Капитуляция

Капитуляция перед схемой

Уступая схеме, пациенты капитулируют перед ней, сдаются. Они не пытаются из­бежать ее или бороться с ней. Они признают, что схема верна. Они испытывают эмо­циональную боль от схемы, но делают все, чтобы подкрепить ее. Не осознавая этого, они повторяют паттерны поведения, управляемые схемой, и поэтому, будучи взрос­лыми, продолжают испытывать переживания детства, которые привели к формирова­нию схемы. Когда они сталкиваются с триггерами схемы, их эмоциональные реакции неадекватны, и они переживают свои эмоции осознанно и в полном объеме. На уров­не поведения они выбирают партнеров, которые, скорее всего, будут относиться к ним так же, как обижавший их в детстве родитель. Именно так это происходило у Натали, пациентки с депрессией, которую мы описывали выше, и которая выбрала себе в му­жья эмоционально холодного мужчину — Пола. Часто они пассивно взаимодействуют с партнерами, подчиняясь их воле, и это подкрепляет схему. В терапевтических отно­шениях эти пациенты также могут пытаться воспроизвести свою схему, беря на себя роль “ребенка”, а психотерапевту отводя роль “обижающего родителя”.

Избегание схемы

Используя избегание как копинговую стратегию, пациенты пытаются организовать свою жизнь таким образом, чтобы схема никогда не активировалась. Они пытаются жить без осознания факта наличия схемы, как будто ее вовсе не существует. Они стара­ются не думать о схеме, подавляя мысли и образы, которые могут запустить ее. Когда такие мысли или образы все же появляются в их сознании, они отвлекаются или стара­ются заглушить их. Они стараются избегать чувств, связанных со схемой, и когда такие чувства возникают, инстинктивно их отталкивают. Такие люди могут злоупотреблять алкоголем, принимать наркотики, вести беспорядочную половую жизнь, переедать, превращать уборку в навязчивое действие, искать стимуляции извне или становиться трудоголиками. Взаимодействуя с окружающими, они могут казаться абсолютно нор­мальными. Такие люди обычно избегают ситуаций, которые могут спровоцировать ак­тивацию схемы, например, близких отношений или трудностей на работе. Многие па­циенты избегают целых областей жизни, в которых чувствуют свою уязвимость. Часто они избегают вовлечения в процесс психотерапии; например, такие пациенты могут “забывать” выполнять домашние задания, подавлять свои чувства, затрагивать толь­ко поверхностные вопросы, опаздывать на сеансы психотерапии или преждевременно прекращать терапию.

Гиперкомпенсация схемы

Когда пациенты прибегают к гиперкомпенсации, они борются со схемой, думая, чувствуя и ведя себя таким образом, как если бы истина представляла собой нечто, прямо противоположное схеме. Они стремятся максимально отличаться от самих себя в детском возрасте, когда была сформирована схема. Если они чувствовали себя бес­полезными в детстве, то, став взрослыми, стараются быть идеальными. Если в детстве их излишне контролировали, то, повзрослев, они контролируют других или отвергают все формы влияния. В случае жестокого обращения, они сами бездушно обращаются с людьми. Столкнувшись со схемой, они применяют принцип “лучшая защита — это нападение”. На первый взгляд, они уверены в себе, но сами они чувствуют постоян­ное давление со стороны схемы — пороховой бочки, угрожающей взорваться в любой момент времени.

Гиперкомпенсация может рассматриваться как отчасти здоровая попытка противо­стоять схеме, которая, к сожалению, реализуется в чрезмерной форме и поэтому скорее подкрепляет схему, чем излечивает ее. Зачастую “гиперкомпенсаторы” выглядят впол­не здоровыми. Фактически, многие из людей, вызывающих восхищение в обществе (звезды кино и музыки, политические лидеры, бизнес-магнаты), являются гиперком­пенсаторами. Бороться со схемой подобным образом целесообразно до тех пор, пока поведение человека соответствует ситуации, учитывает чувства других людей и может привести (по реалистичным оценкам) к желаемому результату. Но гиперкомпенсаторы обычно попадают в ловушку собственной контратаки — их поведение чрезмерно, не учитывает чувств окружающих или является непродуктивным.

Например, пациентам со схемой Подчинения полезно проявлять больше контроля в собственной жизни; но, гиперкомпенсируя, они становятся слишком контролирующи­ми, властными и в конечном счете отталкивают окружающих. Гиперкомпенсирующий пациент со схемой подчинения не может позволить другим взять на себя инициативу, даже если это было бы полезным в данной ситуации. Аналогичным образом, пациен­там со схемой Эмоциональной депривированности полезно обращаться к другим лю­дям за эмоциональной поддержкой, но пациенты со гиперкомпенсацией схемы эмоци­ональной депривации заходят слишком далеко и становятся требовательными, считая, что у них есть некие особые права.

Гиперкомпенсация развивается потому, что она предоставляет собой альтернативу боли, вызванной схемой. Это средство избавления от чувств беспомощности и уязви­мости, которые пациент испытывал в процессе взросления. Например, нарциссические гиперкомпенсации, как правило, помогают пациентам совладать с базовыми схема­ми Эмоциональной депривированности и Дефективности/Стыдливости. Вместо того чтобы чувствовать себя игнорируемыми и отторгаемыми, они испытывают чувство того, что они особенные, лучше других. Нарциссические пациенты могут быть вполне успешными во внешнем мире, но их внутренний мир лишен покоя. Гиперкомпенсация изолирует их от других людей, и в конечном итоге приносит им несчастье. Они продол­жают осуществлять гиперкомпенсацию схемы, даже когда это отталкивает от них лю­дей. При этом они теряют способность устанавливать глубокие связи с окружающими. Они так поглощены своей целью — казаться идеальными, — что утрачивают способ­ность к истинной близости в отношениях. Независимо от того, сколько усилий они при­лагают, чтобы быть безупречными, в конце концов они обязательно потерпят неудачу в чем-нибудь, но при этом вряд ли смогут конструктивно справиться с поражением. Они не могут принять на себя ответственность за свои неудачи или признать границы своих возможностей, поэтому им трудно учиться на своих ошибках. Когда они переживают достаточно сильные неудачи, их способность к гиперкомпенсации рушится, и они часто декомпенсируются за счет развития клинической депрессии. Когда гиперкомпенсация не удается, базовые схемы подкрепляются с огромной эмоциональной силой.

Мы предполагаем, что темперамент является одним из основных факторов, опре­деляющих то, почему у людей развиваются именно такие копинговые стратегии, а не другие. Более того — темперамент определяет копинговые стратегии, вероятно, в большей мере, чем схемы. Например, люди с пассивным темпераментом с большей степенью вероятности прибегнут к стратегии “избежать или уступить”, тогда как люди с агрессивным темпераментом более склонны к гиперкомпенсации. Другим фактором, объясняющим, почему пациенты выбирают ту или иную копинговую стратегию, яв­ляется избирательная интернализация, или моделирование. Дети часто создают для себя модель копингового поведения родителя, с которым они себя идентифицируют.

Более подробно мы рассмотрим копинговые стратегии в главе 5.