимых для такого создания объективных социально-экономических условий. И такой позиции придерживались все подлинные марксисты начиная от самого Маркса. Однако это только начало. А далее (см. стр. 42 того же издания) мы видим под номером 4) следующий заголовок:

«РЕШАЮЩАЯ РОЛЬ ВРЕВОЛЮЦИОННОЙ БОРЬБЕ ПРИНАДЛЕЖИТ САМОСТОЯТЕЛЬНОМУ СОЗНАНИЮ НАРОДНЫХ МАСС»

Да, именно так, что вообще экстраполируется до абсурда страницей позже:

Сознание обуславливает и регулирует всю деятельность человека.

То есть то, что говорил Маркс об общественном бытии, определяющем общественное сознание, – попрано и выброшено на свалку во славу чучхе! Таким образом главное философское достижение марксизма – диалектический материализм – фактически изъят и предложен к забвению, а вся выросшая на его базе последовательная и действительно научная идея одним лёгким движением обращена в набор догм, прикрытых научно и революционной риторикой. К слову сказать, это практически сразу выливается в соответствующие практические выводы:

Поскольку революционное движение является результатом сознательной деятельности, то в основу революционной борьбы и дела строительства всегда должна быть положена идейная подготовка человека.

(Ким Чен Ир, «Об идеях чучхе». Пхеньян, ИнИЯ, 1989, стр.46)

То есть сначала – сознание, а потом уже все остальное, в том числе реальная, практическая борьба. А теперь рекомендуем сравнить это с тем, что пишет Сталин в своей брошюре «Об основах ленинизма», громя теоретические догмы II Интернационала:

(И.Сталин. Сочинения, т.6, стр.82-83)

Причем наделав такой идеалистической галиматьи, далее (стр.48) Ким Чен Ир противоречит сам себе же:

Класс капиталистов также стремится распространять свои идеи. Но капиталистическая идеология не может овладеть сознанием народных масс, ибо она коренным образом противоречит их интересам.

Однако почему при этом во главе угла остается сознание, а не бытие – загадка.

Ну и наконец, объяснение всем противоречиям таки даётся. В прямой и неприкрытой форме:

Марксистское материалистическое и диалектическое мировоззрение появилось на свет, как отражение требований своего времени. <…> Во весь рост встала задача: взять верх в борьбе с идеализмом и метафизикой, которые служили делу освещения реакционного господства капитала и проповедовали его вечность, обосновать научное мировоззрение рабочего класса. Отражением этих требований того времени было появление материалистического, диалектического мировоззрения.

<…> Новая эпоха, в которую рабочий класс, трудящиеся народные массы выступили как великая сила, как властелины мира, требовала появления нового мировоззрения, призванного помочь трудящимся - хозяевам своей судьбы - решать ее самостоятельно, творчески и победоносно осуществить историческое дело национального, классового, человеческого освобождения. Поставленная историческая задача блестяще разрешилась созданием идей чучхе.

Идеи чучхе, осветившие мировоззрение нового времени, по своему философскому положению, составляющему первооснову, новы и оригинальны.

(Ким Чен Ир, «Об идеях чучхе». Пхеньян, ИнИЯ, 1989, стр.88-89)

То есть-де Маркс и Ленин устарели! На свалку Ленина во славу Ким Ир Сену! И причём подчеркнём ещё раз, что речь идёт не о каких-то ситуационных решениях, не о доктрине «военного коммунизма» или организационных принципах I Интернационала, – а о философской основе, из которой и выводятся все остальные положения марксистского учения. И её Ким Чен Ир вслед за своим отцом предлагает под предлогом «постановки основного вопроса философии по-новому» заменить на субъективистский, пропитанный идеализмом набор невнятных постулатов! Кажется, даже у самых малограмотных марксистов после подобного все иллюзии насчёт «чучхе» будут развеяны. Однако теория – это как всегда лишь пол-беды, порождающая еще более неприятные пол-беды на практике.

А практика отличается следующими деталями. Если изначально КНДР была нацелена на объединение под властью диктатуры пролетариата всей Кореи – то действенных попыток к этому она после 1953его не предпринимала. Пожелавшему ей в этом содействовать в 1970ые Фронту Национального Освобождения Южной Кореи – Пхеньян отказал в поддержке, как и партизанам в Чирисанских горах ранее, а десятилетием позже Ким Ир Сен выдвигает идею «Демократической конфедерации Корё», предполагающей создание конфедерации двух Корей с сохранением незыблемости внутренних экономических и политических устоев каждой из них. То есть получается очевидный отказ от одной из основополагающих стратегических целей (установление по всей Корее социалистической власти) и переход к соглашательской политике с капитализмом, построенной на очевидном примате национального перед классовым. Кстати, подобная политика на этом и имеющихся ныне всё более активных попытках сближения с реакционным Югом – не заканчивается. Югу помимо этого предоставляют в лучших традициях НЭПа (без малейших на то формационных причин) обширные концессии в различных сферах промышленности. Помимо всем известного промрайона в Кэсоне, более всего стоит вспомнить автофабрику Пхёнхва Моторс в Нампхо. 70% её акций принадлежит южнокорейской тоталитарной секте «Церковь объединения», основатель которой, Мун Сон Мён, прославился своим откровенным антикоммунизмом, основанием антикоммунистической организации CAUSA International, связями с американским империализмом,… – словом, был крайне приятным человеком и, видимо, по этим причинам оказался весьма интересным для КНДР концессионером. Причем ещё раз подчеркнём, что подобные концессии не являются чем-то жизненно необходимым и имеют лишь одну цель – политически подчеркнуть стремление к единству с Югом. И да, не стоит говорить, что нету другого выхода. Другие выходы были. Тот же Вьетнам, находившийся после окончания войны с французами в точно таких же условиях – соврать не даст. С той лишь разницей, что КНДР была не отсталой полуфеодальной страной, а местного значения промышленным гигантом, имевшим для поддержки партизан гораздо большие возможности. Не говоря уж об отработанной десятками лет традиции партизанской войны и идеально подходящем для этого горном ландшафте. Но даже при этом режим, имеющийся ныне в КНДР остается более прогрессивным чем любая обычная буржуазная диктатура, и если выбирать между этими двумя – то выбор всё же очевиден. Так что нам остаётся только всей душой желать северокорейскому пролетариату классовой сознательности, воли к очистке Трудовой Партии Кореи от оппортунистических элементов и возврату её на путь марксизма-ленинизма – и надеяться на свершение этого до наступления фатальных последствий. 조선의 로동들 만세!

Что почитать по теме: Морис Корнфорт: «Диалектический материализм»; И. В. Сталин: «Об основах ленинизма», «К вопросам ленинизма», «Анархизм или социализм?», Материалы по межкорейскому сотрудничеству и южнокорейским концессиям в КНДР.

4. Хрущёвско-брежневистское

Наиболее распространённый и опасный вид оправдательства. Связан с описанным в начале историческим контекстом и достался опять же от ностальгистов. Хорошим удобрением на его почву было и то, что на протяжении всего периода «комы» и позже именно СССР обычно остаётся главным предметом спора марксистов с немарксистами, а в буржуазной пропаганде СССР усиленно преподносят как единое целое, не желая видеть периодизацию и связанные с ней идеологические и практические различия. Особенную опасность проблема обретает в контексте того, что для нашего движения и наших условий опыт СССР и правильные из него уроки имеют особенную важность, а наше недавно очнувшееся движение сейчас делает только первые неосторожные попытки его осмысления. И так как устоявшихся и общепринятых оценок по понятным причинам нет и, судя по всему, не предвидится ещё довольно ощутимое время – любая неправильная оценка может иметь крайне серьёзные последствия.

Тут прежде всего стоит помнить, что вышеописанную вульгаризацию буржуазные пропагандисты продвигают не просто так – им безусловно выгодно заявлять о том, что марксистские идеи нереализуемы и приводить в качестве подтверждения своих слов режим, не имевший с марксистскими идеями практически ничего общего. Они конечно не будут вспоминать о том, что все проблемы этого режима происходили исключительно от попирания обоснованного марксизмом курса, а знаменитые дефициты и очереди начинались ровно по мере отхода от продуманного планирования и внедрения столь восхваляемых ими рыночных механизмов. В прочем, эти пункты (касающиеся очернения Сталина, преждевременной национализации организаций кооперативного типа, разгрома планирования путем сначала децентрализации, а затем и косыгинской реформы) ныне обычно вопросов не вызывают. Однако находятся люди, всерьез утверждающие, что даже при этом в тот период всё равно был социализм. Более же логичную позицию о том, что это была уже далекая от социализма госкапиталистическая формация – усиленно пытаются отвергать. Причем присуще это зачастую даже очень начитанным товарищам. Например, все тем же камрадам из «Рабочего пути». Однако если они при этом пытаются хотя бы сохранять хотя бы видимость последовательности – то, например, сообщество «Диктатура совести» выпустило критику крайне вульгарную, рассматривающую проблему с точки зрения того самого расхожего упрощения, описанного выше. Вся апологетика статьи строится на рассмотрении сталинского периода. Заявлять что госкапитализм был уже на том этапе обычно кроме троцкистов и бухаринцев никто не рискует, что и не мудрено – все факты говорят против этого. Поэтому наши совестливые и приходят к логичному выводу о том, что никакого госкапитализма там не было. Однако в заключении этот вывод совершенно безосновательно экстраполируется до заключения, что госкапитализма в СССР не было вообще! На деле же – такой подход упускает ряд важных деталей. Для начала стоит вспомнить, как В. И. Ленин определял социализм с этой позиции. Вот наиболее расхожее определение из его статьи «Грозящая катастрофа и как с ней бороться»:

То есть госкапитализм становится социализмом лишь тогда, когда обращается на пользу всего народа и постольку перестает быть собственно капитализмом. А что такое «обращение на пользу всего народа»? Тех, кто считает, что этот критерий исчерпывается размытыми социальными подачками от правительства (пусть даже и довольно широкими) – разочаруем: с подобным отношением в социализм можно записать почти всё что угодно, имеющее хоть какую-то социалку и внушительную доминанту госсектора в экономике, вплоть до нынешних Белоруссии или Швеции. А марксизм предполагает для этого (как и для всех остальных своих положений) гораздо более глубокое, математически точное толкование. Не нужно быть гением, чтобы понять, что термин «обращение на пользу всего народа» фактически означает служение политэкономического аппарата исключительно интересам народа. А для постановки системы на такие рельсы – у народа должна быть в первую очередь возможность выражать свою волю, как политическую, так и экономическую, а система в свою очередь должна их соответствующим образом учитывать. То есть, в наиболее упрощённом описании должны наличествовать:

· Органы политической власти трудящихся

· Органы экономической власти трудящихся

· Экономическая обратная связь системы с классом в виде наличия органов, учитывающих интересы народа в экономическом плане

· Политическая обратная связь в виде наличия реальной возможности органов политической власти класса влиять на политику вышестоящих инстанций и партии.

Наличие таких органов во времена Ленина и Сталина отрицать трудно – в тот период наличествовали обладавшие широкими полномочиями советы и профсоюзные организации (а также до определённого времени и рабкрин), к мнению которых партия и правительство прислушивались как в политическом плане, так и в экономическом, организуя полноценную реализацию их интересов через соответствующим образом организованный аппарат планирования. Нельзя также не вспомнить колхозы, артели и иные организации кооперативного типа, не входившие в государственное подчинение и тоже обладавшие экономическим влиянием. А что происходит после? С приходом к власти хрущёвской клики все кооперативные организации преждевременно национализируются, реальные полномочия советов и профсоюзов начинают сокращаться, выступления трудящихся (восстание против антисталинских решений ХХ съезда КПСС в Тбилиси в 1956, Новочеркасская забастовка в 1962, серия крестьянских бунтов против национализации колхозов) подавляются самыми жестокими методами. Аппарат планирования же серьёзно поврежден в результате децентрализации и, дополненный блокированием попытки к его совершенствованию (ОГАС) и коллапсом сельского хозяйства, становится неспособным к полноценному учёту экономических интересов народа и реакции на таковые (что фактически закладывает предпосылки для не имевших место с 1935 года, но получивших обширную известность в 1970ые товарных дефицитов). То есть соответствие критерию выше уже начинает давать просадку, притом сознательно обеспечиваемую вырождающейся партией. После же замены Хрущёва Брежневым, этот процесс вступил в кульминационную стадию и дошёл до своего логического завершения – профсоюзы окончательно превращены в действующий по заветам Зубатова придаток партии, полномочия советов новой конституцией урезаны до смешного, да и сами советы уже превращены в исключительно ширменную инстанцию, депутаты которой все более освобождаются от ответственности перед их избирателями. По сути это означает окончательный отрыв партии от класса, который Сталин на XIII съезде РКП(б) называл самой большой опасностью для партии. Аппарат планирования же – практически полностью уничтожен, как система ориентированная на учёт потребностей, реформой Косыгина-Либермана 1965-1967. Из прежде обязательных к отчету 30 директивных плановых показателей к концу реформы остаётся только 9, массово переводящиеся на хозрасчёт предприятия получают невиданную прежде и недопустимую с точки зрения централизма и соорганизации самостоятельность относительно центра. Но самое главное – основными факторами стимулирования производства теперь стали прибыль и рентабильность, то есть задача обеспечения интересов народа оказалась окончательно отодвинута на второй план, как в капиталистическом обществе. То есть по всем четырем вышеозначенным пунктам критерий о «постановке на благо всего народа» окончательно перестаёт удовлетворяться. Добавьте к этому ещё хрущёвский тезис о мирном сосуществовании с капиталистами, активные попытки дружить с югославским ревизионистским режимом, и при этом же фактическое содействие расколу в соцблоке (путём фактического изгнания из рядов социалистического содружества всех оставшихся верными последовательному марксизму стран – КНР, НРА и ряда за ними следующих), содействие победе ревизионизма в партиях оставшихся в блоке стран, и начатое уже в Брежневскую эпоху прямое содействие разгрому неугодных ревизионистам марксистских режимов (например, Демократической Кампучии) – и только укрепитесь в очевидном выводе: демонтаж социализма и переход к госкапитализму начался ещё в хрущевское время, а к расцвету брежневщины социализмом в СССР уже не пахло и пахнуть не могло. И это всё ещё опуская ряд более мелких формальностей, описанных марксистами в вопросе о государстве и не менее уверенно попранных хрущевцами двух поколений.

Ну и посоветовать к прочтению можно практически всё, что затрагивает вопросы государства и экономики социализма: В. И. Ленин: «Государство и революция», «Марксизм о государстве», «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата», «О кооперации»; И. В. Сталин: Доклад на VII расширенном пленуме ИККИ, Доклад на XIII съезде РКП(б), «О правом уклоне в ВКП(б)», «Экономические проблемы социализма в СССР»; Энвер Ходжа: «Хрущёвцы», «Еврокоммунизм – это антикоммунизм».

Выводы

Мы сейчас переживаем поистине великий период – сегодня старое, выродившееся поколение нашего движения уходит, уступая место новому, молодому революционному, в головах и сердцах которого марксизм порождается и закаляется бытием. Мы, представители этой новой волны марксизма-ленинизма, должны восстановить истинные черты нашего учения, и для этого нам необходимо быть предельно осторожными и бескомпромиссными на том пути, который мы сейчас только-только начинаем. Именно поэтому мы сейчас должны быть максимально нетерпимы к любому непоследовательному течению в наших рядах. Все те, кто занимает хоть в чем-то догматичную позицию и отказывается признать свои ошибки при предоставлении их грамотного освещения – должны вычищаться из организаций или же неуклонно подводиться к переосмыслению своих позиций, если таковое вообще для них возможно. Кто-то может сказать, что это «сектантство», однако же это совершенно не так. Мы признаем возможность тактического взаимодействия с любыми течениями, которые могут как-то послужить прогрессивным переменам в обществе. Однако прежде нам надо окончательно выкристаллизовать в своих рядах марксизм, очистить его от оппортунистских и ревизионистских наветов и наслоений и основываясь на его принципах ликвидировать изоляцию от класса и выстроить твердую организацию, имеющую влияние в пролетариате и чётко выстроенную тактико-стратегическую линию на пути к социализму. Только в таком виде можно будет думать о взаимодействии с теми, кто ныне не может оказать для движения ничего кроме крайне разлагающего влияния. Однако достижение этих целей требует также и предельной аккуратности в подходе к изучению теории. Ничто не должно приниматься движением, как догма. При изучении марксизма, каждый член движения должен не просто запоминать основные позиции, но и четко понимать, из чего каждая, пусть даже самая малая позиция логически выводится, на основании каких фактов она принята и к каким выводам и следствиям приводит. Представители нашего движения не должны бояться дискуссий и пытаться уходить от них, кто бы в них ни участвовал – они должны уметь обсуждать все вопросы наших взглядов и уметь давать корректный, внятный и достойный ответ на любые выпады наших противников. Особенную пользу это будет иметь для выстраивания правильной агитационно-пропагандистской линии, которая будет особенно необходима нам во время налаживания связей с рабочим классом и завоевания влияния в его профессиональных организациях.

Таковы те принципы, которыми мы должны неуклонно руководствоваться при дальнейшем развитии нашей практики и теории. В том числе и при борьбе с все ещё присущими движению недугами. И особенно – с оправдательством, которое, выглядя внешне частью наших воззрений, является опаснейшим атавизмом, наиболее пригодным для врага. Грамотнее, наверное, было бы назвать его болезнью наследственной – ведь он достался нам от уходящих сегодня в прошлое и вправо ностальгистов позднесоветской закалки. Однако, мы выбрали наше название не случайно – этим мы хотели подчеркнуть, что оправдательство должно однажды остаться в прошлом нашего движения, в самом раннем его детстве, которое оно ныне и проживает. Только добившись этого, мы действительно получим учение, которое всесильно потому, что верно.

Автор: ПВК, написано в Августе – Сентябре 2019.