Издевательства над женщинами в ЧК
Прочтите сообщения о насилиях, творимых над женщинами, и удивитесь ли вы неизбежной, почти естественной мести.
В той изумительной книге, которую мы так часто цитируем, и в этом отношении мы найдем не мало конкретного материала. Не достаточно ли сами по себе говорят нижеследующие строки о том, что вынуждены терпеть женщины в Холмогорском концентрационном лагере321. «... Кухарки, прачки, прислуга берутся в администрацию из числа заключенных, а притом нередко выбирают интеллигентных женщин. Под предлогом уборки квартиры помощники коменданта (так поступал, напр., Окрен) вызывают к себе девушек, которые им приглянулись, даже в ночное время... И у коменданта и у помощников любовницы из заключенных. Отказаться от каких-либо работ, ослушаться администрацию ‒ вещь недопустимая: заключенные настолько запуганы, что безропотно выносят все издевательства и грубости. Бывали случаи протеста ‒ одна из таких протестанток, открыто выражавшая свое негодование, была расстреляна (при Бачулисе). Раз пришли требовать к помощнику коменданта интеллигентную девушку, курсистку, в три часа ночи; она резко отказалась идти и что же ‒ ее же товарки стали умолять ее не отказываться, иначе и ей и им – всем будет плохо».
В Особом Отделе Кубанской Чеки, «когда женщин водят в баню, караул устанавливается не только в раздевальне, но и в самой бане»... Припомните учительницу Домбровскую, изнасилованную перед расстрелом... Одну молодую женщину, приговоренную к расстрелу за спекуляцию, начальник контрразведки Кисловодской Ч.К. «изнасиловал, затем зарубил и глумился над ее обнаженным трупом»322. В черниговской сатрапии, как рассказывает достоверный свидетель в своих ненапечатанных еще воспоминаниях – при расстреле жены ген. Ч. и его двадцатилетней дочери, последняя предварительно была изнасилована. Так рассказывали свидетелю шоферы, возившие их на место убийства...
Вокруг женщин, бившихся в истерике на полу, толпились их палачи. Пьяный смех и матерщина. Грязные шутки, расстегивание платья, обыск... «Не троньте их» ‒ говорил дрожащим от испуга голосом старший по тюрьме, не чекист, а простой тюремный служащий. «Я ведь знаю, что вам нельзя доверять женщин перед расстрелом...» Это из описания ночи расстрела в Саратове 17-го ноября 1919 года. Об изнасиловании двух социалисток в Астрахани мы читаем сообщение в «Революционной России»323.
Так повсеместно. Недавно в выходящем в Берлине «Анархическом Вестнике»324 одна из высланных анархисток рассказывала о вологодской пересыльной тюрьме: «Уходя надзирательница предупреждала нас, чтобы мы были на стороже: ночью к нам может придти с известными целями надзиратель или сам заведующий. Такой уже был обычай. Почти всех приходящих сюда с этапами женщин используют. При этом почти все служащие больны и заражают женщин... Предупреждение оказалось не напрасным»...
Я помню в Бутырках в мужском одиночном корпусе на верхнем этаже, где было отделение строгой тюрьмы Особого Отдела, произошел случай изнасилования заключенной. Конвой объяснил, что арестованная добровольно отдалась за ½ фунта хлеба. Пусть будет так. За пол фунта плохого черного хлеба! Неужели нужны какие-нибудь комментарии к этому факту? Об изнасилованиях в Петербурге говорит Синовари в своих показаниях на процессе Конради.
Но вот материал иного рода из деятельности той же Кубанской Чрезвычайной Комиссии.
«Этот маленький станичный царек, в руках которого была власть над жизнью и смертью населения, который совершенно безнаказанно производил конфискации, реквизиции и расстрелы граждан, был пресыщен прелестями жизни и находил удовольствие в удовлетворении своей похоти. Не было женщины, интересной по своей внешности, попавшейся случайно на глаза Сараеву, и не изнасилованной им. Методы насилия весьма просты и примитивны по своей дикости и жестокости. Арестовываются ближайшие родственники намеченной жертвы – брат, муж или отец, а иногда и все вместе, приговариваются к расстрелу. Само собой разумеется, начинаются хлопоты, обивание порогов «сильных мира». Этим ловко пользуется Сараев, делая гнусное предложение в ультимативной форме: или отдаться ему за свободу близкого человека, или последний будет расстрелян. В борьбе между смертью близкого и собственным падением, в большинстве случаев жертва выбирает последнее. Если Сараеву женщина особенно понравилась, то он «дело» затягивает, заставляя жертву удовлетворить его похоть и в следующую ночь и т. д. И все это проходило безнаказанно в среде терроризованного населения, лишенного самых элементарных прав защиты своих интересов».
«В станице Пашковской председателю исполкома понравилась жена одного казака, бывшего офицера Н. Начались притеснения последнего. Сначала начальство реквизировало половину жилого помещения Н., поселившись в нем само. Однако, близкое соседство не расположило сердца красавицы к начальству. Тогда принимаются меры к устранению помехи – мужа, и последний, как бывший офицер, значит контрреволюционер, отправляется в тюрьму, где расстреливается.
Фактов эротического характера можно привести без конца. Все они шаблонны и все свидетельствуют об одном ‒ бесправии населения и полном, совершенно безответственном произволе большевицких властей...».
«‒ Вы очень интересная, ваш муж недостоин вас, ‒ заявил г-же г. следователь чекист, и при этом совершенно спокойно добавил, ‒ вас я освобожу, а мужа вашего, как контрреволюционера, расстреляю; впрочем, освобожу, если вы, освободившись, будете со мною знакомы... Взволнованная, близкая к помешательству рассказала г. подругам по камере характер допроса, получила совет во что бы то ни было спасти мужа, вскоре была освобождена из Чеки, несколько раз в ее квартиру заезжал следователь, но... муж ее все-таки был расстрелян.
Сидевшей в Особом Отделе жене офицера M. чекист предложил освобождение при условии сожительства с ним. М. согласилась и была освобождена, и чекист поселился у нее, в ее доме.
– Я его ненавижу, ‒ рассказывала М. своей знакомой госпоже Т., ‒ но что поделаете, когда мужа нет, на руках трое малолетних детей... Впрочем, я сейчас покойна, ни обысков не боишься, не мучаешься, что каждую минуту к тебе ворвутся и потащат в Чеку».
Я мог бы пополнить этот перечень аналогичными случаями из практики московских учреждений, и не только московских. Из авторитетного источника я знаю о факте, который свидетельствует, что один из самых крупных чекистов повинен в таком убийстве... Не имея права в данный момент указать источник, не называю и фамилии.
«Каждый матрос имел 4–5 любовниц, главным образом из жен расстрелянных и уехавших офицеров» – рассказывает цитированный нами выше свидетель на лозаннском процессе о крымской эпопей. «Не пойти, не согласиться ‒ значит быть расстрелянной. Сильные кончали самоубийством. Этот выход был распространен». И дальше: «пьяные, осатаневшие от крови, вечером, во время оргий, в которых невольно участвовали сестры милосердия, жены арестованных и уехавших офицеров и другие заложницы – брали список и ставили крест против непонравившихся им фамилий. «Крестники» ночью расстреливались»... В Николаевских Ч.К. и Трибунал ‒ показывает один из свидетелей в Ден. комиссии, ‒ происходили систематические оргии. В них заставляли принимать участие и женщин, приходивших с ходатайством об участи родственников, ‒ за участие арестованные получали свободу. В показаниях киевской сестры милосердия Медведевой той же комиссии зафиксирована редкая по своему откровенному цинизму сцена. «У чекистов была масса женщин», ‒ говорит Медведева. ‒ «Они подходили к женщине только с точки зрения безобразий. Прямо страшно было. Сорин любил оргии. В страстную субботу в большом зале бывш. Демченко происходило следующее. Помост. Входят две просительницы с письмами. На помосте в это время при них открывается занавес и там три совершенно голые женщины играют на рояле. В присутствии их он принимает просительниц, которые мне это и рассказали».
Тщетны в условиях российского быта объявления каких-то «двухнедельников уважения к женщине», которые пропагандировала недавно «Рабочая газета» и «Пролетарская правда»! Ведь пресловутая «социализация женщин» и так называемые «дни свободной любви», которые вызвали столько насмешки и в большевицкой и в небольшевицкой печати, как факты проявления произвола на местах, несомненно существовали. Это установлено даже документами.
https://azbyka.ru/otechnik/Sergej_Melgunov/krasnyj-terror-v-rossii-1918-1923/9_5