Аарон Дембски-Боуден. ПРИНОСЯЩИЙ СКОРБЬ

Архан Лэнд раньше никогда не видел, что бы космодесантник плакал. В невероятно редкий момент, когда он заботился о чьих-то чувствах, он не был уверен, куда смотреть. Будет ли Кровавому Ангелу стыдно, если он на него уставится или укажет на эту неожиданную эмоциональную уязвимость? Он воспользовался временем, чтобы настроить щелкающие линзы своих очков-визоров, в которой те не нуждались.

Как интересно, подумал он. Из всех вещей, из-за которых можно плакать...

- Тут, несомненно, есть элемент красоты, - признался марсианский ученый, - но я предполагаю, что ты видел сотни планетарных высадок. Я не понимаю, чем эта отличается настолько, чтобы вызвать в тебе столь позорную эмоциональность.

Зефон, Кровавый Ангел, не ответил. Его глаза были обращены к небу, он смотрел, как с небес на крыльях, как метафизических, так и вполне реальных, спускалось спасение. Боевые корабли прорывались из небес, корпуса были покрыты истерзанным войной керамитом, двигатели оставляли следы огня. Сотни их спускались по непрерывной спирали, вихрь из транспортников для перевозки пехоты и военных судов, проделывавших свой путь к планете. Термоизоляция, обгоревшая от вхождения в атмосферу, сияла в лучах заходящего солнца.

Архан Ленд и капитан Зефон наблюдали за этим воздушным балетом с зубчатых стен дворца, и, хотя у Лэнда не было времени на подобные унизительные реакции, которые демонстрировали крестьяне и некоторые эмоционально нестабильные воины, наблюдавшие за этим, даже техноархеолог заметил, что поражен искусностью и точностью массовой высадки легиона.

Был ли он тронут? Нам не стоит придумывать. Испытывал ли он благоговение? Сама идея этого смехотворна. Но поражен, да. Лэнд мог оценить незначительный гипнотический эффект покачивающийся, оставляющих инверсионные следы кораблей, летящих в формациях, до прекрасного сложных из-за одного лишь количества судов. Это напомнило ему о потоке кода на мониторе: нечто полу-органическое, нечто с биологической вариабельностью, смешавшееся с точностью чистых математических вычислений.

Сапиен, его искусственная мартышка, взобрался на плечо Зефона. Увенчанный жалом хвост кибер-мартышки, описывал медленные круги, явный признак того, что создание было довольно. Лэнд, чтобы привлечь внимание Сапиена, щелкнул пальцами, но мартышка продолжила с легкостью, которая приходит от знания маршрута, взбираться на наплечник Зефона.

Достигнув места и после того, как Кровавый Ангел своими бионическими руками почесал его затылок, зверёк даже издал несколько тихих, похожих на обезьяньи звуков.

Лэнд еще раз щелкнул пальцами. В этот раз существо ответило на призыв и перебралось на плечо ученого. Разница в росте между марсианским схоляром и космодесантником была значительной. Маленькому существу практически пришлось прыгать.

После еще нескольких становящихся все более скучными (и скорбными) минут, наблюдения за высадкой легиона Кровавых Ангелов, Лэнд заговорил.

- Если хочешь, чтобы в ближайшие несколько дней я разобрался с твоей отказывающей бионикой, то у меня есть на это время

Зефон не ответил. Кажется он даже не услышал. Это было удивительным, учитывая, что реконструкция изувеченного тела Ангела, некоторое время было основной мыслью воина. Тем не менее, вот Лэнд предлагал исправить многие недочеты в аугментике Зефона, а на него не обратили ни малейшего внимания.

Он повторил свое предложение еще раз, используя тот же тон и интонация, скрывая свое раздражение тем, что его проигнорировали в первый раз.

Зефон медленно моргнул так, словно его, вопреки его воле увели от просветления. На его прекрасном лице, сверхчеловеческом в его кротости, изобразилось замешательство.

- Прости меня, друг мой. Ты что то сказал?

Лэнд в третий раз повторил свое предложение. На его плече Сапиен игрался со собственным хвостом. Это лишь уменьшало суровое достоинство момента, что было прискорбно. Тем не менее, сделав это щедрое предложение, он еще раз настроил свои очки-визоры, в этот раз, чтобы проследить за полетом одной особенно поврежденной Грозовой Птицы.

- Если у тебя есть на это время, - ответил Кровавый Ангел. –Я буду бесконечно благодарен.

- Есть, - шмыгнув носом, ответил Лэнд.

В последние месяцы парочка была частым зрелищем в Дворце, частично потому, что Лэнд в общем и целом считал раненного воина менее раздражающим, чем кого-либо еще на Терре. Было бы перебором сказать, что к космодесантнику Лэнд испытывал искреннею привязанность, но на Зефона он смотрел с чем-то помимо обычной насмешливости, что в системе ценностей Лэнда делало из практически братьями.

- Я никогда раньше не видел, что бы космодесантник плакал.

Это заставило Ангела улыбнутся сквозь его медленные, величавые слезы: - Ну теперь видел.

Лэнд, который напоминал Зефону (как и всем остальным в своем присутствии) о своей нетерпимости к людям, которые говорили об ужасно очевидных вещах, каким-то образом умудрился удержаться от комментариев.

Зефон все еще рыдал, наблюдая за тем, как корабли спускались по спирали, направляясь к космопорту на горизонте. Серебристые дорожки его эмоций прочертили тонкие, двойные линии на его бледных щеках.

- Я тебя не понимаю, - наконец то сказал Лэнд. – Почему ты плачешь?

Кровавый Ангел посмотрел на техноархеолога, его глаза до невозможности душевные, его улыбка столь же невероятно доброжелательна.

- Мой Легион, - ответил он. – Мои братья. Мой отец.

Лэнд колебался. Он видел посадочные суда так же отчетливо, как и все остальные. Более четко, по правде, учитывая увеличение его очков. Замешательство привнесло в его тон нетерпеливости. - И?

Ангел опять смотрел вверх на заполненное IX Легионом, продолжающего спуск, небо.

- Они живы.

Лэнд приподнял очки и почесал свой внушительного размера нос. Он не был привлекательным по меркам большинства людей, хотя при этом многие люди не были, по его мнению, достаточно умны, что бы их мнение хоть что-то значило. И кроме того, привлекательность и сексуальные позывы отвлекали от Поиска Знаний. Можно было провести всю жизнь, впрыскивая свой генетический материал в других людей, а можно было заняться делами.

Лэнд занимался делами.

- Ты знаешь, что они живы многие недели, - отметил он. – Ты знаешь, это с тех самых пор, как они достигли границы субсектора и вошли в зону действия ауспексов дальнего действия и начали извещать о своем прибытии. Какая разница, что они теперь прибыли и сюда?

Даже болезненный всхлип Ангела был наполнен бесконечным терпением.

- Я не знаю, как изложить то, что я испытываю и свое облегчение так, чтобы ты понял, Архан.

Лэнд поборол желание закатить глаза.

- Если ты перестанешь быть мелодраматичным, то, что бы с тобой ни случилось, моё предложение всё ещё в силе.

Он указал пальцем на воздушное представление, которое будет продолжаться днями. - Если ты хочешь сражаться рядом с братьями снова, приходи ко мне. Я сделаю это возможным.

Лэнд не был кибернетиком, равно как он не был и биоинженером в области восстановления костной ткани или микрохирургии искусственных мышц. Ну, по крайне мере это не было его основной деятельностью. Конечно же, он всё это изучал. Разум все-таки стоит чем-то занимать.

Его коллеги так же находились на Терре (правда он ни в коем случае не считал их за равных, в лучшем случае – как коллег) и некоторые осведомлялись, почему он посвящал себя дисциплинам, столь далеким от его основной области интересов. На это он всегда отвечал одним и тем же объяснением:
- Потому что здесь нету ничего более стоящего, чем бы убить время.

Это было не совсем правдой. Ему вряд ли бы удалось продолжить свою страсть, свое признание, - исследование техно-руин имперского дворца, но всегда были орудия, которым необходим был ремонт, и игрушки, которым нужен был мастер. Война постоянно требовала его внимания, и если Империум хотел вернуть себе священный Марс, Лэнд бы сделал все, что мог что бы приблизить этот момент.

Тем не менее, затыкание глупых вопрошающих служило той цели — его оставляли в покое, и, стремясь к жизни вдали от идиотских вопросов, он считал, что цель оправдывает средства. В этом смысле, он не видел грубости в своей прямоте, а лишь практичность.

В зависимости от того, кто спрашивал, он мог так же уточнить, что Легионес Астартес не преуспели в возвращении Святого Марса или, аккуратно завуалировать намёк, что лорд Рогал Дорн мог бы больше постараться, чтобы вернуть родной мир механикум.

Своих взглядов Лэнд не стеснялся. В день операции Зефона, он высказал свои мысли одному из офицеров Имперской Армии, служившей в качестве связной при его хаб-секторе Дворца. Женщину не впечатлило направление разговора. Как в принципе почти всех, с кем он разговаривал.

- Мне стоит доложить, что вы подстрекательствуете, - сказала она.

- Ой, да неужели? – презрительно ухмыльнулся Лэнд. – Это ли тебе надо сделать? Давай. Возможно оздоровительный укол вины заставит господина Рогала Дорна встать со своей золотой задницы и отправиться в небеса Священного Марса. Может в этот раз ему понравиться делать свою работу.

Было видно, что колкость потрясла солдата. Техноархеолог воспользовался ее молчанием, договорив свою мысль до конца, отослав ее жестом руки.

- Я встречался с Императором, женщина. Мы разговаривали! Значительная часть машин Империума функционирует – существует! – благодаря моим усилиям в работе с СШК. Не угрожай мне этим бредом. Изыди!

Когда она ушла, Зефон озарился еще одной своей болезненной улыбкой. Казалось,только его одного заботило то, что разговор о Марсе всегда приводил Лэнда в дурное расположение духа, даже если разговор он заводил сам.

- Архан, друг мой, тебе не приходило в голову, что она просто шутила?

- Да, да, да, - ответил ученый. – Теперь умолкни и позволь мне осмотреть тебя перед тем, как мы начнем.

Операция продолжалась пятнадцать часов, в ходе которых Лэнд работал у стола, а Зефон, вскрытый для вмешательства до самых костей, лежал на столе. Пот стекал по лицу Лэнда, смывая брызги крови Зефона. Его спина была согнута, от часа, который он провел не разгибаясь, она превратилась в сгусток боли. И все еще многое предстояло сделать.

Первоначальная бионика Зефона испортилась из-за долгих лет неполного функционирования. Неэффективное соединение нервов, мышц, костей означало, что функционирование соединительных портов и устройств ввода и вывода было нарушено. Это было не результатом неправильного имплантирования или содержания, а всего лишь простым биологическим отторжением. Зефон был одним из очень, очень немногих Адептус Астартес чье тело просто-напросто отказывалось взаимодействовать с кибернетическими имплантами. Органические части, которые соприкасались с бионикой так же разрушились: мышечная ткань атрофировалась из-за того, что ей мало пользовались и что она плохо прижилась. Тоже самое произошло с костями и сухожилиями.

Но Лэнд все это ожидал. Ничего из этого не было проблемой.

Проблемой было то, что он все это усугубил.

Для их путешествия в Подземелья Имперского дворца и войны в паутине, нужно было чтобы Зефон снова смог сражаться, невзирая на отказывающую бионику. Не имея других ресурсов (и по правде, чтобы узнать, сможет ли он преуспеть там, где провалились биоинжинеры Легионес Астатрес) Лэнд на скорую руку сотворил решение, которое вновь позволило Кровавому Ангелу держать болтер и клинок. Теперь он смотрел на последствия этого решения. На выгоревшие остатки его, удаленные из находящегося в наркозе Зефона.

На нескольких стальных хирургических подносах была разложена окровавленная сетка узлов синаптического усиления, стимуляторов нервов, мышечные инъекторы и костные соединители. Некоторые материалы использовались для поддержания машин, но большинство принадлежало системе болеподавления убитого боевого киборга. Некоторые узлы сети были переделанными частями мертвых сервиторов. Некоторые были простыми технологиями, используемых в автоматических детских игрушках. И еще больше медицинского сырья, переделанного для использования в тех наихудших условиях. Все это было перебрано, пересобрано и установлено в искалеченное тело Кровавого Ангела для стимуляции того диапазона движений, на которое способно тело.

Это не было цельным протезом. Это была мешанина нескольких частей, совмещенных ради функциональности. Теперь он смотрел на обожжённые нервные окончания, спекшиеся кровеносные сосуды, поврежденные мышцы… Да, список ранений не был коротким. Тогда имело значение лишь то, что Зефон мог вернуться в бой. Лэнд не ожидал, что ему придется исправлять нанесенный ущерб.

Он посмотрел на безмятежное лицо Ангела, который находился в медикаментозной коме, вызванной коктейлем химикатов и активацией сус-ан мембраной воина.

- Ты должен был умереть там.

Ангел продолжал спать. Сапиен наблюдал за разговором с вершины ближайшего стола. Кибер-обезьяна носила подходящую по размеру маску, точно такую же, как и на ее хозяине. Пусть никто и никогда не скажет, что Архан Лэнд не был дотошен в деталях.

Лэнд провел усиленным очками взглядом по соединению нервов и сухожилий там, где правая культя Зефона соединялась с предыдущей бионической рукой. Картина там была такой же, как и на остальных конечностях: должно быть в последние несколько месяцев Зефон испытывал сильную боль от этих самодельных имплантатов, прожигавших его плоть.

Ангел ни разу не пожаловался. Он даже не упоминал об этом. Такова была ценность возможности снова двигаться как следует, что он переносил то, что должно быть было постоянной, обжигающей болью в тишине, все ради того, чтобы снова стоять и сражаться за Императора.

Лэнд не был уверен, восхищался он этим или нет. Это было той самой упорной фанатичностью, которая привела к тому, что легионы Астартес подожгли половину галактики. Они были гордым и опасным подвидом, в этом не было сомнения.

Но Зефон это Зефон.

Так что Лэнд вернулся к работе.

К концу тридцать второго часа операции, когда новые бионические руки и ноги были установлены, каждый из соединительных узлов был впаян в кости, нервы, сухожилия, вены и мышцы с безукоризненной точностью, Лэнд добрался до финальной трудности. Вся эта работа, выполненная по стандартам, превосходящим все то, что до этого получал Ангел, не влияла на основную проблему: отторжение. Прекрасно сделанные конечности, выполненные как серебряные копии тех, которые Ангел потерял давным-давно, не будут работать, будут дергаться и сбоить, как и те, что были до этого. Именно эта постоянная ошибка в работе его бионики и обрекла Зефона жить на Терре, находиться в гарнизоне вдали от легиона, вдали от передовой Великого Крестового похода: смотрителем за пустыми бараками, никем не командующий, никакой славы. Уважаемый, покрытый лаврами воин, за свои деяния известный как Приносящий Скорбь, превратился в практически немого свидетеля разворачивающейся истории, лишенный своего места в жизни.

Но Архан Лэнд приступил к этому предприятию, имея план.

Был ли он основан на живительных глубинах изотерических изысканий? Ну естественно. Была ли это идея несравненной гениальности? Зачем вообще спрашивать?

Было ли это законным?

Нууу…

Самые ценные его пожитки и артефакты остались на Священном Марсе (если повезет они еще не попали в лапы алчных еретиков), но все-таки Лэнд имел кое-какие ресурсы. И при том уникальные. Ресурсы, которые, скажем так, редко функционировали и еще реже применялись. Он был человеком, жизнь которого была посвящена поиску знаний. Раскапывая старые техно-гробницы и могильники, датируемые временами Темной Эры Технологий, обеспечили его парой тройкой безделушек, которые пригодятся в полу-метафорическом перерождении Зефона.

Изуверский Интеллект, естественно, был благоразумно запрещен. Машины, которые думали, не имея балансирующего элемента органических компонентов, были занесены в бесконечные летописи как ответственные за бойни во времена до надежных исторических источников. Что бы не обрекло до-имперское расселение человеческого галактического царства, так называемый «искусственный интеллект» сыграл в этом важную роль. Машины, что было весьма неблагодарно, восстали простив своих создателей, и…

И пролилась кровь. Она любит так поступать. История и то, что было до нее пестрели подобными эпизодами. Для человека вроде Лэнда, не имеющего никаких мыслей о насилии, тенденция прошлого окрашиваться в красный была весьма неприятна.

Тем не менее, можно было взять кусочки Изуверского Интеллекта и использовать их в другом месте. Кусочек мозга машины тут, частичку искусственной мыслительной петли там. Ничего слишком сложного. Ничего такого, что бы вызвало подозрения или же пересекало границы строгих законов Механикум. Лэнд был заядлым исследователем гробниц Темной Эры технологий. У него были кусочки древних технологий, которые, по любым стандартам, были не меньше чем механическими чудесами.

Разломанное тело Кровавого Ангела отказывалось принимать бионические части? Ну, что ж. значит тело нужно обдурить и заставить принять. Этот процесс начинался с мозга.

Лэнд взвесил на ладони осколки познавательных кристаллов. Их похожие на нити схемы блестели в ярком свете лабораторного освещения. Несколько лет назад, он ох как аккуратно извлек их из черепной коробки давно погибшего робота-воина. С тех пор он использовал из во многих орудиях и устройствах, один был даже внутри синтетического полушария мозга Сапиена, добавляя уровень автономии и сознания за пределами тех, которые были разрешены Марсианским законом.

Два уже были установлены в недавно изготовленные бионические руки Кровавого Ангела. Там они будут получать сигналы от базовых био-процессов в мозгу воина и убеждать ампутированные суставы сливаться с искусственной частью. Прими, прими, прими: это они будут посылать бесконечно, ну или по крайней мере пока будут биться сердца Зефона, а его мозг функционировать. Не только обманывая его тело, это было бы бесполезно, но делая ложь правдой. Физически изменяя тело добавлением другого, невидимого интеллекта.

Тем не менее, был еще один шаг. Фрагменты мозга робота не могут просто находиться в искусственных конечностях. Что бы замкнуть круг, нужен был еще один…

Лэнд постучал пальцем по черной точке, которую он нарисовал на виске Зефона и взял лазерную дрель.

Зефон открыл глаза. Он был один. Один в лаборатории Архана Лэнда, которая напоминала скорее склад безумца, нежели операционную.
До этого, каждый раз когда он проходил операцию по замене аугментических конечностей, Зефон просыпался в апотекареоне Легиона, окруженный медицинскими сервиторами, а его братья были рядом. Затем все начиналось по новой: цикл из надежды, медленного тестирования его конечностей, исследования их функций... и осознание того, что снова они дергаются, спазмируются, суставы замыкаются и слишком плохо взаимодействуют с его телом, что бы позволить ему воссоединиться с братьями на передовой.
Сегодня он встал не с обычного операционного стола, а со стерилизованного рабочего стола Архана Лэнда. Первое, что он почувствовал, была боль, ожидаемая и естественная, от его по новому соединённых конечностей. Вторым был глухой гул, как при инфекции, в виске. Это тоже было ожидаемо, хотя и не естественно: решение Лэнда, лишь туманно объясненное, сообщало о том, что придётся по новому замкнуть нейронные пути. Возможно мысли об Архане Лэнде, ученом, исследователе и расхитителе гробниц, копающемся в его мозгу должна была разбудить в Кровавом Ангеле чувство тревоги, но этот этап Зефон прошёл давным давно. Эта операция была последним его шансом спастись от бесполезной жизни в милости боли и не работающей бионики. Он воспользовался им не долго думая.
Чувствам Зефона понадобилось несколько секунд, что бы проясниться. Он моргнул, чтобы прочистить глаза. Открыть и продвигать челюстью помогло избавиться от золоженности в ушах. Рядом с собой он услышал дыхание, узнав в нем медленный ритм спящего смертного, и разумеется, техноархеолог Лэнд, очки которого покоились на лысой голове, сидел, скрючившись, в углу комнаты в глубоком сне. В конце процедуры им, видимо, завладело истощение и уснул он там же, где сел. Сапиен подражал хозяину, но скрутившись на плече Ленда, напоминая странный и экзотический меховой шарф.
Сначала Зефон двигался медленно, подняв руку к лицу. Повернул запястье. Медленно сжал пальцы. Аккуратно раскрыл ладонь. Он ощущал движения, малейшие сгибы приводов и работу шестеренок в суставах пальцев. Его рука была прекрасно исполнена, сделанная на заказ, она превосходила те стандартизированные протезы, которые обычно получали раненные воины.
Он ещё раз сдал кулак. И снова разжал его. Движения были точными. Никаких тиков. Никакой дроби и мелких спазмов. И никакой боли. Никакой пульсации, которая расползалась от его предплечья, что бы засесть в его локтевом суставе как переливающийся омут расплавленного стекла. Когда он встал и размял плечи, Лэнд зашевелился в своём углу.
- Хм, - сказал марсианский ученый в качестве приветствия. Лэнд моргнул заспанными глазами, наблюдая за тем, как Ангел проверяет новые конечности.

- Пока все хорошо, - рискнул отметить Зефон.

- Ну естественно, - даже раздавленный усталостью, Лэнд выплюнул ответ. – И ты заметишь, что со временем не будет никаких нарушений в движениях. Это я гарантирую. Ты, за неимением лучшего слова, излечен.

Ангел направил свой наполненный надеждой взгляд на сгорбленного, лысеющего, раздражительного человека, устроившегося в углу.

- Ой ну избавь меня, - ответил Лэнд на это выражение. – Тебе обязательно выглядеть таким возвышенным во всем, что делаешь? Ты выглядишь так, словно кто-то нарисовал фреску артистической искренности. Это невероятно раздражает.

Зефон не купился на уловку. Этого никогда не происходило.

- Как ты это сделал? – спросил он. Он осмелился надеяться, что тот урон, который превратил его в калеку, можно обратить вспять. Его легион высадился на Терре и Зефон позволял себе верить, что он снова будет стоять с ними.

- Детали неважны и в целом скучны, - насмешливо сказал Лэнд, почёсывая свою лысую голову. – Тебе все еще понадобиться время чтобы адаптироваться к новым конечностям, но ты будешь готов к легким тренировкам через неделю.

Зефон рассмеялся. Для большинства людей это было бы музыкальным звуком, но для ушей Лэнда он не имел мелодии.

- Мои слова веселят тебя? – спросил марсианин, подняв кустистую бровь.

- Архан, ты подарил мне второй шанс в жизни, дав мне то единственное, о чем я мечтал десятилетиями. Я не издеваюсь над тобой, друг мой. Это просто… удовольствие.

- Ну. Да. Это имеет смысл, - ответил Лэнд тоном, который предполагал, что имеет это смысл или нет не важно. – Как твой легион восстановит тебя в чине капитана?

- Не знаю, - даже идея возвращение в ряды легиона как немеющего чина боевого брата не уменьшала восторга Ангела. – Мне все равно. Вновь сражаться рядом с братьями вполне достаточно.

- Хмм, - Лэнд щелкнул языком. – Тогда ты скоро доложишь Девятому, так?

Зефон наконец то оторвал взгляд от новых рук, встретившись с внимательным взглядом ученого.

- Если имплантаты приживутся…

- Конечно же они приживутся. Отвечай, черт тебя побери.

- Тогда да. Я встречусь с отцом. Лорд Сангвиний разделит мой восторг и поприветствует меня в легионе, в этом я не сомневаюсь.

- То есть, ты скоро встретишься с Девятым, - надавил Лэнд. – Да?

Улыбка Зефона начала таять. Та ее часть, что осталась на его скульптурном лице была лишена юмора и не содержала и толики радости, которая была в ней несколько мгновений назад.

- А, - мягко сказал Ангел.

Лэнд прищурился:
- А, - передразнил он. – На тебя что, только что, только что снизошло озарение?

Голос Зефона остался добрым, но глаза стали холоднее. Ангельские, всегда такие, но теперь эти глаза принадлежали более жестокому типу ангелов.

- Возможно. Ты хочешь встретиться с моим отцом?

В глазах Лэнда был голод. Глубокая и яростная потребность.

- Ничего сильнее этого я не хочу. Ты проведешь меня к нему, да?

Зефон посмотрел на прекрасную серебряную взятку, коими являлись его новые руки. Заговорить он смог лишь через несколько мгновений и голос его был окрашен мягкой обидой, которой Лэнд раньше никогда не слышал.

- Тебе не было нужды подкупать меня операцией, Архан. Если ты хотел поговорить с моим отцом, я бы провел тебя вне зависимости от твоей помощи. – Ангел колебался. – Я думал мы что-то вроде друзей.

- Да, да мы довольно дивная парочка и хроники наших приключений запишут в священных текстах, которые будут будоражить умы будущих поколений, - его глаза были как у помешанного – Прошу, ответь уже. Ты приведешь меня к девятому примарху или нет?

Зефон кивнул, и его улыбка совсем исчезла.
- Я сделаю это как только у моего отца будет такая возможность. Но Архан, я хочу предупредить тебя – лорд Сангвиний вряд ли отправит легион что бы вернуть Марс.

Лэнд ничего не сказал. Это сделал его взгляд, в котором смешалась надежда и корысть в предельно уродливый оскал.

- Хорошо, - смилостивился Зефон. – Как пожелаешь. И что сказать апотекариям легиона, если они будут спрашивать о проведенной процедуре?

- Скажи им что мои методы принадлежат мне. Я бы посоветовал тебе наслаждаться перерождением, Кровавый Ангел, а не беспокоиться о всех как, почему и каким образом.

Зефон некоторое время молча наблюдал за ним.

- Я сделаю эта. И… спасибо тебе, Архан.

Техноархеолог хмыкнул:
- Я не делал это ради твоих благодарностей.

- Это, - ответил Ангел, - ты дал понять предельно ясно.

Девять дней спустя Архан Лэнд стоял перед огромными белыми деревянными вратами Афелионских Покоев, чувствуя себя крошечным около двери, которая была в пять раз больше его, а толкотне бесконечного потока, состоящего из писцов, армейских офицеров и Кровавых Ангелов, выходивших из открытых дверей по обе стороны. Он даже увидел кустодия в толпе. Тем не менее, это не был Диоклетиан, а Лэнд не удосужился выучить имена кого-либо еще. Он подумал подойти к кустодию и спросить о здоровье Диоклетиана, но не стал, потому что на самом деле ему было все равно.

Один из стражей врат выделил его из кишащей людской толпы. Золотой Кровавый Ангел, вышедший к нему, носил огромный крылатый прыжковый ранец, металлические перья которого несколько расчищали место перед воином. Целеустремленный шаг и размер мужчины делали все остальное.

- Архан Лэнд, - сказал Кровавый Ангел. – Стой тут.

Его шлем был посмертной маской терранской античности, отмеченной красными слезами: рубины, впаянные в золотую щеку. Его нагрудник, сделанный из того же золота, был выполнен в виде идеального мускулистого тела. На любом другом мире, этот воин напоминал бы короля. На Терре, среди элиты Кровавых Ангелов, он был просто воином.

- Меня ждут, - ответил марсианин. – Я…

- Я осведомлен о твоей ситуации, - отрезал офицер. Для разговора он не снял шлема. – ты войдешь в четвертый покой Арклайта внутри Афелиона. Лорд Сангвиний ждет тебя там. У тебя будет десять минут его времени, не более.

Лэнд моргнул:
- Зефон?

- Ты понял инструкции, которые я тебе дал?

- Да, да, конечно же я понял. Я не идиот. Зефон, это ты? Так они разрешили тебе вернуться в легион, а?

Капитан Кровавых Ангелов отступил назад, предоставив Лэнду место, чтобы вернуться на оживленную улицу.

- Ты можешь войти, - разрешил офицер.

- Зефон, - сказал техноархеолог, - я хотел сказать…

Но Кровавый Ангел уже уходил, его одетая в золото крылатая фигура разделяла медленный поток толпы. Он вернулся к своим братьям на посту около белых ворот.

Лэнд приблизился в толпе просителей и эмиссаров, убедившись, что его путь привел его близко к тому воину, с которым он разговаривал. Проходя мимо, Сапиен прыгнул с его плеча. Кибер-обезьяна приземлилась на золотой наплечник Кровавого Ангела, немедленно удобно устроившись на новом насесте.

Крылатый воин аккуратно провел золотой перчаткой по шерсти примата.

Ухмылясь про себя, Лэнд вошел в обширный, перенаселенный район, готовясь встретиться с одним из непредсказуемых, мутировавших, часто иррациональных сыновей Омниссии.