Три вещи, которые я проверяю, прежде чем сказать проекту: «да, здесь есть потенциал»

Иногда на встрече мне очень подробно рассказывают, какую проблему решает проект.

Есть исследования аудитории. Есть «боли». Есть конкурентный анализ. На каждом слайде всё логично.

И всё равно проект не цепляет.

А иногда человек приносит идею, на которую ещё почти нет сформулированного запроса. Её никто не просил создать. Пользователь пока не вводит это в поисковую строку и не говорит на фокус-группе: «мне этого очень не хватает».

Но ты смотришь и понимаешь: если это правильно собрать, люди очень быстро поймут, почему раньше без этого обходились.

Мне кажется, это важное различие.

Мы привыкли говорить, что хороший проект должен найти проблему и решить её. Это правильная логика — но далеко не единственная.

Сильные креаторы, предприниматели и проектировщики иногда работают на шаг раньше: замечают ещё не сформулированный интерес, создают новый опыт, новую привычку, иногда — новую нишу.

Когда-то никто не формулировал «боль» отсутствия смартфона, каршеринга, стриминговых сервисов или возможности примерить цифровой объект прямо в городской среде.

Сначала кто-то увидел новую ценность.

Поэтому, когда я пытаюсь понять потенциал проекта, я смотрю не только на проблему.

Я проверяю три вещи.

1. Есть ли здесь ценность, ради которой человек изменит своё поведение?

Для меня это важнее формального вопроса «какую боль мы закрываем».

Проект может:

— решить существующую проблему;
— сделать привычное действие значительно проще;
— дать человеку новый опыт;
— открыть возможность, которой раньше не существовало;
— сформировать новый интерес.

Но должно произойти изменение.

Человек начинает делать то, чего раньше не делал.
Пользоваться новым инструментом.
Иначе взаимодействовать с городом, культурой, технологией.
Получать доступ к тому, что раньше было ему недоступно.

И здесь я обычно задаю три вопроса:

Что станет возможно после появления проекта?

Почему человек захочет вернуться к этому второй раз?

Если убрать все технологии, модные слова и красивую упаковку — какая ценность останется?

Если на последний вопрос нет ответа, меня это настораживает.

Потому что VR, искусственный интеллект, приложение или метавселенная сами по себе ценностью не являются.

2. Может ли вокруг этой ценности собраться жизнеспособная система?

Даже очень красивая идея редко существует в вакууме.

Для меня один из самых интересных этапов проектирования начинается тогда, когда мы раскладываем проект не на мероприятия и функции, а на интересы участников.

Кто получает ценность?

Кто создаёт её?

Кто готов за неё платить?

Кому выгодно помочь проекту вырасти?

Кто способен дать аудиторию, данные, технологию, инфраструктуру, экспертизу?

Иногда после такого разбора первоначальный проект меняется почти полностью.

Например, исследование может одновременно давать учёному новые данные, участнику — опыт и компетенции, технологической компании — реальный сценарий применения продукта, территории — инструмент развития, а партнёру — возможность решать собственную стратегическую задачу.

В этот момент появляется не просто проект.

Появляется архитектура обмена ценностью.

И я проверяю её очень просто:

Если убрать грант или одного ключевого партнёра — конструкция продолжит жить?

Есть ли у каждой важной стороны собственная причина участвовать?

Можно ли объяснить партнёру его ценность, ни разу не используя слова «поддержите нас»?

Последний вопрос особенно полезный.

3. Порождает ли первый результат следующий?

Мне всегда интересно смотреть немного дальше запуска.

Предположим, всё получилось идеально.

И что?

Выставку посетили несколько тысяч человек.

Исследование завершено.

Приложение работает.

Фестиваль прошёл.

VR-пространство открыли.

Что стало возможным после этого, чего было невозможно сделать раньше?

Вот здесь для меня обычно и проявляется настоящий потенциал.

Данные первого исследования позволяют поставить новое.

Пилот превращается в методику.

Одна площадка — в сеть.

Технология, сделанная под одну задачу, становится отдельным продуктом.

Вокруг проекта возникает сообщество.

Появляется новый рынок или новый формат взаимодействия.

Или вообще неожиданно выясняется, что первоначальный продукт был только дверью в значительно более интересную систему.

Поэтому я задаю ещё три вопроса:

Что можно масштабировать — не увеличивая бюджет пропорционально масштабу?

Какой актив останется после проекта: технология, данные, методология, сообщество, бренд, инфраструктура?

Какие три новых проекта становятся возможными, если этот успешно реализован?

Если ответов много — обычно это очень хороший признак.

Наверное, поэтому мне не очень близка логика, в которой проектирование начинается исключительно с поиска боли.

Общество развивается не только потому, что мы научились лучше устранять проблемы.

Оно развивается ещё и потому, что кто-то постоянно предлагает человеку новую ценность, новый опыт и новые возможности, о необходимости которых он вчера мог даже не задумываться.

И сильный проектировщик должен уметь делать обе вещи:

видеть то, что уже болит, — и замечать то, чего ещё никто не успел попросить.

Если совсем коротко, мой чек-лист потенциала проекта выглядит так:

ЦЕННОСТЬ
→ Что нового становится возможным?
→ Изменит ли это поведение человека?
→ Останется ли ценность без технологической упаковки?

АРХИТЕКТУРА
→ Кто получает и кто создаёт ценность?
→ Почему каждому выгодно участвовать?
→ Выживет ли конструкция без одной субсидии или одного партнёра?

ПОТЕНЦИАЛ РОСТА
→ Что останется после первого запуска?
→ Что можно масштабировать?
→ Какие новые возможности создаёт первый результат?

И если на большинство этих вопросов есть сильные ответы или хотя бы очень интересные гипотезы, которые хочется проверить, я обычно думаю: да, здесь действительно есть что собирать.