Вторая рота. «Отпрыски Искупления».
Вторая рота служит хранителем коллективной вины ордена, она ведёт сражения, чтобы исправить все прошлые грехи. Отчего её название, «Отпрыски Искупления», не является образным. Поиск искупления влияет на каждое действие роты, как на поле битвы, так и за его пределами, и этому никогда не будет конца.
Имперские Кулаки имеют репутацию воинов, яро стремящихся искупить даже малейшие неудачи. Вера Рогала Дорна в то, что боль выжигает нечистоту и приносит ясность, закреплена ещё в самых старых ритуалах ордена, доказательством тому служат «Перчатки Боли» - ужасающие паутины электро-нитей, предназначенных для стимулирования нервных окончаний и удерживающие владельца в сознании, пока его тело горит в иллюзорном огне.
Ни в одной из рот Имперских Кулаков наследие Дорна - идея очищения через боль - не выражается так ярко, как во Второй. Хотя Имперские записи, в лучшем случае запутаны, считается, что именно ошибка Второй роты почти уничтожила* орден во время события, известного как, Восхождение Зверя, мрачного дня, после которого не осталось ни одного боеспособного сына Дорна. Будущее Имперских Кулаков зависело от того, как их смогут воссоздать наследники. С того момента каждая неудача, неважно насколько малая, считается возвратом к тем мрачным временам, словно сама Вторая обречена быть слабой. И эта слабость, конечно, может быть очищена только через боль.
Принадлежи рота другому ордену, её бы, скорее всего, уничтожили, стёрли из памяти её боевые заслуги и зародили бы новую, чистую традицию. Но Имперские Кулаки не мыслят своего существования без их собственной истории, и спустя время Вторая стала представлять из себя нечто большее нежели, чем собственные неудачи. Допускать открытое оскорбление роты в присутствии её воинов во многом стало основанием для собственного покаяния – грузом недостойного прошлого. В свою очередь, каждый член её, даже новые примарисы, которых вряд ли можно обвинить в грехах прошлого, носят покаяние за него, как за своё собственное, умерщвляя плоть и ненадёжный дух в хватке «Перчатки Боли».
Эта одержимость привела Вторую к выбору наиболее методичной тактики боя, они полны решимости не допускать более обесчещивания из-за безрассудства. Таким образом они сделали упор на технологическом аспекте, возможно, более подходящем роботам-манипуляторам Адептус Механикус, нежели Адептус Астартес. Они по-максимуму используют мотоциклетные и транспортные отряды, проводящие разведку в авангарде, пока основные силы Второй продвигаются позади, чьи болт-винтовки ревут гимн кающихся.
И все же служба в этой роте не считается постыдной или же позорной. Наоборот, нет ничего благороднее, чем нести и стремиться искупить грехи своих братьев, как бы ритуалы ни завышали их, и какая бы вина за них ни была. Поэтому, Вторая сражается с холодной яростью, превосходя даже своих товарищей, будучи готовыми не только восстановить честь, потерянную в прошлом, но и доказать это тем, кого они зовут братьями.
*на самом деле не совсем ясно за какой такой проступок несет покаяние Вторая рота. Так-как по книжному циклу она вообще ни в чем не виновата, даже напротив, проявила себя доблестно, пафосно превозмогала зеленокожих вместе со всем орденом. А её капитан Курлянд — герой-молодец. Выжил и после дал отпор оркам, возглавив силы имперцев, став магистром Имперских Кулаков (правда, от ордена остался только он сам) и Лордом-командующим Империума. Он сражался с зеленокожими почти всю войну, лишь в конце её героически погиб (и вместе с ним окончательно помер орден «настоящих» Имперских Кулаков). А еще стоит отметить, что именно Курлянд был инициатором создания Караула Смерти. За всё это надо почитать роту, а не презирать.
Однако, как сказано выше, отношение к «Отпрыскам Искупления» строится на имперских записях, и как верно отмечено, они в лучшем случае с запутаны. С событий Восхождения Зверя минуло больше восьми тысячелетий. За такой период времени информацию могли много раз (преднамеренно или нет) исказить, переврать, не так понять и тд. Империум же, это одна из его отличительных фишек.