Лунные Волки: Первые в верности

Запись стрима на Ютубе.

Во время Великого крестового похода все Легионес Астартес покрыли себя неувядающей славой. Но некоторые – больше остальных. Первыми среди равных по праву считали Лунных Волков, которыми командовал Хорус Луперкаль – тот, кого Повелитель Человечества одарил величайшей честью из возможных – назначил его Воителем, позволив руководить межзвёздной экспансией людской расы.

Шестнадцатый легион называли образцовым. Сыновья Терры и Хтонии в равной степени владели мастерством обороны и нападения. Пустотные сражения, стремительный штурмовой бой, разведывательные операции, длительные осады и оборонительные операции, полномасштабные планетарные кампании, военные действия с использованием тяжёлой техники и артиллерии, превосходство в атмосфере – не существовало рода войны, в котором Лунные Волки не достигли бы совершенства.

Но сколь блестящи были их победы, столь же горестно стало их величайшее поражение, когда они сожгли галактику в пламени гражданской войны. Сыновья Луперкаля первым официально выступили против Императора, а остальные лишь примкнули к ним. И пусть то не их вина. Пусть семена тьмы были посеяны за столетья до тех роковых событий, а сам Воитель, некогда блистательный и непобедимый лидер, в итоге оказался не более чем безвольной марионеткой в чужой игре. Обманутой и брошенной всеми. Это, однако, не отменяет тех чудовищных злодеяний, которые во имя его совершали Сыны Хоруса. Первые в верности и первые в предательстве…

Волки Терры

Несмотря на свой порядковый номер (XVI), будущие Лунные Волки стали одним из первых легионов, принявших участие в полномасштабных боевых действиях на Терре. К концу Объединительных Войн численность Шестнадцатого составляла около тысячи бойцов и это, вероятно, был самый высокий показатель среди группировок Астартес.

Причиной тому являлась стабильная генетическая линия, чем могли похвастаться далеко не все легионы (наиболее яркий и печальный пример тому – Девятый). Кроме того, Сыновей Луперкаля не коснулись ни выходки сепаратистов (как было с Третьим), ни внутренние решения, которые до сих пор находятся под грифами высшей секретности (здесь я, конечно, имею ввиду легионы так называемого Трилистника).

Шестнадцатый воевал открыто и мастерски. Он нёс минимальный потери и быстро рекрутировал новых воинов, в основном с Ютигранской впадины и Самсатианских трущоб. То был пустынный край, переполненный в равной степени радиацией и ненавистью. Здесь процветали охотничьи кланы, остававшиеся независимыми на протяжении всей Эры Раздора и не покорившиеся ни одной из сверхдержав того времени.

Из ютигранцев и самсатианцев получались стойкие и суровые воины, адаптивные и независимые. В сочетании с генотипом Луперкаля они очень скоро сформировали концептуальные черты Шестнадцатого – контролируемую агрессивность и безжалостность в битве. Уже в тот момент Сыны Хоруса доказали свою универсальность – Император использовал их в качестве основных и резервных сил, для решительных штурмов, дерзких вылазок и даже карательных операций.

Величайшей победой Шестнадцатого того периода считается Первое Усмирение Луны, которое имело место в 703.М30. Генокульты Селенара трижды отказывались присоединиться к зарождающемуся Империуму и тогда Император спустил своих волков. Сопротивление генокультов было тотально подавлено, при этом Шестнадцатый сохранил лаборатории с производственными мощностями. Легион действовал осторожно и бил на упреждение, не позволив врагу уничтожить свои секреты.

Битва за будущее

Нужно отметить, что хотя та кампания была первой, когда Легионес Астартес действовали за пределами Терры, это вовсе не говорит о том, что Объединительные Войны к тому моменту завершились. Колыбель рода людского уже не раздирали хаотичные столкновения и Повелитель Человечества покорил большую часть её территории, однако полного контроля над поверхностью планеты не было. Сотни анклавов и крепостей продолжали сопротивляться. В том числе отказывался сдаваться обречённый, но упёртый Кардинал Тэнг.

В это время Луна полностью контролировалась так называемыми Генокультами Селенара, которые зародились на заре человеческой цивилизации, а Луну сделали своей вотчиной лишь к середине Эпохи Раздора. Селенар верил, что человеческая природа есть абсолютный универсум, воплощённый в циклично сменяющихся архетипах. Матриархи культа клонировали себя на протяжении тысячелетий, чтобы продолжать исследования, которыми на Старой Земле занимались целые поколения учёных.

Важно понимать, что Селенар не был един. Каждый культ имел собственных матриархов и собственные архетипы. Секреты служили их оружием, в том числе – для борьбы друг с другом. Впрочем, эти конфликты никогда не приобретали форму прямых военизированных столкновений. Единственное, что объединяло генокульты – это непринятие того будущего, которое терранской цивилизации пророчил Император.

Тем не менее, Повелитель Человечества не мог просто уничтожить Селенар. Эти странные создания (уже далеко ушедшие от обычных людей как физически, так и ментально) являлись генетиками исключительного класса. То были мастера плоти, в сравнении с которыми Амар Астарте и Базилио Фо выглядели не более чем среднестатистическими неофитами.

Главным сокровищем Селенара являлись колоссальные гено-лаборатории, скрытые глубоко в недрах Луны. Безусловно, многие разработки Императора по части генетики превосходили достижения лунных культов. Но тех же производственных мощностей, которыми они уже обладали, Повелитель Человечества мог достичь в лучшем случае спустя века. Разумеется, он не хотел ждать. Как обычно.

Я уже отметил, что Селенар отверг неоднократные предложения Императора о единстве планеты и её спутника. Последней каплей стал дипломат, вернувшийся на землю в виде супа из плоти и металла, который каким-то немыслимым образом жил и чувствовал. Причём чувствовал он одну лишь боль. Получив это жуткое послание, Император сразу развернул три легиона в полном составе – Седьмой, Тринадцатый и Шестнадцатый.

Авангардом стали будущие Лунные Волки. В тот момент генетических потомков Хоруса возглавлял Магистр Марал Люпус, известный как Белый Волк. При Усмирении Луны он командовал в том числе силами братских легионов.

Сыновья Дорна и Жиллимана начали массированную орбитальную атаку. Их удар был столь жесток и неумолим, что приковал к себе всё внимание генокультов. В это время Белый Волк скрытно высадил свои силы и повёл их на штурм передовых укреплений.

Механизированные генетические чудовища Селенара представляли собой грозных противников, но они просто не были созданы для битв со столь невероятным врагом как Астартес. В течение считанных секунд воины Люпуса захватили ключевые пункты. В течение считанных минут орбитальная оборона была отключена и Седьмой с Тринадцатым смогли беспрепятственно высадится. В течение считанных часов объединённые силы трёх легионов под командованием Белого Волка стёрли сопротивление в пыль.

С момента атаки прошло шесть терранских часов, когда верховные матриархи Селенара связались с Императором напрямую. Они буквально умоляли его «отозвать своих волков». Теперь о дипломатии не шло и речи. Генокульты не стали союзниками Терры, как могли бы. Вместо этого они превратились в рабов, ибо такова судьба любого, кто встанёт на пути людской расы к её возвышению – он либо подчиняется, либо перестаёт существовать.

Непокорный Селенар, официально став полностью зависим от Терры, тем не менее продолжал сопротивляться. Хорошо известно, как культисты отравили генотип Третьего легиона, практически уничтожив Сыновей Фулгрима. Также мы знаем, что верховный матриарх Гелиоса-54 спрятала от Императора Магна Матер (позже известный как Сангпримус Портум) и даже удалила собственные воспоминания, чтобы никто не узнал о местонахождении артефакта.

Впрочем, геноведьмы лишь оттягивали неизбежное. Император получил главное – их лаборатории, которые позволили ему на порядок повысить темпы Генетического Вознесения в рядах Астартес. Что касается Сангпримус Портум, его во время Ереси спасёт команда «Сизифея» и уже в таймлайне 40к артефакт сыграет свою фундаментальную роль, позволив Велизарию Коулу создать космодесантников Примарис.

Рассвет легиона

Прозвище, которое Шестнадцатому дали геноведьмы, быстро прижилось. А среди смертных частей распространилось любопытное сленговое выражение – цифру «XVI» стали называть «волчьей».

Тем не менее, юный Империум практически ничего не знал о Первом Усмирении Луны. Лунных Волков запомнили благодаря совсем другим кампаниям, включая истребление Кориолисских анклавов и короткую, но жестокую войну, известную как Огненная Зима. В обоих случаях Сыновья Луперкаля действовали в одиночку. В обоих случаях они уничтожили всех своих противников, фактически устроив тотальный геноцид.

Те кампании были столь кровавыми и жестокими, что Лунных Волков продолжали бояться по всей Терре спустя тысячи лет. Имперская пропаганда старалась во всю, но в некоторых регионах (например, в Капридианских низинах) цифру «XVI» даже в таймлайне 40к продолжают называть «волчьей», и только шёпотом, в котором легко угадывается неподдельный страх.

Уже на заре своего становления Лунные Волки разительно отличались от других легионов. Они редко улыбались, не проявляли сочувствия ни к друзьям, ни к врагам. Хроникёры того времени писали, что каждое действие, каждый взгляды Волков излучал неприкрытую агрессию. Но благодаря выдающемуся самообладанию и абсолютной дисциплине эта агрессия сдерживалась вне битвы. В бою же воины позволяли своему внутреннему зверю проявляться, но никогда не спускали его с цепи. На закате Объединения Шестнадцатый легион, воинственный и своенравный, выглядел эталоном той армии, которая завоюет для человечества звёзды.

По слухам, за Усмирением Луны последовали десятки успешных кампаний, о которых никто никогда не слышал. А потом Волки Императора привели к согласию Соломон и это событие вошло в легенды. Потому что согласие обеспечил всего один воин.

Соломон представлял собой скопление суборбитальных княжеств Терры, которое многие годы отклоняло щедрые предложения Императора. Станция Соломон Прим играла в этом ключевую роль – остальные субъекты княжества беспрекословно подчинялись решениям её лидеров.

Во время последней дипломатической миссии Император направил вместе с делегацией смертных Леркона Хурна, капитана третьей роты Шестнадцатого легиона. Хурн не желал идти безоружным, но его уговорили сделать это.

Панарх Соломона больше часа оскорблял Повелителя Человечества и его генетических чудовищ. Он даже плюнул на доспех Хурна, однако капитан никак не отреагировал. Ответ последовал лишь после того, как панарх сорвал голос. Леркон в течение трёх ударов сердца истребил всю охрану, а затем оторвал лидеру Соломона голову.

Наблюдавшие за этим чиновники ужаснулись. Они собственными глазами увидели, на что способен один безоружный Астартес. А ведь у того, кого называли Повелителем Человечества, были тысячи подобных созданий. Соломон тут же принял решение присоединиться к Империуму, приняв все условия.

Именно в этот период среди Лунных Волков появляется любопытная традиция. Дело в том, что к тому моменту на Терре почти не осталось диких волков. Их теперь разводили в лабораториях, чтобы они служили источником генетического материала для звериного биооружия, которое давно стало синонимом контролируемой жестокости. Лунные Волки, получив своё официальное название, начали использовать стилизованную волчью голову как отличительный символ и теперь набрасывали поверх доспехов шкуры генетически модифицированных волков.

Последний бой Люпуса

К сожалению, нам практически ничего не известно о Лунных Волках в период между первыми битвами Астартес внутри Солнечной системы и моментом, когда Император нашёл Луперкаля на Хтонии. Известно, что Шестнадцатый получил приоритет в использовании селенарских лабораторий. Однако вскоре легион столкнулся с проблемой недостатка рекрутов – одних лишь терранцев не хватало. Волки могли расти ещё быстрее, у них была техническая возможность, но недоставало людского ресурса.

Внутри системы не нашлось достойного источника генетического материала. Поэтому к большой удаче Шестнадцатого в 801.М30, то есть буквально на заре Великого крестового похода, Император достиг Хтонии. Именно здесь был обнаружен тот, кого сначала будут называть Первонайденный, затем – Воитель, а потом – Архипредатель.

Впрочем, до тех тёмных событий тогда ещё было далеко. Лунные Волки, первые среди равных, с гордостью в сердце и без лишнего пафоса готовились познакомиться со своим генетическим прародителем и получить ещё один источник рекрутов.

Любопытно отметить, что имперские агенты посещали Хтонию за многие годы до того, как туда прибыл Император. Об этой колонии в терранских архивах сохранилось немало сведений и Повелитель Человечества, ещё не закончив объединять Солнечную систему, направил к Хтонии несколько разведывательных судов. В их задачу входила оценка ситуации на планете и, по возможности, принудительный набор.

В этот период тысячи хтонийцев были похищены и доставлены на Луну, где они прошли психоиндоктринацию и вступили в ряды Шестнадцатого. Таким образом, к моменту, когда Хорус принял командование над Лунными Волками, в легионе уже находились не только терранцы, но и выходцы с Хтонии.

Однако прежде, чем мы поговорим о мире, приютившем Хоруса Луперкаля, стоит сказать пару слов насчёт последней битвы уже упомянутого Марала Люпуса, Белого Волка, Магистра Шестнадцатого легиона. Эта битва произошла во время столкновения с цивилизацией Лухман на одноимённой планете.

Лухманцы пережили Долгую Ночь лишь потому, что унесли с Терры тёмные секреты геноколдовства и довели их до отвратительного совершенства. Каждый индивид этой цивилизации был прирождённым убийцей и жестоким монстром. Сохранившиеся отчёты говорят о чёрных глазах навыкате, которые могли видеть в темноте и в спектрах, недоступных обычному человеческому глазу, а также о чёрной шкуре, которую не могло вспороть ни одно оружие ближнего боя. Тогда как когти-клинки самих лухманцев с лёгкостью вскрывали керамит.

Лунные Волки тогда бились плечом к плечу с Имперскими Кулаками. Мы не знаем, сколько длилась кампания, но известно, что оба легиона понесли доселе немыслимые потери. Причём лухманцы продолжали бороться даже после того, как их основные силы были разбиты, а лидеры казнены. Именно во время этих карательных зачисток Сыновья Дорна и Хоруса потеряли немало боевых братьев.

В заключительной битве, когда имперские войска сошлись с последними выжившими лухманцами, контингент Астартес возглавлял Марал Люпус. Он лично вёл воинов двух легионов, вдохновляя их собственным примером. По слухам, Люпус тогда в одиночку сразил бессчетное множество чудовищ, к которым другие легионеры не могли даже подступиться.

В критический момент битвы, прорвав вражеский строй, Белый волк получил сразу несколько смертных ран. Его боевой товарищ, лейтенант Имран Адарус из Имперских Кулаков, вынес умирающего Магистра из горнила сражения и поклялся над остывающим телом своего побратима, что отныне его честь принадлежит сразу двум легионам – Шестнадцатому и Седьмому.

Однако вскоре Битва при Лухмане забылась. Как забылось имя Марала Люпуса, легендарного воина и великого лидера, который направлял своих волков в их самое непростое время. На смену павшим пришли другие, молодые и дерзкие, столь же непримиримые и воинственные. Они стали символом новой эпохи, символом перерождения легиона, которому суждено вознестись к вершинам славы и пасть с этих вершин в самые чёрные бездны.

Змеиное гнездо

Система Хтонии – одна из ближайших к Солнечной системе. Она располагается на таком расстоянии, что добраться до неё можно без использования варп-двигателей. Некоторые хронисты утверждают, что это была первая терроподобная планета, колонизированная человечеством задолго до открытия варпа, когда земные корабли осваивали космос на суб-световых скоростях.

Теория подтверждается тем фактом, что Хтония, будучи промышленным миром, к моменту её переоткрытия во время Великого крестового похода представляла собой губку, испещрённую мириадами подземных тоннелей и каверн. Вся земная кора планеты была изрыта, так как изначально мир обладал колоссальными залежами полезных ископаемых, включая гемакварц, адамантиевую руду, кристаллическую пыль и драгоценные камни.

Шахтные выработки и подземные катакомбы Хтонии были столь многочисленны и глубоки, что никто никогда не составлял хоть сколько-нибудь полную карту этого удивительного и пугающего мира. Фактически это было невозможно, ведь старые шахты постоянно обрушались, формируя новые переходы. Кроме того, планета обладала повышенной тектонической активностью. Даже Механикум, которые довольно долго исследовали Хтонию, никогда не имели полного плана её подземных горизонтов. Впрочем, марсиан здесь интересовали в основном остатки древних технологий, некогда позволявших миру процветать.

Ко времени, когда на Хтонию рухнула гестационная капсула Луперкаля, планета давно пришла в упадок. Древние ульи-мануфакторумы почти ничего не добывали, а могучие машины прошлого регулярно выходили из строя и никто не знал, как их восстановить.

Поверхность мира была пустынной и смертоносной, так как в эпоху её промышленного расцвета никто не думал об экологии (хотя, скажем честно, Империуму в принципе незнакомо это понятие). Атмосфера была слабой, озоновый слой отсутствовал, так что мир нещадно поедала радиация. Тем не менее, некоторая жизнь на ней всё же имелась – то были человекоподобные мутанты с синими глазами и бесконечной жаждой крови.

Интересно, что Хтонией этот мир назвали первые колонисты, и это было весьма символично. Ведь в греканских мифах слово «Хтония» («χθόνιος») служило эпитетом для богинь, связанных с землёй и плодородием (вроде Геи и Деметры). Кажется, что для планеты, отличительной чертой которой являются невероятные залежи драгоценнейших полезных ископаемых, такое название подходит как нельзя лучше.

Вот только со временем грекане стали использовать то же слово как эпитет для подземных богов. В первую очередь это касается Аида и его жены Персефоны, которые, по представлениям грекан, правили миром мёртвых. В этот период слово «хтония» стало синонимом «холодных мёртвых глубин». Фактически планета повторила судьбу своего имени, в течение тысяч лет превращаясь в мир сумрачных подземных катакомб, которые древние грекане вполне могли бы счесть посмертной реальностью из своих мифов.

Перерабатывающие ульи Хтонии, построенные ещё в Тёмную эру технологий, давно ушли под землю, провалившись в гигантские каверны, выскобленные в тверди планеты могучими механизмами. Там они частично развалились, а частично были перестроены и расширены. Почти все подземелья в итоге были объединены сетью нескончаемых многоуровневых тоннелей, которые теперь напоминали языческую преисподнюю – раскалённые докрасна камни, клубы дыма, запах серы и перемазанные чёрным лица рабочих, которые никогда не видели солнечного света.

Прорывы магмы в шахты, случайные карманы с ядовитыми газами, внезапные тектонические разломы – смерть на Хтонии была извечным спутником человека даже в период рассвета колонии. Что уж говорить о времени её упадка, когда централизованное правительство прекратило своё существование и власть отошла в руки бессчетного множества подземных банд.

Любопытно, что при этом Хтония в последние тысячи лет имела стабильное население численностью на уровне двух миллиардов. Но ещё любопытнее то, что нет точных сведений о том, когда сгинуло планетарное правительство и кто продолжал управлять оставшимися заводами и перерабатывающими ульями. Одни утверждают, что мир всегда, даже в период Долгой Ночи, контролировали Механикум. Согласно другим источникам, власть на Хтонии изжила себя, погрязнув в гедонизме ещё до Эры Раздора и таким образом мир был предоставлен сам себе. Механикум на Хтонии определённо были, но всей правды не знает никто.

Согласно обрывочным свидетельствам, даже когда мир процветал, целые экспедиции пропадали в его глубоких шахтах. От них не оставалось ничего кроме пятен крови на полу и стенах. Порой удавалось обнаружить несколько трупов и неизменно их глаза были закрыты блестящими монетками.

По всей видимости, подземные головорезы орудовали на Хтонии почти с момента основания колонии. И здесь мы снова видим отголоски греканских мифов, согласно которым на глаза умершего нужно положить монеты, чтобы Харон, провожатый мертвецов, переправил его через реку забвения в посмертный мир.

Банды Хтонии почти всегда чтили эту древнюю традицию. Они клали монеты на глаза всем погибшим, будь то друзья или враги. Таким образом, у них всё же имелись определённые понятия о чести. Что, однако, не мешало враждующим группировкам устраивать друг другу засады, ловушки и бить в спину. При этом лидерство в бандах передавалось единственным способом – через поединок. Новый лидер должен быть бросить вызов старому и убить его.

Это кажется жестоким, но закономерным для подземелий Хтонии, где помимо законов банд других законов попросту не было. Хотя, нужно отметить, что даже традиции головорезов не были повсеместными. Например, некоторые источники утверждают, что где-то под поверхностью Хтонии, в её самых тёмных глубинах, находилась пещера невероятных размеров. Пещера являлась жерлом циклопического вулкана и многие кланы, согласно собственным верованиям, сбрасывали туда мертвецов.

Подземные банды постоянно формировались и распадались. Некоторые насчитывали лишь пару десятков человек, тогда как другие на пике могли включать тысячи и даже десятки тысяч головорезов. Известны группировки, которые тысячелетиями удерживали отдельные районы. Но были и такие, что постоянно кочевали и в конечном итоге начинали убивать просто ради забавы, а не для того, чтобы выжить. Находились и те, что вечно держались в тени, выходя из неё лишь в качестве чьей-то карающей длани за достойную плату.

Как я уже отметил, официально Хтонию открыли в 801.М30. Это сделал небольшой экспедиционный флот Звёздных Охотников (которых позже назовут Белыми Шрамами) под командованием капитана Корнелиуса Дюре. Именно Дюре назвал Хтонию «гнездом змей, что извиваются во тьме». Он принял решение разбомбить планету с орбиты, так как она не имела полезных ресурсов, а её проклятое население было слишком диким и независимым, так что на Согласие ушло бы слишком много времени. Кроме того, Хтония не обладала какой-либо стратегической значимостью и если на ней когда-то оставались технологические артефакты, то Механикум давно уже выкрали их.

Ситуацию изменило обнаружение Хоруса Луперкаля. Хотя в этой истории слишком много пробелов, чтобы утверждать наверняка. Несмотря на воспоминания самого примарха, записанные летописцами во время Великого крестового похода, многие полагают, что то был лишь пропагандистский миф.

Некоторые источники утверждают, будто Хоруса обнаружили не на Хтонии, а на Скарсене, причём в разных текстах Скарсену приписывают разную природу. Где-то говорится о луне, а где-то – о космическом скитальце (причём, согласно некоторым документам, Скарсен находился у галактического ядра). Также в архивах можно найти записи о том, как Луперкаль сам пришёл на Терру во главе могучего флота, чтобы преклонить колено перед своим отцом.

Но это ещё не самые невероятные рассказы. Некоторые хронисты считают, что Хорус нашёл на Хтонии межзвёздные врата и по субъективному времени странствовал от планеты к планете в течение тысячелетий, пока наконец не явился в Императорский Дворец, выйдя из сияющего разлома в ткани реальности. В противовес этому отнюдь не единичные источники утверждают, что на Хтонии Луперкаль активно участвовал в битве за власть и в какой-то момент его ранили неким оружием, пришедшим из эры ТЭТ. По этой версии, Император лишь чудом успел спасти сына, отвезя его в генные лаборатории Селенара.

И конечно, нельзя не упомянуть версию, согласно которой Хорус вообще не покидал Терру. Якобы Император сумел удержать его капсулу, тогда как остальные попали в варп-вихрь, разметавший их по галактике… В общем, вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду. В истории становления Хоруса, как и в истории самой Хтонии, слишком много домыслов и почти нет фактов. Здесь каждое утверждение сродни мифу, в который ты либо веришь, либо нет.

Однако у нас есть один источник – единственный, который раскрывает хоть немного правды о прошлом Луперкаля. Как и любой другой источник о примархе Шестнадцатого легиона, этот вполне может являться фальсификацией (причём любой из сторон конфликта), и мы не вправе доверять ему всецело. Но, учитывая, что альтернативы нет, я не могу пройти мимо и не рассказать эту сагу, пусть даже вкратце.

Волк из преисподней

Первое воспоминание Хоруса – раненный мужчина прижимает его к груди, унося прочь от кровавого хаоса. Тогда примарх не знал и не мог знать, что тот мужчина – главарь одной из хтонийских подземных банд.

Гестационная капсула с Луперкалем толи сразу материализовалась под поверхностью Хтонии, толи пробила поверхность и рухнула в один из тоннелей. Так или иначе, она оказалась на территории безымянного клана, лидер которого решил оставить младенца, выползшего из капсулы под сумрачный свет едва тлеющего люмена. Неизвестно, что двигало вождём в тот момент, ведь ему не было никакого резона забирать ребёнка. Это лишний рот. Это крик и плачь. Это одни проблемы.

Тем не менее, когда на этот клан напали Раздиратели, вождь сделал всё, чтобы спасти дитя. Он отбивался до последнего, но его взяли числом. Смерть этого человека стала первой смертью, которую видел Хорус. Впоследствии он всегда называл его своим первым приёмным отцом.

Неизвестно, что произошло дальше. По всей видимости, Раздиратели либо забрали младенца к себе, либо просто не заметили и он некоторое время выживал в одиночестве. Оба варианта кажутся крайне маловероятными, учитывая, что Шестнадцатый примарх по какой-то причине не развивался ускоренно, как его братья. Наоборот, даже когда он подрос, оказалось, что большинство сверстников существенно превосходят его ростом и шириной плеч.

Всё тело Хоруса было изрезано шрамами. Будто его собрали из частей тел других людей. Никто, включая самого примарха, не знал, почему так произошло. Характер ран указывал на их сверхъестественное происхождение, ибо никто не мог остаться в живых, получив такие повреждения. Сам Хорус ничего не помнил и если вспомнил впоследствии, нам об этом не известно.

Другой отличительной чертой примарха были глаза – яркие, сине-зелёные. У хтонийцев никогда не было таких глаз. Почти все они обладали тусклой чуть голубоватой радужкой. Разумеется, никто не Хтонии не знал таких понятий как «генетика» и «биоразнообразие». Зато они легко проводили параллель между «не такой как все» и «плохой» или «опасный». В лучшем случае такому человеку была уготована судьба отверженного, вечного изгоя.

В какой-то момент Хорус попал в лапы Труподробителей. Его намеревались освежевать и зажарить, но на Труподробителей напали Головорезы. По неизвестной причине лидер этого клана – жесткой и умелый воин Хагеддон – решил оставить мальчишку в живых, несмотря на странную внешность. Хагеддон, второй приёмный отец примарха, никогда не говорил, почему пожалел уродливого ребёнка и зачем держал его при себе. Он дал ему необычное имя – Нэргуй, и на то у него были причины.

Хагеддон назвал его именем на мёртвом языке первых шахтеров Хтонии.

– Это для защиты, – сказал он в один из редких дней, когда снизошел до разговора с Нэргуем.

– Защиты от чего?

Хагеддон посмотрел на потолок пещеры, и его отливающий перламутром глаз щелкнул, когда механизм заклинило. Тень сожаления прошла по его лицу.

– От будущего, – сказал он.

В Нэргуе вспыхнул внезапный гнев, сделав его безрассудным.

– Мне не нужна защита, – сказал он со злостью.

Хагеддон наградил его сильным ударом, который сбил мальчика с ног и расшатал зубы.

– А я и не говорил, что это для твоей защиты.

Что имел ввиду Хагеддон? Возможно, как и многие в клане, он считал мальчика злым духом и дал ему «бессмысленно» имя, чтобы таким образом защитить своих людей от пагубного влияния. Но зачем тогда было держать ребёнка при себе, если он представлял опасность? Быть может, так Хагеддон надеялся отвести беду от клана и обрушить проклятье на головы своих врагов? Или просто боялся казнить посланника тьмы?

Об этом можно долго рассуждать и одна гипотеза будет страннее другой. Но возможно у нас всё-таки есть, за что зацепиться. В приведённом эпизоде Хагеддон, говоря о том, что имя мальчика – это защита от будущего, с грустью смотрит куда-то вверх. Это наводит на мысль о том, что вождь клана знал, кем на самом деле является этот уродец, или, по крайней мере, догадывался. И если так, то, дав ему «бессмысленное» имя, мог ли он попытаться скрыть ребёнка от взора настоящего отца, чтобы Хтония и дальше оставалась в изоляции?

Известно, что клан Хагеддона – Головорезы – был большим и сильным. Он уничтожил как минимум ещё два клана – Труподробителей и Глубинных Крыс. Сам Хагеддон являлся отменным воином и лидером с масштабными амбициями. И если он намеревался со временем подчинить себе пусть не всю, но большую часть Хтонии, то любое вторжение извне, нарушавшее статус-кво, вождь считал бы неприемлемым. Это объясняет, почему он не хотел, чтобы примарха нашли. А убивать его не стал, боялся возмездия. Но это совершенно не объясняет, откуда Хагеддон знал, как скрыть найдёныша. Или думал, что знал.

Так или иначе, вождь клана был жесток (на Хтонии все жестоки), он не проявлял к Нэргую тёплых чувств и даже, по всей видимости, ненавидел его (по крайней мере, так думал сам примарх). Однако же Хагеддон старался наставлять уродца и не позволял никому его убить.

Из-за необычной судьбы и странного внешнего вида примарха презирали и боялись. Его избивали и он не смел дать сдачи, ибо законы подземных кланов были суровы, а он не имел никаких прав, потому что ещё не отнял ни одной жизни и не получил своё «убийственно имя». Находясь подле Хагеддона, примарх неоднократно добивал тяжелораненых и пленных, но это не считалось полноценным убийством.

В подземельях Хтонии мало кто знал о том, что эта планета – не единственный проклятый камень посреди бескрайнего космоса, на котором живут люди. Тем не менее, даже в кланах находились те, кто пытался сохранить древние знания, ставшие полузабытыми легендами. После того, как Головорезы истребили Глубинных Крыс и заняли их пещеры, Нэргуй нашёл что-то вроде архива. Здесь были книги и другие, более технологичные хранилища информации.

Примарх тогда не умел читать, но инстинктивно тянулся к знаниям. Впрочем, это вряд ли могло что-то дать, ибо страницы тех книг давно истлели и рассыпались при прикосновении. Тем не менее, когда позже один из Головорезов намеренно растоптал книгу, Нэргуй ощутил сожаление из-за того, что секреты прошлого теперь навеки утеряны.

На стенах архива он обнаружил странные рисунки. Мальчик увидел башни и людей, а также целые сюжеты, которые разум примарха с лёгкостью интерпретировал – неизвестный художник изобразил здесь межзвёздные путешествия. Нэргуй уже слышал об этом, но никто в кланах по-настоящему не верил в старые сказки. Но примарх был уверен: «Это не может быть всем, что есть». Он знал, что другие планеты и космические перелёты – это правда, а не метафорические сказания.

– Однажды я увижу подобные картины воочию, – сказал он. – Однажды я увижу небеса тех далеких миров.

Ощущения были такими острыми, что лиминальное пространство между воспоминанием и воображением просто исчезло. Своим мысленным взором он увидел заоблачную гряду со снежными шапками на вершине мира, где одна-единственная башня пронзала облака.

Свет горел в её самом высоком окне, словно маяк, взывающий к нему…

– Я знаю тебя, – сказал он и его дыхание участилось.

Здесь Хорус видит изображение Астрономикона и понимает, что перед ним, пусть даже не отдаёт себе в этом отчёта. Он даже видит Императора, но не ясно, кто к кому тянется – сын к отцу или отец к сыну.

В любом случае этот любопытный момент перекликается с попыткой Хагеддона блокировать связь между необычным ребёнком и миром за пределами Хтонии. Кстати, помимо прочего, это ещё и намёк на психические способности Хоруса (как мы помним, таковые имелись у каждого примарха, пусть не у всех они были выражены так же ярко как у Магнуса, Лоргара или даже Русса).

Так или иначе, транс прерывается появлением нескольких Головорезов, которые избивают Нэргуя, а потом начинают драться между собой. В потасовке гибнет девушка и примарх подбирает её нож. Дальше из значимых событий следует очередной разговор с Хагеддоном.

– Я не верю, – ответил Нэргуй. – Наш мир и каждый в нём… раньше мы были частью чего-то большего. Сражаться, словно крысы в клетке, убивать друг друга так, будто между жизнью и смертью вообще нет разницы…

– Так и есть, разницы никакой, – прервал его Хагеддон. – Ничто не имеет значения. Ни ты, ни я. Борьба – всё, что есть. Мы сражаемся, убиваем, умираем. Что ещё нужно?

– Мы предназначены для чего-то большего, – сказал Нэргуй. – Я предназначен для чего-то большего.

– Возможно, ты – да, – сказал Хагеддон, положив руку ему на плечо.

В этом эпизоде вождь клана всерьёз раздумывает, а не убить ли «безымянного» мальчишку. Его останавливает отдалённый грохот землетрясения, что на Хтонии – не редкость. И когда Нэргуй, который всё понял, спрашивает Хагеддона, почему тот не лишил его жизни, вождь отвечает: «Хтония поговорила со мной».

И снова мы можем только догадываться, что имел ввиду Хагеддон. Действительно ли он был инстинктивным псайкером, языческим шаманом своего мира? Или просто сумасшедшим, что в тех условиях кажется весьма вероятным? Будь то чутьё вождя, судьба или что-то ещё, но примарх вновь остался в живых.

После этого разговора Нэргуй решает покинуть клан и выбраться на поверхность. Он осознаёт опасность авантюры, но желание предстать под светом звёзд пересиливает инстинкт самосохранения. Во время своего путешествия мальчик случайно натыкается на то место, где началась его история. Хотя – может ли это быть случайность? Что-то явно привело его к гестационной капсуле, но что – собственный психический дар или воля Императора?

Капсулу к тому моменту уже нашли Механикум, но не те, что издревле обретались на Хтонии. Эти пришли издалека с конкретной целью. Примарх, конечно, ни о чём таком не думал и даже не догадывался. Он спрятался и наблюдал из тени за странными созданиями.

А потом один их техножрецов обнаружил ребёнка и попытался пристрелить из гальванической винтовки. К своему удивлению Нэргуй не просто выжил в схватке, но и убил противника, который был значительно больше и выглядел куда опаснее. Первое убийство что-то изменило в мальчике, но у него времени разобраться в себе.

Шум схватки привлёк ещё одного техножреца, с которыми пришли боевые механизмы. Нэргуй понял, что убегать бессмысленно. Он подобрал винтовку сражённого противника и открыл огонь, но снаряды не смогли пробить защитное поле, прикрывавшее второго техножреца. Исчерпав боезапас оружия, мальчик вытащил на свет две зеркальные моменты, которые висели у него на шее. Когда-то их дал ему Хагеддон, сказав, что это моменты с глаз его первого приёмного отца.

Увидев моменты, техножрец приказал боевым машинами опустить орудия. Он поманил ребёнка, но тот покачал головой и сбежал. Неизвестно, почему механикум так отреагировал на монеты. Вероятно, дело вовсе не в них, а в том, что техножрец просканировал мальчика и выявил его абсолютное несоответствие стандартным хтонийским показателям.

Нэргуй не знал, что делать, поэтому вернулся к Головорезам. Он всё рассказал Хагеддону и отдал ему гальваническую винтовку. Вождь потребовал у мальчика нож, которым тот убил техножреца. Лизнув лезвие, Хагеддон понял, что убитый Нэргуем не был человеком. Банды Хтонии ничего не знали о Механикумах, кроме того что эти таинственные создания смертельно опасны.

Хагеддон сказал, что Нэргуй принёс смерть клану и его пророчество тут же сбылось. Мехникумы действительно настигли мальчика. Стремясь добраться до него, техножрецы обрушили потолок пещеры, в которой собрались Головорезы. Многие погибли, вероятно – большинство. Но это уже не имело значения.

Прежде Хагеддон казался ему самый могучим среди них, высшим убийцей. Непобедимым воином, который поведет Головорезов к величию и однажды разобьёт цепи жалкого существования, приковавшие их к темноте невежества и кровопролития.

Но теперь Нэргуй увидел, кем вождь был на самом деле: просто ещё одним кровожадным тираном, недостойным поклонения. Хагеддон в свою очередь понял, что мальчик переступил черту. Он медленно кивнул.

– Пора, – сказал вождь, посмотрев вверх, когда потолок пещеры вновь содрогнулся. – Сделай это, безымянный. Сделай и заслужи убийственное имя моей кровью.

Нэргуй вонзил кинжал в грудную клетку Хагеддона. Лезвие легко преодолело влажное сопротивления мышц и органов, прошлось по рёбрам и рассекло сердце мужчины. Земля содрогнулась, когда мальчик провернул клинок.

В который раз мы не можем однозначно интерпретировать действия Хагеддона. Он не был ранен. Он мог убить мальчишку или просто сбежать от механикумов. Но вождь не сделал ни того, ни другого. По какой-то причине лидер клана позволил уродцу убить себя и наконец подарил приёмному сыну вожделенное убийственное имя.

Хагеддон опустился на колени, жизнь вытекала из него с каждой секундой. Нэргуй тоже склонился, они обнялись, словно любящий отец и послушный сын.

Голова вождя ткнулась в плечо мальчика.

– Я… даю тебе… имя, – сказал он, скрипя от боли зубами.

– Моё убийственное имя? – спросил Нэргуй.

Хагеддон кивнул и прошептал на ухо Нэргую единственное слово.

С этого момента он перестал быть безымянным.

Похоже, защита Хагеддона действительно работала. Потому что как только примарх перестал быть Нэргуем и обрёл полноценное имя, под которым его позже узнают по всей галактике, с него тут же спала пелена неведения и настоящий отец смог добраться до своего сына.

На Нэргуя нахлынули знания: видения враждебной Галактики, миллиардов миров и бесчисленных цивилизаций. И в самом сердце всего этого находилась древняя колыбель человечества, измученный войной мир, которым правил золотой повелитель, проводивший Своё одинокое бдение на вершине устремленной ввысь башни среди снежных пиков на крыше мира.

Повелитель отвлёкся от Своих размышлений и улыбнулся.

+Пора.+

Одно простое слово, но оно было ключом, освободившим спящую силу внутри уродливого ребёнка. Эта сила раскрылась волнами чистых ощущений, поглощая безымянного мальчика, которым он был, и переделывая его.

Долго спящие гены пробудились и принялись за свою удивительную работу. Синапсы в его разуме вспыхнули, формируя новые связи.

Кости и органы наполнились истинным назначением. Тело увеличилось, плоть налилась физической мощью и амбициями, когда внутри него произошёл непознаваемый анатомический сдвиг. Вены и артерии выжгли себе пути в его непостижимой плоти, едва старая личность была сброшена как змеиная кожа, слишком маленькая, чтобы вместить его апофеоз.

Перерождение было мучительным, каждая клетка тела уничтожалась и создавалась заново. Нечто яростно переделывало его, не обращая внимания на страдания, разрывая мальчика и перестраивая его форму в ту, каковой ей всегда предназначалось быть. Боль выходила за пределы, которые могла вынести живая душа и его разум начал умирать под этим натиском.

Он запрокинул голову и взревел, когда его сведённые судорогой руки охватило пламя. А потом всё закончилось.

Так умер безымянный найдёныш и родился Хорус. Вскоре его отыскали Механикум и он больше не сопротивлялся. Потому что теперь примарх знал, кем является и какой путь ему предстоит.

На самом деле, эта история ставит больше вопросов, чем даёт ответов. Например, мы не знаем и уже никогда не узнаем, кем был Хагеддон и почему он поступал так, как поступал. Почему скрывал необычного ребёнка от взора отца, почему не убил его, почему в итоге позволил убить себя. Ведь кажется, что он не просто догадывался, а будто бы знал правду.

Разумеется, нельзя не отметить иронию момента. Чтобы обрести себя, Луперкаль убил отца, пусть и приёмного. Если мы принимаем эту историю за чистую монету, то должно ли нас удивлять то, что она повторилась, хотя и не в точности? Хорус в итоге пришёл к тому, с чего начал. Однако это тема для другого разговора. Сегодняшняя беседа посвящена Лунным Волкам, а не их генетическому прародителю.

Кровь Хтонии

Вне зависимости от того, какая из историй о становлении Хоруса является правдой, он был представлен Империуму примерно в тот же момент, когда Звёздные Охотники официально открыли Хтонию. Это либо удачное совпадение, либо часть многосложного плана, призванного скрыть истину о Шестнадцатом примархе и его родном мире.

Так или иначе, Император не позволил капитану Дюре разбомбить планету. Напротив, он нашёл, как извлечь из этого мира выгоду. Капитан не ошибся в своей оценке – для приведения Хтонии к Согласию потребовались бы значительные ресурсы. Но этот процесс не обязательно должен был протекать быстро, так как мир не обладал технологиям, которые могли бы позволить его населению самостоятельно выйти в космос. Как я уже отметил, Империум и раньше похищал хтонийцев и эту практику продолжили, но уже не таясь и в куда больших масштабах.

Со временем Хтония всё же приняла Согласия, но мы мало знаем об этом процессе. Важнее то, что Император разглядел её уникальный потенциал. Сам мир не имел никакой значимости, но вот его население – эти люди представляли собой расу прирождённых убийц, не питавших иллюзий относительно окружающего мира. Выживальщики и бойцы на протяжении сотен поколений, хтонийцы стали идеальными кандидатами в Шестнадцатый, который благодаря лабораториям лунных культов теперь имел возможность существенно повысить масштабы набора.

К моменту интеграции Хоруса с легионом (а это произошло практически сразу после того, как примарха представили на Терре), личный состав его насчитывал ровно десять тысяч воинов. Конечно, тот факт, что Лунные Волки первыми обрели своего генетического прародителя, не мог не изменить их. Это повлияло не только на моральный дух Астартес, но также на их статус.

За терранские победы и великолепную лунную кампанию они удостоились чести первыми использовать селенарские лаборатории и быстро выросли в численности. Император выделял их, ставил в пример. Не то, чтобы Лунным Волкам это было необходимо, ведь они не отличались подчёркнутой амбициозностью. Однако воины принимали почести смиренно и с достоинством, они не отказывались от лавр и по праву гордились своим особым положением.

А гордиться было от чего. В течение следующих десятилетий Шестнадцатый бился рука об руку со всеми другими легионами, и никто не мог сказать о них плохого слова. Лунные Волки умели сражаться и побеждать. Стойкие, дисциплинированные и умелые бойцы использовали универсальные паттерны «Принципия Белликоза», молниеносно адаптируя их к конкретному полю битвы. Разумеется, концептуальную роль здесь сыграл гений Луперкаля, который нельзя не признать.

Хорус дольше остальных братьев сражался подле отца. Вплоть до Улланора он почти всегда был рядом с Императором, исключая моменты, когда Повелитель Человечества отправлялся на встречу с очередным сыном. Луперкаль не всегда присутствовал на этих встречах. На Фенрис он прибыл сразу, на Барбарус – в ближайшее время, но ту же Колхиду Хорус вообще не посещал. В то время, когда Император встречал очередного новообретённого сына, Первонайденный оставался командовать основным фронтом Великого крестового похода.

Таким образом, из Хоруса и его Лунных Волков целенаправленно выковывали авангард Империума. Такими они были на заре межзвёздной экспансии человечества и в дальнейшем их положение лишь укрепилось. Со своей стороны Шестнадцатый всегда стремились соответствовать особому статусу. Воины тренировались до изнеможения, никогда не бежали от схватки, совершенствовались во всех видах войны и постоянно разрабатывали всё новые и новые стратагемы. Их было, за что уважать. Им было, за что завидовать.

Разумеется, хтонийцы преобразили легион. Выше я отметил, что у терранцев не сформировалось каких-то уникальных традиций, кроме ношения волчьих шкур среди высшего командного состава. В противовес им воины Хтонии имели массу специфических ритуалов, которые они прихватили из родного мира.

Здесь важно сделать оговорку насчёт того, что по какой-то причине Шестнадцатый легион подвергался усиленным методам психоиндоктринации. Поэтому многие хтонийцы забывали и никогда не вспоминали о своём прошлом. Фактически они теряли первоначальную личность, но никакая гипнообработка не могла уничтожить то, что жило в их крови.

Со временем откровенно варварские традиции Хтонии сгладились и обрели цивилизованные формы. Параллельно этому процессу в легионе оставалось всё меньше терранцев, поэтому Лунные Волки преображались постепенно и естественно. Сыновья двух миров никогда не враждовали, у них просто не было для этого повода. Их объединял Хорус, их генетический отец, их командир, лидер и пример во всём.

Среди изменений, которые пришли в Шестнадцатый с хтонийцами, стоит отметить причёски, нехарактерные для Астартес в целом. Например, чубы и ирокезы встречались у Лунных Волков повсеместно. Также они стали отмечать значимые убийства царапинами на глазнице шлема. Ещё в легионе прижилось хтонийское слово «аэбатан», которым изначально называли перерезание горла лидеру покорённого клана. Во время Великого крестового похода Волки использовали это слово для обозначения завершённой кампании.

Восприятие старших офицеров младшими тоже изменилось, потому что изменилось их поведение. Терранцы делали ставку на личное мастерство и стратегические навыки. У хтонийцев, помимо воинских умений, немалую роль играла харизма и известность. Конечно, всё это являлось видоизменённым наследием подземных банд, где лидеры, продержавшиеся у власти дольше всего, были именно такими – яркими и удачливыми личностями.

Агрессия и контролируемая жестокость хтонийцев идеально вписалась в гибкую доктрину терранцев, со временем сделав легион лишь сильнее. Луперкаль всегда тщательно готовился к своим кампаниям, так что в итоге первое столкновение с противником нередко оказывалось последним. Внезапный и сокрушительный удар Лунных Волков не оставлял врагам шанса, ломая не только их строй, но и дух.

Если анализировать то, как Шестнадцатый легион вёл пустотную войну, то здесь излюбленным приёмом Хоруса являлось вторжение несколькими крупными группировками с разных направлений. Однако почти сразу основные соединения дробились на множество мелких эскадр, каждая из которых имела чётко определённую задачу на поле боя. Со стороны казалось, что Лунные Волки просто устраивают хаос, но в действительности этот хаос был строго упорядочен военным гением Луперкаля и его командиров.

Аналогично дело обстояло с орбитальными штурмами, которые Сыны Хоруса проводили одновременно с бомбардировками. Эта рискованная стратегия требовала безупречного расчёта и координации, но у Шестнадцатого имелось и то и другое. На земле вражеские порядки всегда дробились на более мелкие формирования с помощью различных уловок. Впоследствии изолированные группировки противника обходили с фланга, окружали и безжалостно уничтожали. Это напоминало то, как стайные хищники Старой Земли разделяли стада парнокопытных, а затем потрошили обезумевших от ужаса животных.

Бремя первых

Лунные Волки почти с самого начала сражались под руководством своего отца. Но также они с самого начала сражались под руководством Императора. Их гордость и уверенность в себе требовали постоянного испытания боем, они просто не могли оказаться хуже, чем о них думали. Тем не менее, мы не вправе идеализировать облик Шестнадцатого, в истории которого было немало откровенной жестокости и крови невинных.

Сыны Хоруса не испытывали угрызений совести, стирая с лица непокорного мира улей-прим с миллионами гражданских. Они без вопросов выполняли приказы, в которых приемлемым считался лишь один вариант – полное истребление. Не раз и не два эти воины оставляли за собой лишь дымящиеся руины и горы трупов.

Кровавая стремительность Шестнадцатого нередко шокировала население приводимых к Согласию миров. Итераторы потом долгое время приводили в чувство людей, которые просто не могли осознать – как их лидеры пали столь быстро, как их могучие армии превратились в ничто, почти не оказав сопротивления.

Сами Лунные Волки редко оборачивались назад. Едва усмирив один мир, они уже двигались к следующей цели. Однако же особый статус легиона заставлял Сыновей Луперкаля учиться в том числе дипломатии, сдержанности и даже в некотором роде смирению. Им нередко приходилось участвовать в официальных церемониях и это тоже было священной необходимостью для столь самобытного и выдающегося легиона. Шестнадцатый не мог позволить себе такого пренебрежения к чужим традициям, как это делал, например, Шестой или Четырнадцатый.

Когда стойкость и безжалостность терранского ядра дополнились свирепостью и непримиримостью хтонийской волны, Лунные Волки перестали брать пленных. Подобно Железноруким, они вели безраздельную войну на завоевание. Хотя здесь нужно отметить, что Хорус и его старшие офицеры считали полномасштабные столкновения оправданными лишь в отсутствии приемлемых альтернатив. Нередко Шестнадцатый просто вычислял вражеских лидеров и устранял их, ломая таким образом любое сопротивление. Иными словами, они также являлись великолепными разведчиками и диверсантами.

Подчеркну ещё раз – не умаляя мастерства самих легионеров, мы должны понимать, что во многом их удивительные достижения – это заслуга примарха. Одного из немногих, кто мог адекватно общаться с Ангроном и направлять его (вторым был Лоргар). Даже Русс не смел спорить с Луперкалем, когда тот стал Воителем. Это хорошо видно на примере Врат-42, когда неугодные Сыны Корвуса были отправлены на убой и Ворон яростно сопротивлялся этому, чтобы не вызывать подозрений. Русс, вероятно не знавший о сговоре Хоруса и Коракса, тогда отвёл Девятнадцатого в сторону и, скажем так, сделал ему внушение. Великий Волк не сомневался в своём брате, хотя тут весомую роль сыграло то, что Луперкаля Воителем назначил Император, верность которому для Лемана стояла превыше всего.

Опустошение Горро

Когда речь заходит о Лунных Волках времён своего апофеоза, обычно вспоминают Улланорскую кампанию. Это не вполне справедливо, ведь Хорус провёл Шестнадцатый легион через множество не менее эпичных противостояний с зеленокожей угрозой. Примером такого противостояния может служить масштабное столкновение с орками, которое в архивах значится как Опустошение Горро.

Орочья империя Тэлорского предела во второй половине 900-х М30 вполне могла посоперничать с Улланорской. Разница заключалась в том, что тэлорские орки были менее организованными, а управляли ими представители технокасты, базировавшиеся на планетоиде-свалке под названием Горро.

Планетоид представлял собой многослойную структуру, буквально собранную из мусора и захваченную гравитационными излучателями орков. Это была колоссальная мегаструктура с тысячами уровней, вращавшаяся по удивительно стабильной орбите вокруг красного солнца. В недрах Горро работали сотни огромных мастерских, где своеобразный гений технокасты сумел разработать уникальную плазменную технологию, аналогов которой не имел ни Империум, ни какая-либо другая цивилизация.

Великий крестовый поход не мог продолжаться, пока не была устранена угроза в Тэлорском пределе. Многие стратегои полагали, что Император поручит эту задачу Луперкалю, однако Повелитель Человечества лично возглавил атаку на Горро. Хорус же со своим легионом стоял по правую руку от отца.

Горро ввиду специфики его структуры и с учётом магнитных полей, удерживавших вместе слои планетоида, не имело смысла бомбить из пустоты. Его надлежало выпотрошить изнутри. Поэтому под прикрытием ударных крейсеров десантные корабли приблизились к мегаструктуре и выпустили тысячи штурмовых торпед. Одновременно Император, Хорус и авангард Лунных Волков телепортировались внутрь планетоида. Ошеломительная атака с разных направлений могла бы сломить иного врага, но не орков.

Усиленные бионикой зеленокожие, многие из которых являлись больше механизмами, чем живыми существами, представляли собой опасных противников. Во многом благодаря уже упомянутому плазменному оружию, без труда прожигавшему керамит. Тем не менее, авангардные группировки, которые на боевом сленге Лунных Волков назывались остриями, неуклонно прокладывали себе путь к сердцу Горро. Юстаэринцы в чёрных доспехах бились плечом к плечу с сияющими аурамитом Кустодиями, в то время как основные силы легиона и имперской армии пробивались внутрь от внешних слоёв, оттягивая на себя зеленокожих чудовищ.

Мы мало знаем о том, что произошло дальше. Сведения фрагментарны и разнятся от источника к источнику. Однако наиболее вероятной (или наоборот – невероятной) кажется та версия, распространение которой имперская цензура жестоко подавляла. Согласно этому варианту развития событий, оркам удалось отрезать Императора от его телохранителей. Повелитель Человечества сразил тысячи врагов, но в итоге их плазменное оружие ослабило его защиту, чтобы один из лидеров Горро смог подобраться к Императору вплотную и схватить его.

Сила техно-монстра оказалась столь невероятной, что доспехи человеческого лидера начали гнуться, он не мог ни вырваться, ни взмахнуть огненным клинком. Видя, что его отец в опасности, Хорус взревел и бросился вперёд, каждым ударом круша десятки вражеских черепов. Юстаэринцы образовали живой коридор для него, и Луперкаль ворвался в горнило битвы подобно шторму.

Добравшись для лидера технокатсы, он одним ударом отсёк орку обе лапы. Отец и сын вместе добили монстра, но битва ещё не закончилась. Плечом к плечу они повели своих воинов дальше, где в центре планетоида находилась самоподдерживающаяся плазменная сфера, заключённая в искусственную варп-складку.

Император разрушил оболочку плазменного сердца Гарро, что дестабилизировало магнитосферу планетоида. При этом, чтобы не уничтожить собственных солдат, Повелитель Человечества был вынужден направить силу взрыва в варп, что сформировало имматериальную сингулярность. Сингулярность тут же начала затягивать разрушающийся планетоид внутрь себя. К счастью, процесс происходил достаточно медленно, чтобы имперцы успели эвакуироваться.

С падением Горро Тэлорская орочья империя перестала существовать и Великий крестовый поход мог продолжаться в любом направлении. То сражение широко использовалось имперской пропагандой в качестве апофеоза противостояния человечества и зеленокожей угрозы. На Горро все виды войск сражались вместе – смертные, Астартес и Кустодии. В бой их вели генералы Имперской Армии, старшие офицеры Шестнадцатого легиона, величайший из сыновей Императора – Хорус Луперкаль, а также сам Повелитель Человечества.

Сложно придумать лучший образ, описывающий единство людской расы в её стремлении очистить галактику от ксеносов. Вот только подробности битвы до сих пор неизвестны. Кто-то говорит, что Хорус в тот момент действительно спас Императора от гибели, а кто-то считает, что на самом деле всё сложилось с точностью до наоборот. И возможно, правда куда сложнее и вместе с тем – куда ужаснее, чем мы могли бы представить…

Наказание Терентия

Ватал Геррон Терентий родился в Скоплении Ордони, в семье потомственных наёмников. С юных лет демонстрируя тягу к командованию и выдающееся мастерство стратега, он прошёл обучение у лучших генералов Ордонийской Империи. Едва закончив постигать теорию военного искусства, Ватал принял участие в Ордонийских конфликтах, тёмная слава которых позже облетела половину галактики. Буквально несколько лет потребовалось Терентию, чтобы несоизмеримо превзойти своих наставников.

Ватала Геррона Терентия знали как беспощадного и агрессивного лидера, который всегда тактически обыгрывал противника, побеждая там, где победа считалась невозможной. Он обладал сверхъестественной интуицией и в своей карьере не сталкивался с ситуациями, из которых не нашёл бы выхода. Но всё изменилось, когда в Скопление Ордони вторгся Империум. Терранская армада быстро расправилась с периферийными мирами Скопления, ответив огнём и мечом на отказ склонить голову перед колыбелью человечества.

Народ Ордони обратился за помощью к своему величайшему защитнику, прославленному генералу-наёмнику Ваталу Геррону. Терентий быстро оценил силы вторжения и поступил единственным способом, который казался ему допустимым. Он безоговорочно капитулировал перед врагом, которого не мог победить ни при каких условиях. В свою очередь имперские командующие по достоинству оценили Терентия и дали ему небольшой флот.

В течение нескольких лет Ватал Геррон привёл в лоно Терры ряд систем, выиграв в череде жестоких битв. Он доказал своё выдающееся мастерство и получил новые корабли. Шли годы и армия Ватала Геррона росла. К тому моменту, когда он отметил пятидесятилетие службы в рядах Имперской Армии, Терентий уже обладал неувядающий славой и большим влиянием в Экспедиционных Флотах.

Генерал-наёмник сражался в основном в Звёздах Ореола. Архивы не сохранили точное количество систем, которые он привёл к Согласию. Но можно не сомневаться, что их были сотни. По слухам, тогда даже Сигиллит прислушивался к советам Терентия и некоторые примархи даровали ему свою благосклонность. И вот, во время очередного похода, Ватал Геррон внезапно развернул фронт, атаковав союзников. Все планеты, которые он завоевал, тут же встали на его сторону, присоединившись к Контр-крестовому походу, который объявил генерал-наёмник.

Собственная армия Терентия насчитывала тысячи кораблей и десятки миллионов солдат, в его распоряжении находилось множество миров-крепостей в пограничье Звёзд Ореола. По слухам, Император тогда пришёл в ярость, ибо он доверял Ваталу Геррону. Повелитель Человечества призвал своего первонайденного сына, чтобы не просто сокрушить Терентия, но показать всей галактике, что происходит с теми, кто имеет дерзость ступить на путь предательства.

Луперкаль хорошо понимал, что от него требуется. Он должен быть обеспечить Империуму абсолютную победу и свершить показательный акт отмщения. Поэтому Хорус призвал на помощь контингенты Повелителей Ночи, Альфа-легиона и Железных Рук.

Терентий был непростым противником, умелым и опытным. К тому же, у него под командованием находилась колоссальная пустотная армада и множество хорошо вооружённых полков, закалённых десятилетиями нескончаемых боёв. Так что будущий Воитель подошёл к планированию кампании со всем тщанием. Он не имел права ошибиться, что-то упустить, чего-то не учесть.

Противостояние началось с того, что у нескольких кораблей, пополнявших припасы в звёздных портах Гекубы и Глицинии, возникли неполадки с двигателями. Когда неповоротливые пустотные суда внезапно взорвались, ударная волна прошлась по соседним кораблям, что стояли на высокой орбите в ожидании своей очереди. Акция была рассчитана до мелочей, так что в обоих случаях произошла масштабная цепная реакция и Терентий в считанные минуты потерял два крупных флота.

Почти одновременно на Йено-Примус исчез первый помощник Терентия вместе со всем своим штабом. Не нашли ни тел, ни хоть каких-то улик. Вслед за этим на Юбале сдетонировали тектонические заряды, заложенные в основание шпилевых кузниц, которые обслуживали основную армаду Терентия. Похожие катастрофы начали происходить на сотнях планет одновременно и пограничье Звёзд Ореола вскоре погрузилось в хаос анархии.

В сердце своей Империи генерал-наёмник быстро отреагировал на угрозу. Он перенаправил маршруты снабжения, перегруппировал войска и релевантно поменял их диспозицию. Но вскоре Империум нанёс новый удар. С окраинных миров начали приходить сотни кораблей, их трюмы были доверху забиты трупами. Экипажи тех жутких судов, прикованные к своим местам на мостике, поведали Ваталу о зверствах, которые имперцы учинили на мирах предателей. Разумеется, Терентий пытался утаить эти сведения, но слухи расползлись слишком быстро.

Вскоре из каждого вокс-передатчика в кор-флоте Ватала Геррона звучала одна фраза: «Мы пришли за вами». И люди знали, что это дело рук чудовищ, облачённых в полночь. Десятки флотов дезертировали, перестав выходить на связь.

В то же время самые мощные бастионы Империи Терентия подверглись ошеломительной атаке Железноруких. Десятый прокладывал свой гибельный путь через огонь и пепел, не считаясь с потерями среди мирного населения и не щадя никого, кто держал в руках оружие. Возможно, Ватал уже в тот момент понял, что обречён. Но было поздно отступать.

А затем, когда кор-флот Терентия перестраивался для выполнения оперативных задач, в систему вошли корабли Лунных Волков. Они почти мгновенно двинулись в атаку, уничтожив половину кораблей генерала-наёмника в течение считанных часов. Это казалось невозможным, но Луперкаль почти не нёс потерь, пока его суда действовали с безупречной тактической слаженностью и хорошо сдерживаемой яростью, которая тем не менее легко читалась на лицах командиров, прибывших сюда не побеждать, но карать.

Хорус телепортировался на флагман Терентия во главе отряда из пятидесяти Юстаэринцев. Примарх и его сыновья зачистили корабль. По слухам, генерал-наёмник не раскаялся в содеянном и даже рассмеялся в лицо Луперкалю. Ответом ему стал взмах булавы, который прервал ничтожную жизнь предателя. Но этого было недостаточно. По приказу Хоруса Повелители Ночи устроили бойню, утопив в крови десятки миров и вырезав на них всё население. Железнорукие, поддержанные ужасающими машинами Ордо Редуктор, стёрли до основания каждую крепость в Империи Терентия.

Все миры, которые пошли за мятежным генералом-наёмником, были обращены в пыль. Города разрушили, людей истребили, сам воздух превратился в яд, а земля – в стекло. Вскоре Луперкаль прислал на Терру позолоченный череп Терентия с выгравированной надписью: «Так умирают предатели». Говорят, Император торжественно кивнул, приняв подарок. Кто-то утверждает, что Повелитель Человечества даже улыбнулся.

Так или иначе, о компании, получившей в архивах броское имя «Наказание Терентия», ещё многие годы рассказывала едва ли не каждая итераторская агитка. Можно лишь догадываться, пыл скольких дерзких душ остудили тогда Лунные Волки. Вероятно, они спасли от критической ошибки тысячи систем, уберегли миллионы жизней. Но может ли это стать оправданием их жестокости? Не перешёл ли Шестнадцатый черту, за которой его ждала бездна? Ретроспективно такие рассуждения вполне допустимы. Но на тот момент Лунные Волки лишь исполнили волю Трона и исполнили её безупречно. Как всегда…

На сегодня все. С лоялиста – лайк, с хаосита – коммент, с обоих – подписка. Император защищает, Аве Доминус Нокс и Славьте Солнце!