3. Ещё одна старая фотография

Паньцзы получил эту фотографию по электронной почте, поэтому я попросил его переслать снимок мне. Но он во всех этих технологиях разбирался как свинья в апельсинах, и мне пришлось долго объяснять ему, как это сделать. К тому моменту, когда я наконец получил фото, наш с ним разговор длился уже час.

Это действительно была очень старая фотография. Она была пожелтевшей, местами сильно поблекшей, но несмотря на это, я всё же смог рассмотреть то, что на ней было изображено. Вот теперь мне стало понятно, почему Паньцзы не смог её описать, и что значила эта его «чертовщина».

Фотографию, похоже, сделали в каком-то старом заброшенном доме, фоном ей служила декоративная ширма. Сам снимок выцвел настолько, что на нём уже невозможно было рассмотреть никаких мелких деталей, но за ширмой отлично угадывался человеческий силуэт.

Свет на фотографии падал сзади, из-за ширмы, поэтому силуэт был очень чётким. Но от его позы у меня волосы встали дыбом. Обычно, когда человек стоит, то у него всегда есть небольшое отклонение от центра тяжести, но этот человек стоял абсолютно вертикально, вытянутый как стрела. При этом плечи у него были опущены, что придавало фигуре какой-то совсем уж ненормальный вид. Первое, о чём я подумал — что человек просто висит в воздухе.

За ширмой висел мертвец?

Мне было немного не по себе, но я всё равно никак не мог понять, почему эта фотография должна была меня заинтересовать. Я должен был увидеть её и прийти после этого к нему? Но пока у меня такого желания, вроде бы, не возникало.

Я снова присмотрелся. Пол был деревянным, а левый край фотографии был резко темнее всей остальной её части — здесь за ширму уходил коридор. Вход в этот коридор наполовину перегораживала та самая ширма, да и сам снимок был в этом месте помят, поэтому, бросив на него только беглый взгляд, рассмотреть там что-то было почти невозможно. Но если внимательно присмотреться, то было заметно, что в стене коридора расположены несколько дверей.

Появилось вдруг ощущение, что где-то я уже это видел. Что-то уже вызывало во мне такое же ощущение древности и ветхости, плюс это расположение комнат… Я точно где-то это уже видел, и оно оставило мне после себя очень глубокие впечатления.

Я передвинул мышку — в письме оказался ещё и скан второй стороны снимка. Это была подпись, сделанная самим братом Чу, он явно писал это специально для меня. Подпись гласила: 1984 год, Голмуд, санаторий Народно-освободительной армии.

Я резко втянул воздух сквозь зубы — до меня вдруг дошло. Ах ты ж, блин, снимок сделали в том самом заброшенном санатории в Голмуде… В голове сразу замелькали картинки прошлого, только я никак не мог понять — коридор какого этажа я вижу на снимке.

Тот санаторий стал для Вэньцзинь и её людей убежищем, они пришли туда, чтобы спрятаться от преследовавшего их дяди Саня. Всю их группу постоянно окружала какая-то тайна, но дядя считал, что они и сами не знали, что именно они пытаются исследовать. В том брошенном санатории они наделали огромное количество видеозаписей — следили за каждым своим поступком, за каждым шагом. У них на записях даже был человек, очень похожий на меня, и это запутывало всю ситуацию ещё сильнее.

Откуда у Брата Чу это фото? Неужели он тоже связан со всем этим?

Нет, не похоже. Я задумался — у него были отличные отношения с дядей Санем, так может это дядя ему что-то оставил? Или поручил что-то сделать… Поэтому он и знает всю подноготную происходящих событий?

А вот это было уже возможно. Если он и правда знал, что произошло в санатории, тогда для меня это становилось приятным сюрпризом. Но всё же… что изображено на этом снимке?

Чтобы обычный человек сделал фотографию, у него обязательно должна быть какая-то своя собственная субъективная цель — или запечатлеть что-то себе на память, или сохранить нужную информацию, но никто не стал бы фотографировать бесцельно, просто так. Значит, в тот момент в санатории происходило что-то важное, что-то такое, из-за чего появился повод всё-таки сделать эту фотографию.

Я решил, что вряд ли это было фото на память. Совершенно обычная ширма, убогий коридор — снимок явно был сделан не ради них. А значит, снять хотели силуэт за ширмой.

Всё это было очень странно. С одной стороны, у меня от одного вида этой тени волосы вставали дыбом, а с другой — весь вид этой фотографии и правда говорил о том, что снимали как раз «чертовщину» — уж слишком этот снимок был похож на бродящие по интернету фотографии призраков. Но я был абсолютно уверен, что это никакой не призрак — что-то было позади этой ширмы. По какой-то причине тот, кто фотографировал, не стал заходить за неё и сделал фото с этого ракурса. Но на месте съёмки меня не было, что там и как было на самом деле, я не знал, сейчас я видел только результат, и этот результат дарил мне просто неописуемые ощущения.

Слишком много тайн было связано с этим санаторием. Мало того, что они снимали каждый свой шаг, так теперь появилось ещё и это фото. Чем же они там всё-таки занимались?

А потом я решил, что мне некогда думать ещё и об этом. Похоже, с этим человеком и правда надо было встретиться, поэтому я набрал номер Паньцзы и рассказал ему, что хочу сделать. Он подумал и согласился помочь, сказал, что всё организует, а потом позвонит мне.

Вскоре в тюрьме Пинтан(1) я встретился с Братом Чу — организовать всё это оказалось намного легче, чем я ожидал. Паньцзы приехал вместе со мной, и это был первый раз в моей жизни, когда я оказался в тюрьме — пока мы шли по территории, я чувствовал, как течёт по спине струйка холодного пота. Пройдя через несколько железных дверей, мы дошли до комнаты для посещений, и там я увидел его.

Это тип явно похудел, бритая голова больше не блестела, да и на вид он постарел лет на десять. Хмурый, трясущийся, он взял у меня протянутую сигарету, сделал несколько затяжек и только тогда немного успокоился. А я вдруг вспомнил какой у него был лощёный вид, когда мы впервые встретились. У меня вырвался невольный вздох — стремительный взлёт и стремительное падение в этой профессии постоянно сменяли друг друга, и с такими, как у него, жизненными поворотами приходилось просто мириться.

Возникла неловкая пауза — я не знал, что ему сказать, но он заговорил первым: «Что с твоим дядей?». Голос у него был очень хриплым.

Я в общих чертах описал, что творится в Чанша, сказал, что от дяди нет никаких вестей, с ним тогда в подземелье никого не осталось, никто не видел, что там произошло, поэтому до сих пор было неизвестно куда он делся.

«Это расплата. Расплата за то, что он пошёл этим путём, — он глубоко затянулся сигаретой и словно задумался о чём-то своем, помолчал, потом поднял взгляд, уставился на меня и спросил: — Ты вроде спрашивал о Немом Чжане?».

«Немом Чжане? — я на мгновение растерялся, но потом до меня дошло: — Ты о Братишке? Вы зовёте его Немым Чжаном?».

«В этой профессии его все так зовут», — он стремительно докурил, и я, заметив, что руки у него опять задрожали, торопливо сунул ему зажигалку и свою сигарету. Он тут же схватил их, подкурил и закончил: «Это потому, что он не любит разговаривать. Зачем спрашиваешь о нём?».

А вот это его уже ни хрена не касалось, но я просто не знал, что ему ответить. В этот момент подал голос Паньцзы: «А какого лешего ты задаёшь столько вопросов?».

Брат Чу несколько раз затянулся, бросил взгляд на Паньцзы, и, как-то резко осмелев, ответил: «Ну вот такой я. Спросить, что ли, нельзя?».

Паньцзы и так с самого начала смотрел на него с огромным презрением, а сейчас цокнул языком и уже открыл рот, собираясь сказать что-то резкое, но я его остановил. Брат Чу сейчас был в очень незавидной ситуации, и резкие слова тут были бесполезны — терять ему было нечего. Ну обматерит его Паньцзы и что дальше? Как нам это поможет? «Брат Чу, — повернулся я к нему, — ты варишься во всём этом намного дольше, чем я, и понимаешь, что кое-чего я просто не могу рассказать».

«Ох ты, молодой господин решил со мной в вежливость поиграть, ну давай», — скривившись, произнёс он с заносчивым видом.

Я не купился на эту подначку, просто смотрел на него и ждал. Когда он понял, что я никак не реагирую, кривая улыбка сбежала с его лица, он посмурнел и вдруг сказал Паньцзы: «Уважаемый Пань, ты отдал деньги моему отцу?».

Паньцзы вытащил что-то из кармана, это оказалась расписка — похоже, Паньцзы вместо меня заплатил те сто тысяч. Потом он помахал бумажкой перед лицом у Брата Чу, тот перехватил его руку, быстро пробежал по листу глазами и сказал: «Ты и правда человек Третьего господина, приятно с тобой иметь дело».

«Деньги мы заплатили, с ним ты увиделся, теперь будешь говорить?» — зло спросил Паньцзы.

Брат Чу кивнул, а потом сказал ему: «Прошу, уважаемый Пань, выйди. Это только между мной и молодым господином».

Паньцзы нахмурился, начиная закипать, но я выразительно посмотрел на него, пытаясь одним только взглядом передать свою мысль: «Делай, как он говорит. У тебя, что, есть ещё какие-то варианты?». Паньцзы мрачно выругался, встал и вышел.

Брат Чу молча смотрел как тот выходит, и только когда дверь захлопнулась, он повернулся и посмотрел на меня. Выражение его лица изменилось. Он резко выплюнул сигарету и сказал: «Молодой господин, перестань копаться в этом деле».

Я удивлённо посмотрел на него — это было неожиданно.

«Почему?» — не задумываясь, выпалил я.

Он вздохнул: «Посмотри на меня. То, что случилось со мной, то, что случилось с твоим дядей, то, что случилось с Немым Чжаном — всё, что случилось со всеми нами… ты ведь сам всё видел, — он встал. — То, что произошло, было удивительным, но таким людям, как мы с тобой, не стоит в это лезть».

Я выпрямился на стуле и, вспомнив присланную им фотографию, спросил: «Что ты знаешь?».

©胖仓鼠

______________________________________________

(1) тюрьма Пинтан — тюрьма в провинции Хунань (на юго-востоке Китая, административный центр — Чанша)