Два поэта октября и Владимир Маяковский

Есенин и Маяковский

Их имена часто звучали вместе, но чаще всего противопоставлялись. Каждый из поэтов возглавлял литературное течение, и их конфликт был обусловлен прежде всего тем, что поэты принадлежали к разным литературным направлениям: Владимир Маяковский – футурист, Сергей Есенин – имажинист.

Но этих двух поэтов объединял бунтарский дух, желание утверждать в жизни свой, новый, неповторимый поэтический стиль. Они хотели вынести свои стихи и читать их на площадях и бульварах, им было душно в поэтических салонах, которыми были различные «кафе поэтов».

Они схлестнулись в полемическом споре.

Есенин: «...Сколько бы ни куражился Маяковский, близок час гибели его газетных стихов. Таков поэтический закон судьбы агитез!».

«А каков закон судьбы Ваших “кобылез”?» — крикнул с места Маяковский.

«Моя кобыла рязанская, русская. А у вас облако в штанах. Это что, русский образ? Это подражание не Хлебникову, не Уитмену, а западным модернистам...»

Необходимо отметить, однако, что Маяковский уже тогда выделял Есенина из числа имажинистов. В мае 1922 года, во время пребывания в Риге, в беседе с сотрудниками рижской газеты «День» он сказал, имея в виду имажинистов: «Из всех них останется лишь Есенин».

Со своей стороны, и Есенин понимал значение Маяковского и отделял его творчество от творчества других лефовцев. И. Старцев свидетельствует, что Есенин «...из левых своих современников почитал Маяковского: — Что ни говори, а Маяковского не выкинешь. Ляжет в литературе бревном, и многие о него споткнутся».

Если Маяковский провозгласил свое сразу ставшее хрестоматийно знаменитым:

Я всю свою

звонкую

силу поэта

тебе отдаю,

атакующий класс, —

то Есенин — для себя — утверждал противоположное:

Отдам всю душу октябрю и маю,

Но только лиры милой не отдам.

В статье «Как делать стихи» Владимир Маяковский пишет об истории создания стихотворения «Сергею Есенину».

Для веселия

планета наша

‎ мало оборудована.

Надо

вырвать

радость

у грядущих дней.

В этой жизни

помереть

не трудно.

Сделать жизнь

значительно трудней.

1926 г.

Цветаева и Маяковский

Владимир Маяковский и Марина Цветаева не так крепко ассоциативно связаны в сознании читателей, как, например, Маяковский и Сергей Есенин. Да и при жизни они интересовались разными вещами и выбирали разные темы для творчества.

Они были очень разными по своему мировоззрению люди. Маяковский всегда был устремлен в будущее, воспевал технический прогресс и строительство новой Москвы, делал ставку на молодежь. Цветаева – поэтизировала прошлое, всячески стараясь сохранить культуру ушедшей эпохи, память о старой дореволюционной Москве, клялась в верности «отцам».

Однако объединял их творческий и жизненный максимализм. Они оба были безмерны в любви, в самоотдаче, в творческой растрате сил, были схожи своей бескомпромиссностью и требовательностью к себе.

Марина Цветаева знала и любила Владимира Маяковского разным, в разные периоды его жизни. Они встречались на вечере в «Обществе свободной эстетики» 3 ноября 1911 года, где Марина и Ася читали стихи «в унисон». Виделись в квартире Цетлиных в Трубниковском переулке, где Маяковский читал поэму «Человек», которая оставила Цветаеву в восхищении. Встречалась Цветаева с Маяковским в «Кафе поэтов». Виделась и в годы эмиграции.

Цветаева опубликовала в номере газеты «Евразия» за 24 ноября 1928 года приветственное слово Маяковскому, после чего ее перестали печатать. Смерть Маяковского для Цветаевой была тяжелым ударом, она посвящает цикл стихотворений памяти поэта: «Чтобы край земной не вымер…», «Советским вельможей…», «Литературная — не в ней…», «И полушки не поставишь…», «Выстрел — в самую душу…», «Превыше крестов и труб», «В сапогах, подкованных железом…».

После смерти Н.С. Гумилева в августе 1921 года Москва наполнилась слухами о самоубийстве Анны Ахматовой. Маяковский беспокоился, посылал телеграммы. Впоследствии Цветаева всегда подчеркивала, что первое стихотворение, обращенное к Маяковскому, было написано ею «в благодарность за Ахматову»:

Превыше крестов и труб,

Крещенный в огне и дыме,

Архангел-тяжелоступ −

Здорово, в веках Владимир!

Он возчик, и он же конь,

Он прихоть, и он же право.

Вздохнул, поплевал в ладонь:

− Держись, ломовая слава!

Певец площадных чудес −

Здорово, гордец чумазый,

Что камнем − тяжеловес

Избрал, не прельстясь алмазом.

Здорово, булыжный гром!

Зевнул, козырнул − и снова

Оглоблей гребет − крылом

Архангела ломового.

Ранней весной 1929 года Марина встретилась с Маяковским в последний раз. По просьбе коммунистов одного из окраинных районов Парижа он согласился выступить перед французской рабочей аудиторией, Цветаева переводила, так как Маяковский не знал языка.

Цветаевский цикл «Маяковскому» посвящен безвременно ушедшему собрату. Стихи, воздвигнутые силой таланта, любви и горя:

Выстрел − в самую душу,

Как только что по врагам.

Богоборцем разрушен

Сегодня последний храм.

Еще раз не осекся,

И, в точку попав, − усоп.

Было стало быть сердце,

Коль выстрелу следом − стоп.