НИК ХОРТ. ПУСТЫЕ МОГИЛЫ
Ворота Дракмарского кладбища были крепко заперты, удерживаемые на месте мощными засовами из чёрного железа. Здесь почти не было следов тех причудливых украшений, отмечавших вход в Великий Мавзолей, святейшее место погребения в свободном городе Летис. Нет, Дракмар предназначался для упокоения менее достойных душ.
Но для Джориса Парла место подходило как нельзя лучше. Мужчина помедлил перед входом, настороженно осматривая выложенные брусчаткой улицы, с минуты на минуту ожидая появления городских стражников или, что куда хуже, какого-нибудь из моррданских жрецов в характерной маске в виде птичьего черепа. К счастью, тут были только вóроны, только они увидят, что будет делать человек этой ночью. Стаи иссиня-чёрных птиц мрачно и осуждающе пялились на Джориса, рассевшись на шпилях ближайших особняков. Парл театрально поклонился.
— Присмотри за мной, старый ворон… — улыбнулся Джорис, показав пожелтевшие зубы. — И замолви словечко Моррде за душу старого пройдохи…
Мрачное и безмолвное божество грезящих мертвецов не жаловало гробокопателей, но Джорис был почти уверен, что в эту ночь Моррда не обратит на него никакого внимания. В нынешние тёмные времена было не до этого. Всё, что нужно было Джорису — наскрести несколько медяков на опохмел и на ещё несколько ночей с девицами из «Серой Девы». Ведь не осудят же мертвецы его, старого Джориса, за такие мелкие удовольствия и страстишки?
Подбежав к вратам, гробокопатель раскрыл свой мешочек, ища нужные инструменты. Сначала он вытащил фляжку с какой-то чёрной жидкостью. Предельно осторожно перехватив сосуд, мужчина аккуратно снял сургучную пробку. Затем влил чёрную жидкость на засовы и отошёл. Раздалось бульканье и шипенье, а потом потянулась тонкая струйка дымка, когда яд черепокрута начал медленно проедать толстый металл.
— Давай, давай… — пробормотал гробокопатель, поплотнее закутавшись в драный плащ.
Ночь была суровой, одна из таких ночей, когда холод пробирает прямо до костей. Парл оглянулся на спящий город. Отсюда, с пригорка, можно было увидеть всю приозёрную часть города, спускающиеся уступами к гавани городские дома и призрачное свечение фонарей, заправленных китовым жиром, подобных тысячам глаз, мигающих на ветру. Вдали плескалось само озеро Летис — чёрное и спокойное. А ещё дальше можно было различить очертания колоссальной Деифик-Монс. Гора Забытых Богов была на самом деле в тысячах километров отсюда, но настолько она была циклопической, что, казалось, стояла прямо на берегу Летис. В столь поздний час вершины горы были окутаны жутким колдовским светом. Проплывавшие над горой облака, озарённые светом Луны, как будто кружились и искажались, напоминая не природное явление, а вереницы неупокоенных призраков, обречённых вечно нестись в хороводе пляски смерти. Джорису стало очень нехорошо от одного лишь вида горы, но и отвернуться было почти невозможно.
Разъеденный засов, громко звякнув, упал на мостовую. Гробокопатель почти подпрыгнул от неожиданности. Затем, тихо выругавшись, Джорис подхватил упавший кусок металла и проскользнул в приоткрывшуюся щель.
Внутри были ряды покосившихся и частично разрушившихся надгробий, тянувшиеся во все стороны под лунным светом. Камни почти скрылись под шубами мха и лишайников. Истёртые плиты потрескались и раскрошились подобно зубам старого пропойцы. Парл подхватил свой заступ и, не обращая на боль в спине, пошёл к ближайшему ряду могил. Иссохшие деревья тянули свои ветви-лапы над кладбищем. Выл и свистел ветер.
Подойдя к ближайшей могильной плите, гробокопатель нахмурился. Под небольшим звёздообразным камнем была широкая дыра, почти идеальный круг, словно вырезанный в земле тесаком мясника. Рядом была свалена груда чёрной земли. Джорис выругался. Кто-то опередил его! Мужчина заглянул в яму, ожидая увидеть там груду костей и всё.
Вот только могила была совершенно пустой. Не было ни ухмыляющегося черепа, ни выбеленных костей. Только несколько колечек из разных металлов. Спустившись вниз, гробокопатель оглядел свою жалкую добычу. При повторном, более придирчивом осмотре, стало ясно, что почти все кольца были кое-как сделаны из не самой хорошей бронзы. Только одно кольцо оказалось из чистого серебра. Не самая богатая добыча, но даже таким нельзя было пренебречь. Джорис бросил кольца к себе в карман.
— Странный ты какой-то, коллега, — проворчал гробокопатель. — Труп выкопал, а ценности забыл…
Когда мужчина выбрался из могилы, из-за туч пробился луч зелёного света, на несколько секунд озарив кладбище. Теперь было видно, что такие же кучи выкопанной земли были около абсолютно всех могил.
— Зигмар милостивый, чт… что это?!
Джорис побежал по кладбищу. Все, абсолютно все тела исчезли, только в некоторых могилах остались какие-то мелочи. Кольца, зеркальца, медальоны с внутренними отделениями, побрякушки и цацки. Мертвецы исчезли, остались только мелкие ценности. Гробокопатель поёжился. Да и воздух как будто стал ещё холоднее.
Шелест листьев усилился, превратившись в подобие приглушенного хихиканья. Парл заозирался во мраке, по спине потекла струйка ледяного пота. Мужчина перехватил двумя дрожащими руками свой заступ, словно желая при помощи него отогнать ужасы ночи. Неужели кладбище посетил кто-то из некромантов или паскудных костяных ведьм? Если это так, то они ещё могли быть где-то поблизости, ожидая более свежего мясца для своих гнусных развлечений.
— Кто здесь? — крикнул гробокопатель. Голос был слабым и жалким. Ответа не последовало.
Дыхание судорожно вырывалось изо рта облачками пара. Отчаянно хотелось сбежать из ставшего зловещим кладбища, но мысль о том, что снова придётся бомжевать на холодных улицах без гроша в кармане, придала старику некий заряд смелости.
— Нет, не могу оставить тут даже такую молочёвку… Особенно тогда, когда какой-то чудик за меня уже сделал тяжёлую часть работы. Что же это за времена такие, когда гробокопатель начал бояться темноты?
Джорис пригнулся и влез в ближайшую могилу. Заметив проблеск серебра, мужчина протянул руку и его пальцы сомкнулись на чём-то холодном. Это оказалась серебряная цепочка тонкой работы, на которой висел грубовато сработанный кулончик с изображением полумесяца. Гробокопатель убрал было добычу в карман, а затем нахмурился. В могиле было ещё что-то. Вот показалась изогнутая пластина кости, затем провал глазницы. Ага! Значит, не все трупы были выкрадены! Джорис стал торопливо расчищать находку. Возможно, тут окажется что-то и более ценное!
Когда глазница повернулась к мужчине, тот с воплем повалился на спину, а лопата выпала из онемевших рук. Мертвое существо поднялось. Поднимаясь, оно не потревожило ни частицы могильного праха, вместо этого как бы просачиваясь сквозь землю, а полуистлевший плащ шевелился как будто влекомый подводными течениями. Череп призрака смотрел прямо на старика. Существо медленно и с чудовищной злобой усмехнулось, открыв рот. Джорис моментально перевернулся и стал судорожно хвататься за край могилы, отчаянно пытаясь выбраться наружу, в то время, как куски лишайника и грязи падали вниз. Наконец, гробокопателю удалось выбраться наружу и он на четвереньках почти помчался прочь, не имея сил, чтобы разогнуться. Кладбищенские ворота были буквально в двух шагах. Через какое-то время старику удалось встать, однако ноги постоянно подкашивались. А затем ворота Дракмара с оглушительным грохотом захлопнулись.
Между мёртвыми деревьями на кладбище потянулись щупальца тумана, выползавшие из пустых могил. На глазах гробокопателя туман во тьме превращался в фигуры. Закутанные в плащи призраки медленно и неумолимо надвигались на живого. Взгляд пустых глазниц пробирал до печёнок, черепа ухмылялись и клацали челюстями в предвкушении. В руках призраков были ржавые мечи и кистени. Старик сипло пискнул и отпрянул, схватившись за сердце. Порыв ледяного ветра обдал спину и Парл обернулся. Один из призраков приблизился к жертве почти вплотную и уже поднял страшную лапу.
— Моррда, помоги мне! — заскулил мужчина и тотчас же понял, что его прóклятой душе уже не будет спасения.
Джорис Парл, старый гробокопатель, всю жизнь тревоживший покой мертвецов, грабивший их, а затем менявший дорогие покойным вещи на пригоршню грошей и тративший медяки на проституток и вино, чтобы хоть как-то забыть свои скорби, был обречён. Теперь те, кого он лишил покоя, измученные и истерзанные призраки — они пришли за душой своего мучителя, тянулись к гробокопателю своими призрачными пальцами. Старик упал на колени, дыхание перехватило. А призраки были всё ближе и ближе.
Ударил раскат грома, за которым последовала ослепительная вспышка молнии. Когда к Джорису вернулось зрение, перед ним стояло три статуи. Все три существа были широки в плечах и невероятно высоки, по причудливо украшенной броне и развевающимся стихарям плясали всполохи аметистового света. Это были они. Чёрные Святые, истинные хранители живых и мёртвых. Наковальни Молотодержца.
— Изыдите, духи! — громыхнул голос воина в центре. Он был без шлема, кожа его была мертвенно-бледной и покрытой татуировками в виде пурпурных спиралей. — Обратно, во могилы свои!
Привидения завизжали от ярости. От звука этого визга кровь застыла в жилах гробокопателя. А затем неупокоенные со всех сторон ринулись на ониксовых гигантов, двигаясь с ужасающей скоростью.
Наковальни приняли боевые стойки, с грохотом опустив щиты. Булава командира вспыхнула аметистовым пламенем и обрушилась на ближайшего призрака, разбив его на искры эфирной энергии. Духи на мгновение попятились, а потом с шипеньем атаковали снова, подобно приливу. Наковальни подняли щиты и атака мертвецов разбилась о них, ржавое оружие было неспособно пробить стену прочного металла. Воины снова и снова били булавами, с каждым ударом обращая в ничто всё новых и новых призраков. Всё превратилось в раскаты грома и вой ненависти. Джорис закрыл глаза и плакал. Плакал от облегчения и стыда — быть столь старым, слабым и смертным и оказаться свидетелем столь величественного чуда, было невыносимо.
Когда старик открыл глаза, на кладбище всё снова стало тихо. На шее гробокопателя что-то сомкнулось и грубо подняло на ноги. Джорис уставился на безжизненную маску, в глазницах которой были видны глубоко запавшие глаза без малейшей искры сострадания. Это было столь же жутко, как глядеть на мстительного призрака.
— Беззаконно еси проник сюда, червь, — раздался из-под маски низкий рык, от которого сердце Джориса почти остановилось. — Нет сомнения, что того ради, дабы обобрать мертвых кости. Ведаешь ли еси, какова кара за богохульство сие?
— Довольно! — теперь заговорил командир, гигант, который был без шлема. — Отпусти смертного сего. Мертвых суть легионы, за что же добавлять еще сверх того?
Тот, кто был в маске, взрыкнул, но рука, сжимавшая горло Парла, разжалась и мужчина упал на землю, хрипя и кашляя.
— Нагашиззара глаз на граде сем, — заговорила последняя фигура. Голос был женским, отрывистым и резким. — Даже обереги древние уже суть подводить стали. Нечто ужасное близится, секвитор-прим.
Как только Грозорождённая произнесла последние слова, земля задрожала. По всему городу вороньи стаи все как один поднялись в воздух, оглашая окрестности карканьем и визгом. Из глубин земли донёсся громоподобный звук. Сначала он казался далёким рёвом бурной реки, но с каждой секундой рёв становился всё яростней, громче и чаще. Джорис схватился за уши, когда рёв перешёл в кошмарный вой, полный ненависти и ярости. Окна лопались, надгробия рассыпались в прах, За воротами кладбища брусчатка начала расшатываться и огромные трещины начали змеиться по улицам города. А когда грохот, рёв и вой достигли предела, внезапно всё прекратилось. И сразу же начались вопли. Далёкие, совершенно безумные вопли и стоны, похожие на голоса перепуганных животных.
— Смерть… — прохрипел Джорис дрожащим голосом. — Смерть пришла в Летис!
Воин, который был без шлема, обернулся и посмотрел на перепуганного старика. Кожа на лице Наковальни Молотодержца туго обтягивала череп и походила цветом на воск, а глаза были глубокими омутами пурпурного огня.
— Нет, — ответил воин. — Всегда была она здесь...
