Владимир
«А над горкой Владимир, а под горкой Покров...» Борис Борисович Гребенщиков порою кажется туманным и замысловатым. Однако в песне «Кострома Mon Amour» он топографически точен. Вытянутый вдоль единственной градообразующей улицы Покров действительно находится гораздо ниже своего областного центра. Названному в честь любимейшего на Руси православного праздника, ему к лицу смирение и неприметность. Владимир же исполнен княжеского достоинства, недаром носит он имя Владимира Мономаха – сильного правителя, оставившего после себя литературно оформленное завещание детям о том, как беречь честь смолоду.
«Обычный город, серый и прозрачный, красивый русской красотой», – написал в стихотворении «Владимир» Илья Черт, побывав здесь с концертом со своей группой «Пилот». Несмотря на свое положение на высоких холмах, город напрочь лишен заносчивости, неприступности, фальшивого глянца, способного пустить пыль в глаза разве что неискушенным туристам. Посмотрите, какой выгодный вид открывается с горней исторической части Владимира на его относительно новые индустриальные районы! Город будто стесняется своего накопленного веками величия и аристократической стати.
Есть города, которые, прежде чем явить туристам свой подлинный лик, испытывают туристов на прочность, но здесь случай прямо противоположный. Каких-то пять минут от вокзала – и мы оказываемся в тихой обители – древнем Богородице-Рождественском монастыре. Чтобы знакомство с городом вышло удачным и плодотворным, стоит поклониться «гению места» – святителю Афанасию (Сахарову), мощи которого покоятся здесь. Исповедник – практически наш современник, пострадавший за веру в прошлом веке, проведя в общей сложности в лагерях больше двадцати лет. Лишения и ссылки не сломили архиепископа, славящегося не только своей твердостью в вере, но и кротким нравом. В последние годы святой Афанасий жил в маленьком домике в Петушках, где, оправдывая свою фамилию, не оставлял никого из посетителей без сладких гостинцев.
Полчаса ходьбы по Большой Московской и Большой Нижегородской улицам в противоположную сторону от исторического центра – и мы на Князь-Владимирском кладбище – еще одном месте, связанном с именем архиепископа Афанасия (Сахарова). Именно здесь он был изначально похоронен, здесь покоится его мама, воспитавшая сына в христианском благочестии, и здесь над его ныне пустующей могилой возведена уютная импровизированная часовенка. А если взять чуть влево и отправиться в северную часть некрополя, то мы обязательно набредем на могилу матери советского партийного деятеля Климента Ворошилова, умершей от тифа еще в 1919 году. Броский памятник ей был установлен уже в 60-е годы благодарным сыном. Естественный фон для надгробья глубоко символичен – знаменитый Владимирский централ, воспетый нашим земляком – шансонье Михаилом Кругом. В сталинские времена в этой старинной тюрьме томились политзаключенные, могилы многих из которых теперь располагаются на Князь-Владимирском кладбище.
Возможно, некоторым мятежным натурам Владимир и сам может показаться острогом, вырваться из которого не так-то просто. Вспомним, как изнывал герой Олега Янковского по имени Сергей в фильме Романа Балаяна «Полеты во сне и наяву». Наиболее фактурные сцены этой драмы о кризисе среднего возраста снимали как раз во Владимире. Возвращаясь с Князь-Владимирского некрополя к Богородице-Рождественскому монастырю, можно заметить через дорогу от входа в обитель округлое здание, у которого картинно упал в обморок Сергей с дыней в руках, чтобы привлечь внимание молодой любовницы.
К «Полетам во сне и наяву» мы еще вернемся, а пока проникнем в самое сердце Владимира – Дмитриевский собор. Вот как его описывает в своем романе «Поэма столицы» Дмитрий Черный из московской группы «Эшелон»: «Дмитриевский собор – древнейший и стройный, небольшой. в масштабах древних – великан, наверное. в подпоре каждой колоннки резной камень со зверушкой, словно компьютерные символы эти сдвоенные мифические существа. птица, клюющая кого-то млекопитающего, киска-тигра с задумчивым человечьим лицом. именно этот собор срабатывает как код города, миниатюрная подсказка, предисловие» (авторская орфография и пунктуация сохранены).
Русской Православной церкви храм так и не передали, поэтому внутри располагается музей. Экспонатов не так уж и много, но все они знаковые: копия иконы мученика Димитрия Солунского (тезоименного возведшему собор князю Всеволоду Большое Гнездо, который носил в крещении имя Димитрий и, живя в детстве с матерью в Греции, проникся культом этого святого), реплика массивного надкупольного креста... Любителям подлинников советуем обратить внимание на изящного голубка, снятого с храмового шпиля, и на остатки древних фресок с ликами двенадцати апостолов.
В двух минутах от Димитриевского храма – легендарный Успенский собор, где венчались на царство русские князья и сохранились подлинные фрески Андрея Рублева. «тяжёлый Собор рождества богородицы со страхующими христианство дремотными азиатскими улыбающимися хитро прежним игом полумесяцами – вобрал свою эпохальность, словно вдохнул глубоко… в нём не богобоязненность, а военное укрепление чувствуется, шеломы куполов – точно оборонительный воинственный завет Александра Невского, коего могила (одна из нескольких) тут неподалеку в монастыре» (Дмитрий Черный «Поэма столицы»). Речь идет о том, что Александр Невский был когда-то погребен в уже известном нам Богородице-Рождественском монастыре.
Но мы направляемся уже не сюда, а северо-западнее по улице Гагарина к Свято-Успенскому Княгининому монастырю, названному так в память о жене Всеволода Большое Гнездо Марии Шварновне. Родив супругу двенадцатого ребенка, она тяжело заболела и дала обет основать эту обитель, в которой и приняла монашеский постриг за восемнадцать дней до своей кончины. Здесь она нашла свой последний приют, здесь же можно поклониться и мощам мученика Авраамия Болгарского – предположительно владимирского купца, насмерть замученного в XII веке мусульманами при попытке обратить их в христианскую веру.
Продвигаться севернее Княгинина монастыря нет никакого смысла. Это настоящее сонное царство – депрессивная провинциальная Россия, где жизнь совершенно замирает уже часов в восемь вечера даже в самые безоблачные летние деньки. Поэтому есть резон вернуться в центр, где нас еще ждет тихий и уютный Георгиевский храм. В XII веке где-то поблизости князь Юрий Долгорукий основал свою резиденцию, зная толк в выборе удачных мест, так как отсюда открывается потрясающий вид на дремлющий в низине окраинный Владимир. В советское время здесь же снимали сцену объяснения неугомонного Сергея с женой и любовницей в салоне автомобиля из «Полетов во сне и наяву». А сейчас тут же по соседству расположился букинистический магазин «Эйдос» – настоящее раздолье для книголюбов и меломанов. Первые здесь могут с умом потратить 150 рублей, например, прикупив академическое издание стихов Саши Черного с предисловием Корнея Чуковского из малой серии «Библиотеки поэта» и исторический очерк о московской усадьбе Останкино. Для вторых время от времени организовываются концерты культовых рок-музыкантов – Умки, Владимира Кожекина и Сергея «Сили» Селюнина (увы, недавно покинувшего нас).
В шаговой доступности от «Эйдоса» находим главный «открыточный» артефакт Владимира – Золотые ворота, возведенные князем Андреем Боголюбским еще в 1164 году. Объектов с таким названием по всему миру разбросано немало, но этот памятник архитектуры считается единственным в своем роде. Ведь где еще можно найти сооружение, которое сочетает в себе черты триумфальной арки для парадного въезда князей в город, оборонительного сооружения и православного храма? Сейчас, правда, для всех этих целей Золотые ворота не используются, поскольку отведены под музей, где вам, возможно, расскажут о том, как Екатерина II во время посещения города увязла в таившейся внутри арки огромной луже.
Прямо по соседству с Золотыми воротами расположилось щегольского вида здание Владимирского государственного университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых. Такое название он получил в результате пресловутых «слияний и поглощений», не миновавших в последние годы многие вузы России. А в советское время здесь дислоцировался Владимирский педагогический институт имени Лебедева-Полянского, куда в июле 1961 года приехал поступать автор незабвенной поэмы «Москва-Петушки» Венедикт Ерофеев. Приемная комиссия отнеслась к даровитому абитуриенту на редкость благосклонно, зачислив его без лишних расспросов и даже выхлопотав уже с сентября стипендию имени Лебедева-Полянского. Но владимирская эпопея для будущего писателя откровенно не задалась. Меньше, чем через год он был отчислен из вуза и выдворен из города с убийственной формулировкой «за моральное, нравственное и идейное разложение студентов института». Подумать только: за этим суровым приговором крылась всего лишь… найденная в тумбочке студента Библия, которую он уже тогда изучил вдоль и поперек.
Не мыслил себя без Библии другой великий русский писатель – Иван Шмелев. Окончив на рубеже XIX–XX веков юридический факультет, он был на перепутье, поэтому в 1901 году приехал во Владимир работать чиновником по особым поручениям. По улице Царицынской (ныне Гагарина) они с семьей поселились сначала в доме 29, а потом переехали в соседний 31-й. На работу Шмелев ходил в Казенную палату, в которой сейчас разместился Владимиро-Суздальский музей-заповедник. Владимир помог молодому «служителю правды» определиться с предназначением: именно тут он преодолел творческий кризис и написал такие произведения, как «К солнцу», «Победа», «Вахмистр», «Иван Кузьмич», «Распад». В 1908-м после успеха созданной здесь же повести «Гражданин Уклейкин» Шмелев вернулся в Москву и окончательно сосредоточился на литературном труде.
Сейчас в этом двухэтажном желто-коричневого цвета домике базируется Департамент природопользования. Интеллигентный дядечка в очках бодро чистит крыльцо от снега. Заметив направленный на дом объектив планшета, он добродушно поясняет.
– Здесь жил одухотворенный православный писатель. Знаете, чем он ценен? Что в эпоху всеобщей грызни взывал к примирению и свету.
По дороге на вокзал осеняет: а ведь то же самое можно сказать и о городе Владимире!
Денис СТУПНИКОВ,
руководитель тематических разделов «Музыка» и «Кино» мультипортала KM.RU
Фото автора