56. Добившиеся успеха
Мы собрали вещи и нетвёрдой походкой двинулись обратно в пещеру с тарелкой. Выбравшись наверх, мы увидели, что всё изменилось.
С отверстиями в стенах пещеры, где раньше лежали древние книги, произошли любопытные изменения. Из некоторых снова выдвинулись части барельефа, а из некоторых — нет.
Все стены превратились в очень странную мозаику. Где-то кусочки складывались во что-то вменяемое, а где-то, из-за того, что в этом месте осталось отверстие, — нет.
«Вот это и есть правильный ответ?» — пробормотал я себе под нос.
Цветочек сел на пол, отвинтил крышку бутылки с водкой, сделал пару глотков: «Мы столько времени зря убили, а ответ был удивительно простым».
«Но что это всё значит?» — я подошёл к стенам, рассматривая получившуюся картину.
Он промолчал. Я попытался снова всё обдумать, но оказалось, что сил просто нет, голова уже ничего не соображала.
Молчал он долго, потом потёр виски и сказал: «Дальше думать бесполезно. На данном этапе к нам это уже не имеет никакого отношения. Скорее всего, это единственный результат, который мы можем получить на основании подсказок из Гуанси. Надо ещё раз обдумать весь процесс, проверить, нет ли каких огрехов, и, если нет, тогда мы должны передать эстафетную палочку».
Я понял, что он хотел сказать. Мы добыли подсказку, но место, где эту подсказку применят, было за тысячи ли(1) от нас, и думать мы могли сколько угодно, но это ни на что не влияло.
Поэтому я тоже сел, и мы вдвоём медленно прошлись по всему процессу. В конце концов, оба единодушно решили, что никаких особенных ошибок допущено не было.
«Если этот ответ всё-таки окажется неправильным, то единственное, что я могу сказать — им очень не повезло». Цветочек вытащил фотоаппарат и начал снимать стены, стараясь запечатлеть все самые мелкие подробности.
Я остался на месте, напряжение наконец отпустило. По ощущениям, в этот раз всё шло гораздо легче, чем в любую из моих прошлых поездок. Так или иначе, моя работа на этом этапе была закончена.
«Вот объясни мне, зачем этим предкам Чжанов надо было всё так усложнять?» — сказал Цветочек.
«Да легко. Если ты и сам подумаешь, то поймёшь, что это был единственный способ. Представь себе, что сейчас глубокая древность. Мы бы тогда оказались просто беспомощными перед решением этой задачи. Тебе бы пришлось зарисовать всю эту штуку целиком, потом вскочить на лошадь и галопом мчаться из Сычуани в Гуанси. А в те времена оба эти места находились глубоко-глубоко в горах, при этом дорог, ведущих в эти горы, не было в принципе. Знаешь сколько у тебя ушло бы времени, чтобы метнуться туда-обратно? — спросил я. — За год не обернулся бы. А ещё тигры, разбойники на дорогах, грабители… Да блин, Гуанси в то время вообще считалась безлюдным районом, туда — к южным варварам — в ссылку отправляли. А здесь, в Сычуани совсем недалеко был форпост цянов(2) «Чёрный тигр»(3). В общем, если бы тебе в те времена вдруг захотелось бы попасть в терем семьи Чжан, это было бы невозможно. И кроме того, не забывай, что эта усыпальница — передвижная».
«Но ведь тогда получается, что и Чжаны сильно рисковали? Их драгоценные деточки могли не один раз погибнуть на такой дороге, так зачем надо было обязательно хоронить предков всех вместе? А потом ещё и кочевать постоянно с этим кладбищем?».
«Думаю, это была вынужденная мера», — я вздохнул.
Фотографии оцифровали и из ближайшего поселка по DSL(4) отправили в Банай, а там назначенные связными парни быстро доставили их старухе прямо в руки.
Я не знаю, что они почувствовали, когда увидели эти снимки, но уверен, что чувства эти были чем-то схожи с тем, что ощутили мы, когда рассматривали фото, присланные ими. А дальше было долгое ожидание.
Делать нам было нечего. Я болтался в воздухе, рассматривал заснеженные горы вдалеке, наблюдал на облаками, так похожими в сумерках на сказочные видения, слушал ветер, приносивший аромат дыхания богов(5) пополам с сыростью, и болтал с Цветочком.
Цветочек теперь вёл себя намного дружелюбнее, чем раньше. Мы говорили о многом: о детстве, о том, что случилось после того, как наши дороги разошлись, об обучении пению, и то хохотали, то тяжело вздыхали. Наше окружение было очень похожим, даже характеры у нас были похожи, но мой дедушка посвятил всего себя тому, чтобы отмыть прошлое семьи, и добился этого, а ему, из-за связей его семьи, пришлось унаследовать клан.
«Господь Бог справедлив. Все считают, что семья Се — это такой род-неваляшка, но никто даже представить себе не может, что это больше похоже на проклятие. Вскоре после смерти Се Ляньхуаня умер и мой отец, его младшие братья тоже очень быстро последовали за ним, дед ушёл последним. И вдруг из всего клана остался только я один. Все женщины в семье тут же принялись кто с шумом делить имущество, а кто второй раз выходить замуж, поэтому доставшаяся мне доля семейного добра оказалась на самом деле просто кучей мусора, — Цветочек, прислонившись к скале, пил водку. — Ты говорил, что с детства был свободен от всех этих семейных вещей, поэтому во многом не разбираешься, но на самом деле для твоей семьи — это благословение. После смерти деда никаких разговоров об обелении прошлого нашей семьи уже не возникало, да и самой семьи Се больше не существовало. Мама изо всех сил пыталась хотя бы внешне поддерживать репутацию, поэтому стоило мне появиться на людях, как я тут же превращался в “нашего маленького босса”. Тогда мне было восемь, — он помолчал. — Тот опыт, которого у тебя нет, есть у меня. Но поверь мне, получение его было очень, очень неприятным».
«Семья Се пала, а когда дерево падает, обезьяны разбегаются с ветвей. Огромное количество людей тут же решило доставить нам неприятности, к счастью, дед вёл дела очень осторожно и перед смертью сделал все нужные приготовления. Он устроил так, чтобы я пошёл ко Второму Господину учиться театру, и это стало сигналом остальным, что старшее поколение присмотрит за младшим. То имущество, которое у семьи сейчас ещё есть, позволило мне с 8 лет дотянуть до 26, и то только благодаря плану, составленному дедушкой перед смертью, и покровительству Второго Господина, — он снова помолчал. – Ты этого не понимаешь, поэтому я хочу тебя предупредить — если ты вырвался из этого круга, то больше не возвращайся, люди здесь… это не хорошие люди».
«А ты хороший человек или плохой?» — спросил я.
«Сам скажи, — он посмотрел на меня и вздохнул. — Как думаешь, хороший человек, услышав, что его товарищ по детским играм возможно умирает, будет заканчивать собственные дела, не обращая внимания на выстрелы и крики?».
«Я думаю, что это результат хорошей выучки. К тому же, мы с тобой не так уж и близко знакомы».
Он криво усмехнулся: «Верно. Это было правило, установленное ещё моим дедом. Он был слишком умён, он всё умел просчитать, я даже думать не смею, что он мог ошибаться. Знаешь сколько раз я такое уже делал? Очень много раз, и каждый раз я думал — а что если бы я не послушал деда и сразу бы вернулся? Эти люди были бы живы или нет? — он улыбнулся. — Но если ты так смотришь на жизнь, то друзей у тебя быть не может, потому что ты знаешь, что не вернёшься их спасать. Потому что, если вы друзья, и такое всё-таки случилось, тогда тебе будет очень больно. Чтобы не было больно, чтобы иметь возможность отшвырнуть в сторону другого человека, у меня не может быть друзей. Звучит немного лицемерно, да?».
Я не знал, что ему ответить, поэтому просто делано хохотнул.
«Но все эти мысли одолевали меня в детстве, потом я вырос и многое понял, — он вздохнул и поднял бутылку в салюте, — Поэтому, молодой Третий господин, рядом со мной тебе придётся заботиться о себе самому».
Я вернул ему жест, но чувствовалось, что не так уж сильно его всё это и грызёт. Я тоже часто о таком думал, временами остро переживая все эти мысли, но в моей жизни осталось не так уж и много того, что я мог изменить, так что… будь, что будет.
Вот так, то препираясь по пустякам, то болтая о том о сём, мы провели пять дней, а потом пришёл ответ из Гуанси.
Фотографий было гораздо больше, чем отправили им мы, но на них я увидел, как они работают.
На стене, перегородившей им путь, было видно то же самое, что и у нас — поверхность со сбитым барельефом. Оказалось, что этот барельеф был вырезан на слое чего-то непонятного, намазанного на стену и очень похожего на камень. На обратной стороне одной из фотографий было написано, что использовалась какая-то своеобразная смесь яичного белка и лошадиного помёта, наклеенная на каменную плиту, и все картинки вырезали уже сверху на этом слое.
Это объясняло, почему резьба была какой-то неаккуратной и аляповатой — такой материал не позволял слишком уж разгуляться с гранением и полировкой.
Они соскребли этот верхний слой, и выяснилось, что на некоторых участках стены остался настоящий барельеф на настоящем камне. Когда они поняли, что эти фрагменты не соскребаются, они сравнили их с нашими снимками и обнаружили, что расположены эти части барельефа так же, как и отверстия на стене нашей пещеры.
Причём все эти фрагменты барельефа были очень похожи на что-то вроде кнопок — если нажать, то они уходили в стену. Сориентировавшись по нашим фотографиям, они нажали на все соответствующие фрагменты, и на следующей фотографии я увидел полуголого Толстяка, державшего поднятые большие пальцы на фоне разъехавшейся в стороны каменной плиты. Стена разделилась ровно пополам, и в середине, между «створками», появился проём, через который мог пройти человек. На обратной стороне фотографии была надпись: «Хорошая работа».
Мы с Цветочком радостно вскинули руки и дали пять друг другу, но потом стало ясно, что, кроме этих фотографий, были ещё и другие, и на них снова была каменная стена.
На обороте была ещё более лаконичная запись: «За первой стеной через 400 метров появилась вторая. Закрепите, пожалуйста, успех».
На снимках опять было очень и очень много резных рисунков.
Мы с Цветочком криво усмехнулись, но в этот раз мы уже не хлопали растерянно глазами, потому что неважно, что было на снимках — нам не надо было их разгадывать, нам надо было только спуститься, пройти по второй расщелине и ещё раз всё повторить.
Если бы всё происходило в романе, то, наверное, обязательно что-нибудь случилось бы, но у нас всё прошло намного легче, чем я даже мог себе представить. Во второй раз мы подготовились ещё основательнее, и на следующий день добыли им второй набор подсказок. Три дня спустя они прошли уже за третью плиту, и за это время тоже ничего не произошло.
Получив от них подтверждение, что они открыли третью стену, мы начали собираться — судя по количеству расщелин и механизмов в них, это было последнее препятствие, после этого они должны были оказаться уже перед теремом семьи Чжан. Мы собрали вещи в пещере с тарелкой и, не веря тому, что всё уже закончилось, решили посидеть на дорожку и в последний раз посмотреть на барельеф.
Я никогда не был настолько расслабленным, и никогда не чувствовал такого удовлетворения. С самого детства все считали, что я ни на что серьёзное не способен, но в этот раз я доказал себе, что могу. Да и ощущение успеха было очень приятным, я, в общем-то, понял почему люди бывают так упорны в погоне за ним.
Цветочек тоже радовался, лежащий на душе камень наконец с неё свалился, сейчас нам надо было только дождаться от них новостей и всё.
Мы решили, что оставаться здесь не стоит и лучше спуститься в лагерь. Если будут хорошие новости, то мы вернёмся в деревню или просто сразу рванём в Гуанси и подождём их уже в Банае, чтобы сразу поздравить с успехом.
Я подумал о том, что старуха мне обещала, но что не спешила выполнять. С одной стороны, я был весь изранен, и сил на то, чтобы ещё и думать, просто не было, с другой стороны, я не хотел выглядеть слишком уж корыстным и делающим всё ради выгоды. Поэтому мне хотелось, чтобы Цветочек сам обо всём вспомнил и сам заговорил об этом.
Но очевидно это было невозможно. За два дня отдыха Цветочек ничего интересующего меня так и не сказал, в итоге я не выдержал, и решил спросить его сам.
Он сидел, привалившись к стене пещеры и играл на телефоне. После моего неожиданного вопроса у него на лице появилось очень виноватое выражение: «Извини, я забыл. Меня самого те события не особо волнуют».
«Я уже это понял, — сказал я. — Но, принимая во внимание, что ты мне жизнью обязан, то давай, порадуй меня».
«Да без проблем, — Цветочек положил телефон в карман. — Но почему ты так хочешь знать правду об этом деле? На мой взгляд, очень часто правду как раз лучше и не знать».
Мне не хотелось лезть в долгие объяснения, и я, выругавшись, сказал: «Расскажи, как всё это произошло. А потом я расскажу тебе обо всём, что со мной случилось».
«Ладно, — он усмехнулся. — Сюсю, наверное, рассказывала тебе о том, казалось бы, потрясающем проекте, который осуществило здесь поколение наших дедушек?».
Я кивнул, а он сказал: «Тогда это сильно упрощает дело. Сейчас, подожди, надо понять с чего начать, — он взъерошил волосы. — На самом деле, всё это начал Чжан Большой Будда. Это ты тоже, наверное, знаешь?».
Чжан Большой Будда был главой Девятки, я слышал несколько удивительных историй из его жизни, которые вряд ли были бы включены в официальную биографию, но я не знал, о них собирается рассказать мне Цветочек или нет, поэтому просто покачал головой.
«Тогда, я, наверное, расскажу тебе о… А ты… — он на секунду замялся. — Не удивляйся тому, что услышишь, всё это по большей части правда».
Чжан Большой Будда был родом с севера, из семьи, которая когда-то предпочла перебраться на юг. Но их прошлое до переезда было очень загадочным, говорят, что происходили они из большого рода, жившего в горных районах Цзилиня(6), вот только люди на севере тоже мало что о них знали.
Сам Чжан Большой Будда, когда вспоминал о прошлом своей семьи, никогда в подробности не вдавался. Он рассказывал, что ещё на севере основным заветом предков было — не выделяться. Единственное, что он знал, — это что в прошлом его семьи не было ничего яркого и славного, кажется, их ветвь семьи была изгнана из другого большого рода по фамилии Чжан.
Эту историю рассказал сам Чжан Большой Будда во время застолья, и сейчас она казалась абсолютно банальной, а вот сам Большой Будда считал эту историю просто легендой.
Несколько сотен лет назад где-то в Цзилине жил очень загадочный род грабителей могил. Они жили в уединении глубоко в горах и не интересовались мирскими делами. Они были сторонниками строгой политики внутрисемейных браков и, кроме избранных управителей, никто из них вообще никак не контактировал с посторонними.
Однажды один из их потомков влюбился в дочь охотника, и она забеременела. Род был могущественным, они потребовали убить плод в животе у девушки, парень отказался и в итоге предпочёл уйти из семьи. За это его жестоко пытали, потом отняли специфическую родовую особенность, и тогда уже выгнали из рода.
Этот потомок и та дочь охотника покинули родные места и переехали в город Цзилинь. К счастью, мужчина был человеком умным, терпеливым и скрытным, благодаря его умению грабить могилы жизнь у них постепенно наладилась, и потомство у них было многочисленным.
Они боялись привлечь внимание рода, поэтому жизнь прожили очень тихую, и позже это стало чем-то вроде завета предков. Спустя несколько поколений эта ветвь рода постепенно превратилась в очень серьёзную, хоть и скрытую, силу в Гуаньдуне(7).
Говорят, что дети того мужчины однажды вернулись в те места, откуда изгнали их родителей, чтобы найти своих бабушек и дедушек. Но оказалось, что место, где жили их предки, превратилось в руины, а весь род куда-то ушёл. В тех развалинах они обнаружили тайну, ради сохранения которой их предки и удалились от мира.
Говорят, что под руинами они нашли огромный подвал, который построила та ветвь рода, а в подвале — огромное количество запечатанных расплавленным металлом саркофагов. Это всё были гробы предков семьи Чжан.
То, что они нашли в том подвале испугало их, но самый нижний этаж, где, похоже, стояли самые древние гробы, был весь вывезен — судя по всему эта ветвь рода в спешке переехала, но непонятно было, почему они бежали. А с оставшимися саркофагами, всеми без исключения, было что-то сильно не так.
Чтобы скрыть эту тайну, они сожгли тот подвал, но тайна стала семейной легендой.
Несколько десятилетий назад, во время самого неспокойного периода в истории Китая, Чжан Большой Будда, являясь фактически самой влиятельной фигурой в Чанша, во времена, когда старая власть сменялась новой, поучаствовал в революции. Как человек из профессии, он был мастером в боевых искусствах, обладал уникальными знаниями, имел огромное личное обаяние, так что неудивительно, что он быстро занял прочное положение во властных структурах. Мы не знаем под каким именем Чжан Большой Будда был известен в те времена, но его положение было очень и очень высоким, он входил в первый эшелон властных группировок.
При таком высоком положении он, естественно, общался с некоторыми ключевыми фигурами. И однажды некий видный политический деятель случайно узнал от него ту самую тайну.
Возможно, они тогда немного выпили, и Большой Будда посчитал, что эта история, вполне подходит для того, чтобы рассказать её во время застолья, как забавную байку, но тот политический деятель выслушал его очень внимательно и в нём вспыхнуло жгучее любопытство.
Революция закончилась, проходили года, все постепенно старели. Чжан Большой Будда тоже ушёл в отставку и поселился в деревне, решив, что так и проведёт остаток своей жизни. Но вдруг однажды он был приглашён на тайную встречу, и там снова увидел того политического деятеля.
В те годы этот политик уже вступил в пору своего заката, и во время беседы глава Девятки очень чётко почувствовал страх этого человека перед старостью и смертью. На той встрече Большого Будду попросили отыскать секрет его предков.
Поэтому ему пришлось искать информацию о своей семье. Он поднял все свои связи, перерыл огромное количество бытописаний уездов, и наконец обнаружил кое-какие ниточки. Мы не знаем, как и что он делал, но в конце концов эти ниточки привели его в Сычуань к гряде Четырёх Девушек. Итогом этого было «самое большое ограбление могил в истории».
К этому моменту здоровье того политического деятеля с катастрофической скоростью начало ухудшаться, и им пришлось в очень неподходящее время проводить очень рискованные изыскательные работы, а в результате самое большое ограбление гробниц в истории стало катастрофой для Девятки, вся основа их силы была уничтожена, а лучшие мастера погибли в горе.
Этот проект был в прямом ведении того политического деятеля, поэтому руководителем непосредственно на месте был назначен его заместитель, но в течение года и политик, и его заместитель умерли, проект автоматически свернулся, и о нём почти никто не узнал.
Я вспомнил фотографию, которую когда-то видел у своего дяди Эрбая. Я тогда всё не мог поверить, что на том снимке был человек с таким высоким статусом. Сейчас это уже было похоже на правду.
«К счастью, проект реализовывали в режиме максимальной секретности, — сказал Цветочек, — поэтому, когда эти двое умерли, никто так и не узнал, что кто-то когда-то пытался реализовать такое. После бардака, последовавшего за всем этим, Девятка была уже неспособна к активным действиям. Где-то в то же самое время один за другим ушли на тот свет и многие из стариков. Можно сказать, что золотой век грабителей могил из Старого Чанша подошёл к концу. Потом воцарилось полное спокойствие, и все решили, что всё, что когда-то случилось, осталось в прошлом. Все, включая мадам Хо и Девятого господина Се, понимали, что надо отмывать прошлое своих семей, все хотели выйти из тени, которую бросило на них то дело. Одновременно с этим, чтобы учесть интересы всех семей в бизнесе, они разграничили сферы влияния, а со временем начали сотрудничать, и даже родниться между собой благодаря женитьбе детей. Но они не ожидали, что ничего ещё не закончилось. Как только они глубоко увязли в мире чиновников, за их детьми начали наблюдать и растить из них новые кадры. Знаешь, во всех этих властных кругах очень глубоко сидела идея эшелонирования. В то время, когда в бой шла старая гвардия, ей на смену давно уже были сформированы второй и третий эшелоны».
«Похоже, в 70-х годах, когда поколению Хо Лин и твоего дяди Саня не было ещё и двадцати, эти властные эшелоны уже во всём разобрались и сделали выбор. Я уверен, что твой отец и его братья об этом знали. И, что страшно, молодые люди в те времена были очень фанатичны. Так что, в тот самый момент, когда старая гвардия отошла в мир иной, ничего ещё не кончилось — на самом деле начал действовать следующий эшелон».
Цветочек назвал того политического деятеля силой А. После смерти того человека, оказалось, что у него был преемник, поэтому сила А так и не бросила исследований той тайны. Преемник внешне вроде бы смирился с тем, что Девятка отошла в сторону, но на самом деле Хо Лин и остальные уже были участниками археологической экспедиции, и продолжали работу предшественников. К тому же, в то время их цель сместилась с Сычуани на терем семьи Чжан, одновременно с этим была обнаружена связь между теремом Чжанов и эстетами Лэй.
Сила А считала, что в те годы, когда предки Чжана Большого Будды уходили из Цзилиня, они забрали саркофаги предков с собой в Гуанси, потом построили в горах тот самый терем и спрятали в нём «тайну». Поэтому сила А использовала Хо Лин и Чэнь Вэньцзинь — полную задора молодую поросль Девятки. Их включили в состав археологической экспедиции и отправили всю команду в Гуанси на разведку.
«Это всё предположения, которые были у нас до встречи с тобой, — сказал Цветочек. — Раньше мы считали, что тот проект в Гуанси стал для Хо Лин огромным ударом, поэтому, вернувшись из поездки, она и стала похожа на одержимую. Мы думали, что на Сиша она поехала, чтобы снять камень с сердца, ну, а потом случилась беда. И сколько потом бабушка Хо ни искала, ничего не смогла выяснить. Тогда она решила, что её дочь похоронена на дне морском, и в конец 80-х окончательно сдалась и смирилась. Устав от местных проблем и дел, она решила эмигрировать в Канаду. Но в этот момент кто-то вдруг прислал ей несколько видеокассет».
Сюсю рассказывала об этом, но я не хотел сдавать её, поэтому решил промолчать и послушать эту часть истории ещё раз. «На записях была Хо Лин. Судя по всему, их поймали и где-то закрыли. Бабушка Хо решила, что плёнки — это угроза. Её дочь заперли, а требование, как решила бабуля, состоит в том, чтобы она не покидала страну и продолжала искать терем семьи Чжан. Знаешь, любой матери будет больно видеть такое».
«Так вот почему старуха так настойчиво повторяла, что хочет узнать, почему исчезла её дочь, — сказал я. — На самом деле её шантажировали, чтобы продолжала искать тот терем? Именно поэтому она задорого выкупала по всему миру чертежи эстетов Лэй?».
«Верно! — сказал Цветочек. — Но твоё появление смешало все карты, потому что ты принёс просто невероятную новость».
Предположим, что плёнки отправила сила А. Тогда возможно, что сила А и сама не знала, что подчинённую ей археологическую экспедицию, на самом деле кто-то подменил…
«То, что ты выяснил на берегу того чёртового озера в Гуанси, сказало нам, что во всём этом деле, оказывается, есть ещё одна, спрятанная очень глубоко, сила Б. И она настолько глубоко спрятана, что до сих пор следы её деятельности смог обнаружить только ты».
Эта сила Б была очень загадочной, но её незаурядные таланты были видны сразу. Проявившись только раз, она действовала очень жестоко — перебила всю археологическую экспедицию, а потом подменила погибших археологов своими людьми. Всё произошло в глухом горном районе, но действовала она при этом очень быстро.
Очевидно, что сила Б отлично ориентировалась в том, что происходит у силы А, и давно подготовилась, поэтому даже окружение тех, кого подменили, ничего не заметило. Сила А тоже не поняла, что её отряд уже подменён силой Б.
«Когда мы об этом узнали, — сказал Цветочек, — для мадам Хо все запреты были сняты. Ты знаешь, какой у неё характер, она ничего не забывает и не прощает. Две силы: одна столько лет издевалась над ней, а вторая убила её дочь… Сейчас пришло время ответить ударом на удар. Она рассчитывает сыграть на опережение и первой найти терем семьи Чжан, забрать то, что там внутри, а потом вынудить того, кто прячется за кулисами, появиться на сцене».
«Это очень рискованно».
«Именно. Поэтому, когда мы отправились сюда, остальные члены семьи Хо уже покинули страну. В этот раз старуха играет по-крупному, — сказал Цветочек. — Извини, теперь ты знаешь, почему в помощники она выбрала вас. Просто свою семью она использовать не может».
Эти слова меня не особо испугали, потому что всё это казалось каким-то эфемерным. Я спросил: «Вы догадались, кто такие эта сила Б?».
«Сила Б явно тайком подгаживала силе А, хотя внешне казалось, что сотрудничает. Иначе им не надо было бы так таиться. Я слышал, что ты рассказывал о Сиша. Сиша стал концом игры, местом решающей схватки всех этих сил, вот почему всё оказалось так сложно и запутано. Кто знает, может, твоего дядю Саня и правда держали в какой-то степени в неведении, — сказал Цветочек. — Но понять, что же всё-таки там произошло ты сможешь только если все поучаствовавшие в этом стороны расскажут всё начистоту. К сожалению, сейчас ни одной из этих сторон у нас тут нет».
Я лёг на землю и подумал, что я нихрена не понимаю, что происходит. Дядя Сань и Се Ляньхуань, были представителями Цю Дэкао и Девятки соответственно, а остальные, получается, это были представители силы Б, вырядившиеся в шкуры силы А? И какую из сторон тогда представлял собой Молчун?
Цветочек встал: «В общем, самое весёлое ещё впереди, — он посмотрел на отверстия в стенах и от скуки начал водить по ним лучом фонаря. — Настоящая игра начнётся, когда они добудут эту штуку».
Я кивнул и уже хотел ещё несколько раз матерно помянуть маму, как вдруг увидел, что Цветочек как-то подобрался, нахмурился и, наклонив голову вниз, внимательно всматривается в одно из отверстий.
«Что такое?» — спросил я.
Он нахмурился ещё сильнее, засунул руку в отверстие и, закусив нижнюю губу, что-то там поковырял. А потом оттуда донеслись какие-то кашляющие звуки, и наружу выехал ещё один фрагмент барельефа.
Цветочек вынул обломок камешка, протянул его мне: «Пиздец… Эта часть что, застряла?».
Я подошёл, сердце билось как бешеное. Твою мать, как же так вышло?
«Мы слишком много раз гоняли всю эту ерундовину туда-обратно, вот камешек и отвалился, потом застрял в трещине, и часть барельефа не выехала», — сказал Цветочек.
Дело дрянь. Я резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы
Отступив на шаг, я посмотрел на стену. Изначально было всего четыре «кнопки», теперь их стало пять. Млять, то есть в Гуанси надо было нажать на пять кнопок, но они нажали только четыре…
Но ведь, судя по фотографии, присланной Молчуном, стена там всё-таки открылась… Неправильный код, а стена открылась… Но тогда, что случится, когда они войдут?
©胖仓鼠
______________________________________________
(1) ли - китайская мера, равна 0,5 километра
(2) цяны — малая народность, народ, родственный тибетцам. В основном живут в провинции Сычуань, по переписи их что-то около 300 тыс. человек, считается, что все они говорят на цянском языке, но на самом деле это уже редкость — язык является исчезающим, а в быту они чаще общаются на китайском или тибетском. И строят эти цяны те самые цюнлуны из названия свитка
(3) форпост «Черный тигр» –древнее поселение народа цянов, находится в провинции Сычуань. Да, оно еще стоит. Его древнее название форпост / блокгауз «Черной кошки». Когда-то (во времена ещё династии Хань) это была обычная деревня, потом, во времена Тан, местные жители уже основательнее обосновались в этих местах и начали понемногу укрепляться, строя каменные дома. После развала собственного государства цянов (оно называлось Западное Ся и просуществовало с 1038 по 1227), здесь постепенно начали укрепляться, пытаясь защититься от набегов ближних и дальних соседей, для этого возводили каменные башни. При династии Мин (1368-1644) этническая рознь усилилась, и башен построили ещё (к нынешнему времени их сохранилось 11 штук). А во времена династии Цин (1644-1911) у цянов появился свой полководец, звали его генерал Ян Сы (杨四将军) (то ли ему дали прозвище по имени речного духа, то ли его образ со временем превратился в духа - хз). База этого генерала как раз и находилась в форпосте «Черная кошка», а самого генерала благодарные соплеменники про звали «Черным Тигром». Со временем база и прозвище генерала слились, так блокпост Черной кошки стал блокпостом Черного тигра
(4) DSL (англ. Digital Subscriber Line) – технология, позволяющая пускать интернет по проводам телефонной сети. То есть одна и та же линия может использоваться как для интернета, так и для обычных телефонных служб
(5) аромат дыхания богов – по легенде выдыхаемый богами воздух имеет чарующий, неземной аромат
(6) Цзилинь (吉林, Jílín, второе название — Гирин) — это провинция (и город с тем же названием) на северо-востоке Китая, как раз на границе с Северной Кореей, недалеко от Чанбайшаня, именно там они всей толпой отдыхали после забега по Чанбайшаню к Небесному-дворцу-над-облаками. Дядя Саньсин в то время лежал там же в больнице
(7) Гуаньдун (关东, Guāndōng) – историческая область, территория к востоку от заставы Шаньхайгуань (где начиналась Великая китайская стена), включала в себя современные провинции Хэйлуцзян, Цзилинь и Ляонин, в общем где-то там же, где и гора Чанбайшань