Смерти вопреки: Мортург, Теметер, Морарг, Войен

Кризос Мортург: Триумф воли

Кризос Мортург не был терранцем. Но также он не был и барбарусцем. Воин входил в экстренный набор, данные о котором до сих пор засекречены. Согласно обрывочным сведениям, этот набор произвели рекрутёры 18-го Экспедиционного флота в период с 860-ых по 880-ые М30, когда Гвардия Смерти участвовала во Второй Рангданской Кампании и наравне с Тёмными Ангелами понесла серьёзные потери. В действительности, это был единственный экстренный набор за всю историю Четырнадцатого легиона. По слухам, Первый тогда поступил аналогичным образом.

Мы не знаем, на каком мире родился Мортург, но это не единственная тайна, связанная с ним. Дело в том, что Кризос с самого начала продемонстрировал выдающиеся таланты – он был великолепным воином и полевым командиром. Это позволило Мортургу всего за несколько лет дослужиться до лейтенанта, однако за пределами его собственной боевой группы его не любили. В первую очередь потому, что это был на первый взгляд меланхоличный, отстранённый и даже грубый воин, который не искал дружбы, ему было достаточно боевого братства, которое он считал само собой разумеющимся.

А затем внезапно Кризос обнаружил в себе способности к псайкане. Он едва начал обучение в Библиаруме, когда по приказу Мортариона организация была распущена. На самом деле, это тоже любопытный факт, ведь принято считать, что псайкерство с самого начала не одобрялось в Четырнадцатом легионе. Однако история Мортурга говорит обратное – Жнец терпел псайкеров в своих рядах, пусть это время и было непродолжительным. Так или иначе, скрытый психический потенциал ещё больше отдалил Кризоса от боевых братьев, хотя самого воина это нисколько не волновало.

После упразднения Библиариума в легионе Бледный Король назначил Мортурга командовать Корпусом Уничтожителей. Это было мобильное подразделение, не имевшее постоянного состава. Фактически его можно было бы назвать штрафным батальоном, потому что сюда направляли вздорных и неуравновешенных воинов, хотя в официальных сводках мы никогда не увидим строк о том, что у кого-то из Четырнадцатого были проблемы с дисциплиной. На самом деле, они были, но недолго – Кризос отлично перевоспитывал зарвавшихся сумасбродов и те становились его собственными несокрушимыми клинками.

Например, именно таким был Калеб Молор – смелый и сильный воин, который многие годы сражался под руководством Кризоса Мортурга и нашёл свою смерть на Исстване III, в неравной схватке с ордой Пожирателей Миров. Имперские хроники сохранили имя Молора, как и многие другие имена из сопротивления, организованного Мортургом во время Чистки. Но до этого мы ещё дойдём.

Корпусу Уничтожителей поручали самые тяжёлые задания, потери в этом соединении были ужасающими. И всё же, корпус всегда получал гораздо меньший ущерб, чем должен был. Командуя смертниками, Мортург заставлял их делать невозможное и сам выходил за пределы транс-человеческого организма. Он побеждал, раз за разом, и верность его людей росла вместе с числом его побед.

Кризос и воины Корпуса никогда не сомневались в том, кому они на самом деле преданы. Эти легионеры не питали неприязни и тем более ненависти к своему генетическому отцу. Однако они служили Императору, Человечеству и Терре, никогда этого не скрывая. Поэтому отказались вступать в воинские ложи, что определило их судьбу. Кризос Мортург вместе с Корпусом Уничтожителей был включён в состав Первой волны во время штурма Исствана III.

Мы мало знаем о том, как Мортург проявил себя во время битвы за Дворец Регента. На предыдущем стриме я подробно рассказывал, что Гвардия Смерти захватывала фортификации защитников Хорала на западе от Дворца. Четырнадцатый брал одну позицию за другой, так что защитники города, несмотря на наличие тяжёлой техники и поддержку артиллерии, ничего не могли противопоставить имперцам. А потом… потом начали падать бомбы.

Позже Кризос признался, что не поверил предупреждению. Его люди тоже не верили в предательство братьев, пока на планету не пришёл «Пожиратель Жизни». Воины Мортурга находились слишком далеко от бункеров, но Кризос быстро сориентировался и повёл людей к орбитальному грузовому контейнеру. В таких контейнерах на поверхность доставляют амуницию и инженерное оборудование, они обладают полной герметичностью и высокой защитой. Когда воины вбежали внутрь адамантиевого ящика, Кризос приказал запечатать контейнер.

Снаружи бушевал апокалипсис, но контейнер выдержал. Опасность пришла изнутри – воин по имени Джубалл внезапно закричал, сорвав с себя шлем. Внутри уже не осталось ничего, кроме чёрной гноящейся жидкости, но доспех каким-то образом продолжал двигаться, в очередной раз доказав, что Гвардия Смерти стоит до последнего. Кризос Мортург вскинул огнемёт и давил на гашетку, пока сенсоры брони не окрасились в алый, предупреждая о предельном перегреве и недостатке воздуха в окружающей среде. Использовать огнемёт в замкнутом пространстве было рискованно, но альтернатива выглядела куда опаснее.

Сложно назвать это чем-то ещё, помимо чуда, но из группы Кризоса погиб только Джубалл. Лишь когда воины вскрыли грузовой контейнер и увидели агонизирующую поверхность Исствана III, они поверили в слова Саула Тарвица о том, что их предали. Однако это было лишь начало кошмара, ведь вскоре на планету спустились Пожиратели Миров во главе с Ангроном, а вслед за ними пришёл Жнец.

Кризос приказал воинам закрепиться в окопах, из которых они выбили защитников Хорала. Мортург понимал, что у него лишь два преимущества – подготовленные позиции и склады боеприпасов. Но также лейтенант понимал, что этого недостаточно, ведь противник превосходит его числом в тысячи раз.

Разобравшись с лоялистами из своего легиона, Красный Ангел двинулся к позициям Мортурга из центра города. Одновременно практически на головы воинов Кризоса высадились бойцы Мортариона. Примарх Четырнадцатого легиона произвёл высадку на уникальном штурмовом корабле типа «Знамение», что позволило ему быстро подавить противовоздушную оборону лоялистов и выгрузить основную часть легионеров одновременно с тяжёлой техникой. Жнец отлично знал, с кем ему предстоит воевать, поэтому пришёл во всеоружии.

Мортург намеревался выжить, несмотря ни на что, и его собственные боевые доктрины позволяли ему проявить куда больше гибкости, чем предписывали адаптивные стратагемы Гвардии Смерти. Под командованием Кризоса его воины планомерно оставляли позиции, сражаясь в оперативном окружении. А затем они совершили рывок к промышленной зоне через единственный сегмент траншей, где ещё не было предателей. Лейтенант сумел вывести своих воинов из окружения и двинулся на восток, но тут же столкнулся с тактическим гением своего примарха, который просчитал и этот манёвр.

Группировка из пятидесяти воинов Гвардии Смерти должна была ударить людям Мортурга во фланг, но пепельный шторм ослепил их и они буквально столкнулись с лоялистами лбами. К тому моменту отряд Кризоса поредел до примерно аналогичной численности. Началась жестокая рукопашная, где никто не думал о доблести, воинской чести, тактике. Лейтенант убил нескольких бывших братьев, но и сам получил ранения. В круговерти битвы его оттеснили от отряда и Кризосу пришлось отступить.

Увидев кратер, заполненный трупами Пожирателей Миров, лейтенант сразу понял, что это ловушка, но у него не было выбора – прямо за его спиной из клубов дыма выехал «Носорог», рядом с которым двигалось не менее дюжины легионеров. Мортург выпустил по ним очередь и бросился в кратер. Он понимал, что это конец, но надеялся забрать с собой хотя бы ещё одного предателя. Однако прежде воздух над головой лейтенанта прошили чёрные ветвящиеся молнии и его потенциальные убийцы перестали существовать, как и «Носорог», мгновение назад готовящийся открыть огонь по обречённому глупцу.

Оказалось, что галеас лояльных Механикум под названием «Ксеркс 9-7-7» перед самым уничтожением успел спустить на поверхность Исствана III осадный тигель Ордо Редуктор, в котором находился магос Каллеб Децима и его когорта Таллаксов. Для Децимы решение выступить против предателей стало результатом не эмоциональной реакции, а холодного расчёта. В битву его вела не ненависть, а логика, основанная на клятвах верности, каковые магос-редуктор считал нерушимыми.

Каллеб присоединился к Мортургу и вскоре они нашли остатки отряда лейтенанта. Таких отрядов в западной части города оказалось несколько, но они не могли объединиться и почти не контактировали между собой, сражаясь независимо. Лояльным Гвардейцам Смерти приходилось постоянно двигаться, они не могли долго удерживать позиции, потому что с каждой минутой перевес противника всё нарастал.

Тем не менее, Кризос и другие сохранившие верность воины из Четырнадцатого легиона бились с предателями почти два месяца. Они маневрировали, отступали, закреплялись на короткое время и снова отступали. У нас нет точных данных, но по самым приблизительным подсчётам за каждого своего воина Мортург забрал как минимум две жизни предателей.

Апофеозом этого противостояния стало восстание бронетанковых частей, которые изначально высадились вместе с Мортарионом, но затем отказались стрелять по своим братьям. На предыдущем стриме я рассказывал об этом событии, которое в хрониках упоминается как Покров Скорби.

Тогда на небольшом участке превращённого в руины промышленного объекта группировка лоялистов во главе с Кризосом Мортургом, поддержанная танковым кулаком, внезапно вышедшем из-под контроля Жнеца, почти пять часов билась против объединённых сил Пожирателей Миров и Гвардии Смерти. Лояльные танкисты пали все до одного, но Мортарион лишился поддержки тяжёлой техники и артиллерии, а также Дюрака Раска, своего преданного маршала и одного из наиболее выдающихся командиров Четырнадцатого легиона. Раск погиб от клинка Мортурга в поединке.

Предатели никогда бы этого не признали, но после убийства Дюрака у Кризоса были все шансы опрокинуть вражеский строй. Ситуацию спас Мортарион, который видел, к чему всё идёт, поэтому лично повёл Саван Смерти в центр порядков лоялистов. Мортургу пришлось отступить, но и предателям требовалась перегруппировка. Удача вновь улыбнулась лейтенанту. Или же это была вовсе не удача, а нечто такое, о чём на тот момент времени никто даже не задумывался, но впоследствии каждый будет говорить именно об этом. Потому что только Его волей можно объяснить, как Корпус Уничтожителей и Таллаксы Децимы выживали всё это время.

Вскоре сопротивление лоялистов было сломлено и последний оплот во Дворце Регента пал. К тому моменту Кризос Мортург продолжал сражаться на западе вместе с Калебом Децимой. Лейтенант был ранен уже бессчетное множество раз, его анабиозная мембрана, как и большинство других органов перестали работать или функционировали с перебоями. Он потерял счёт дням, равно как и поверженным противникам. Когда Мортурга и его людей выбили с очередной оборонительной позиции, у него осталось всего девятнадцать воинов из девятнадцати разных отделений.

Последнего апотекария, Деку, разорвало снарядом «Медузы». Зато чуть ранее к Мортургу присоединился отряд Шабрана Дарра по прозвищу Белоглазый, лояльного Пожирателя Миров. Дарр и шестеро его воинов, называвших себя Мстителями, попили немало вражеской крови и Кризос был благодарен судьбе, что ему посчастливилось биться рядом с этими выдающимися легионерами.

Мортург вспоминал, что поражался функциональности Таллаксов, благодаря которым у отряда по-прежнему не было проблем с боеприпасами. Автоматоны с боем выносили оружейные ящики с позиций предателей и отступали по сети тоннелей под городом. У Кризоса было оружие и желание сражаться, но он не был вечен, он не был бессмертен. Силы постепенно оставляли его воинов, ведь они даже не могли спать – предателей становилось всё больше и они всё быстрее выслеживали оставшихся лоялистов, которые не могли оставаться на одном месте дольше нескольких часов.

Оставшиеся Таллаксы тоже оказались на грани отключения, ведь полевой ремонт невозможно производить постоянно, машинам, без перерыва участвующим в боях, рано или поздно требуется капитальное обслуживание. И тогда Кризос Мортург решил, что его воины должны нанести предателям ощутимый удар, пока у них ещё есть силы.

Лейтенант начал планировать самоубийственную атаку с максимальным ущербом для предателей и к удивлению легионера магос-редуктор присоединился к его планам.

Логика войны суть поглощение ресурсов, включая жизнь. Всё погибает, лишь смерть вечна,

сказал Децима и Кризос мог бы поклясться, что адепт улыбнулся бы, будь у него лицо. Магосы Калеба Децимы на двух «Протеях» и повреждённом антиграве, найденном на поле боя, атаковали ближайший опорник врага и сымитировали отступление к залу ожидания космопорта, где основная группа лоялистов подготовила засаду. Один из «Протеев» даже сумел выжить, приведя за собой «Разящий клинок», три отделения Сынов Хоруса и одно отделение Гвардии Смерти на «Носорогах». «Протей» взорвался, после чего предатели высадились с «Носорогов» и разошлись полумесяцем под прикрытием тяжёлого танка. Спустя мгновение к ним присоединился «Лэндрейдер» Четырнадцатого легиона.

По команде Калеба Децимы Гвардейцы Смерти Мортурга деактивировали броню и магос-редуктор бросил во врагов бомбу, изготовленную из корабельной телепортационной установки. От «Носорогов» остались только тени на сетчатке, а половина «Разящего клинка» просто перестала существовать. Лояльные Гвардейцы Смерти запустили генераторы доспехов, встали из укрытий и двинулись на предателей широким фронтом, непрерывно стреляя из болтеров, а Пожиратели Миров Шабрана Дарра бросились врукопашную. Предатели, которым посчастливилось пережить первые секунды бойни, спешно отступили, но путь им преградили Таллаксы Децимы. Они сожгли воинов, а вместе с ними и вражеский «Лэндрейдер».

Но победа была недолгой – подоспела кавалерия в виде ещё одного «Разящего клинка», нескольких «Хищников» и «Носорогов», которых с воздуха прикрывали «Грозовые орлы». Сыны Хоруса и Гвардейцы Смерти окружили позиции лоялистов и начали смыкать кольцо. Тяжелораненый, но всё ещё живой Кризос Мортург стрелял, пока у него не закончились патроны. После этого он взял болтер павшего товарища и продолжил вести огонь. Врагов было так много, что лейтенант уже не целился.

Вскоре предатели подошли вплотную и Кризос достал цепной меч. Он убил нескольких Сынов Хоруса, а потом увидел Шабрана Дарра, превратившегося в бога ярости и воинского мастерства. Дарр бился с одной рукой против целого отделения Сынов Хоруса, но Мортург не увидел его славный конец, потому что второй «Разящий клинок» выстрелил по позициям лоялистов почти в упор. Доспехи на груди Кризоса раздробило, его ноги превратились в крошево. Но Гвардеец Смерти отказывался сдаваться. Фактически в тот момент он был последним лояльным легионером на всём Исстване III, не считая Гарвеля Локена, погребённого где-то в руинах Дворца Регента.

Мортург по-прежнему сжимал цепной меч и, истекая кровью, силился встать, чтобы умереть на ногах, лицом к лицу с ненавистным врагом. Но внезапно алое пятно мелькнуло на броне «Разящего клинка», исчезнув в его турели. А потом ствол танка развернулся в другую сторону. Дальше Кризос Мортург помнил только то, что Децима тащил его по пеплу и костям боевых братьев. Мы не знаем, как именно магос-редуктор сумел сбежать с планеты и покинуть систему Исстван III.

Калеб Децима спас Кризоса Мортурга, который фактически умер на Исстване III. В момент гибели тела воин инстинктивно пробудил давно забытые психические способности и не позволил своей душе покинуть бренные останки. Неописуемым усилием воли он цеплялся за жизнь до тех пор, пока Децима не создал ему новое тело, используя технологии, которые считались запретными и недопустимыми в среде Механикум. Так Мортур стал анафемой для Барбаруса и Марса, воплощая собой то, что на этих планетах всегда ненавидели и презирали. Сам Кризос так размышлял о себе:

Теперь он был всем: человеком, машиной, колдуном. Нечистым сплавом прямиком из горнила ереси.

Но самого воина это нисколько не волновало. Вместе с Децимой он отбил у предателей боевой крейсер «Злоба» и отыскал несколько изолированных группировок из Расколотых Легионов, чтобы объединить их и дать воинам новую цель. Кризос Мортург, вопреки смерти, проявил истинный триумф воли и не собирался сдаваться. Он атаковал небольшие соединения и конвои противника, убив сотни отвернувшихся от Трона Гвардейцев Смерти только за первые годы воины.

Затем, на Агарвиане, он атаковал группировку под командованием Хорака, воина, некогда служившего в Саване Смерти. Хорак присоединился к своему отцу и лишь на Молехе понял, что сотворил. Воин отказался от службы в Саване, он вернул себе имя и голос, покинув легион с небольшим отрядом преданных ему воинов. Но Мортург этого не знал, полагая, что легионеры в цветах Гвардии Смерти являются предателями. Правда вскрылась только после того, как люди Кризоса истребили группировку Хорака, кроме него самого.

Два воина рассказали друг другу о своих целях. Стало очевидно, что хотя Хорак и сражался на стороне предателей несколько лет, теперь бывший член Савана Смерти одумался и у них с Мортургом общий путь. Но внезапно один из тяжелораненых легионеров поднялся и, не понимая, что происходит, открыл беспорядочный огонь. Случайный болт полетел в голову Кризосу. Хорак попытался остановить снаряд боевой косой, но ему не хватило скорости. Зато её хватило Мортургу, который применил своих психические способности.

Иронично то, что единственным биологическим компонентом в его теле оставался мозг, поэтому дар легионера никуда не делся. Более того, во время своей теневой войны Кризос старался развивать пси-потенциал, осознав его ценность и не видя смысла в былых запретах. Гвардейцы Смерти и члены Расколотых Легионов, которые присоединились к нему в эти годы, не имели ничего против, но для Хорака это было личное. Истинный сын Барбаруса, с детства ненавидевший колдовство, он не мог простить подобного. Мортург не шевельнул и пальцем, но его воины тут же расстреляли Хорака, едва он замахнулся на Кризоса своей косой.

Это событие что-то изменило в Мортурге. Размышляя о судьбе Хорака, он снова и снова ставил себя на его место. Бывший член Савана Смерти являлся изгоем, как и сам Кризос, сражаясь на собственной стороне в глубоком тылу предателей. И это привело его к гибели, никакой чести и достоинства, никаких значимых деяний перед концом. Разница между ними заключалась лишь в том, что Хорак сохранил цвета Гвардии Смерти, тогда как Мортург уже давно носил доспех цвета космической тьмы. Он стал Чёрным Щитом.

Но теперь воин понял, что этого недостаточно, и принял решение направиться к Терре. Мы не имеем ни малейшего представления о том, сколько предателей он убил по пути и как вообще сумел пробиться через Гибельный Шторм. А может, он и не пробился. Возможно, Мортург и Децима смогли добраться до Тронного мира уже после Осады. Так или иначе, Кризос прибыл на Терру, где поведал свою историю тем, кто готов был его выслушать.

Кто бы не встретил Мортурга в Тронном мире, он сделал правильные выводы. Благодаря катушкам памяти Калеба Децимы и судовому журналу «Злобы», рассказ Гвардейца Смерти подтвердился от первого до последнего слова.

Воин вернулся в лоно Империума и Империум принял его. Однако было ясно, что несмотря на выдающиеся таланты командира и воинское мастерство, Кризос Мортург едва ли найдёт себе место в регулярной армии. Поэтому его не стали включать ни в один из Орденов Астартес, вместо этого предоставив легионеру под командование 108-ую независимую роту.

Мортург отправился патрулировать дальние уголки Империума, где он сражался с предателями, еретиками и ксеносами всех мастей. В какой момент, находясь у границы Вурдалачьих Звёзд, Кризос принял астропатическое сообщение, которое, по всей видимости, содержало передачу от Кочевого Хищнического Флота Нерата Кирина. Впрочем, это лишь догадка и нам не известно, стал ли Мортург проверять её.

К сожалению, мы ничего не знаем о дальнейшей судьбе Гвардейца Смерти, Чёрного Щита и преданного воина Терры. Кризос Мортург, как истинный сын своего легиона, стойко перенёс все выпавшие на его долю лишения и не раз побежал смерть на поле боя. После Исстване III он уже не являлся Астартес в полном смысле этого слова, став чем-то меньшим и одновременно чем-то большим. Боевым псайкером, в теле которого почти не осталось плоти, но осталось главное – разум, дух, воля. Воля, которая позволила ему отнять сотни, тысячи предательских жизней и спасти мириады верных душ.

За это Кризос Мортург имеет полное право называться Героем Империума. Хотя, конечно, он бы никому не позволил так себя называть. Потому что Гвардейцы Смерти плевать хотели на громкие титулы и признание своих заслуг. Они просто делали то, ради чего были созданы. Мортург уж точно не сомневался, для чего был создан лично он – чтобы нести смерть врагам Человечества.

Имя «Кризос» греческого происхождения, в переводе – «золотой». Оно родственно имени мифологического героя Хрисаора, которое означает «золотой меч». Хрисаор был сыном Посейдона и Горгоны, он появился из тела Медузы, когда её убил Персей. Полагаю, здесь может скрываться тонкая аллюзия, ведь сама собой напрашивается параллель между Посейдоном и Императором с одной стороны, а также между Медузой и Мортарионом с другой.

Посейдон желал быть с Медузой, он овладел женщиной против её воли, а потом проклял Горгону и в финале истории она погибла. Аналогичным образом Император обманом, насильно заставил Мортариона присоединиться к себе, он предал доверие сына, сломил его и тот закономерным образом отвернулся от отца, чтобы в итоге погибнуть как примарх, переродившись в образе Демон-принца. Так что Мортург, сын Мортариона и Империума, вполне подходит на роль Хрисаора, судьба которого, кстати, тоже неизвестна.

Насчёт фамилии вона – Мортург – мне ничего не удалось найти, но полагаю, тут всё гораздо проще. Это производное от латинского «mortis», что значит «смерть». Получаем одновременно указание на легион Мортурга и отсылку к его судьбе, ведь смерть буквально преследовала Кризоса, однако он всякий раз побеждал её.

Улисс Теметер: Верное сердце

Улисс Теметер родился на Терре и к началу Ереси Хоруса являлся капитаном Четвёртой роты Гвардии Смерти. Он был завербован в неизвестный момент времени до открытия Барбаруса, вступив в Сумеречные Рейдеры примерно в одно время с Натаниэлем Гарро. При этом Теметер был на пару лет младше своего друга. Этот факт Улисс часто подчёркивал в добродушных перепалках с Гарро, утверждая, что он «склоняется в знак уважения перед возрастом великого боевого капитана и его древним опытом».

Строго говоря, это всё, что мы знаем о Теметере из периода, предшествовавшего Ереси, – свой боевой путь от начала и до конца он прошёл рука об руку с Гарро, став ему верным другом и боевым братом. Никто не мог подставить под сомнение достижения и заслуги Улисса, хотя он, как и любой Гвардеец Смерти, не питал слабости к громким титулам и не был карьеристом. Его интересовало только максимально эффективное выполнение боевой задачи, и в этом капитан всегда преуспевал.

Терранцы беспредельно уважали Теметера, а вот барбарусцы, вроде Каласа Тифона, относились к нему с подозрением. Некоторые, например Игнаций Грульгор, откровенно недолюбливали Улисса, но не могли бросить ему вызов в открытую, так как капитан являлся опытным и прославленным воином, чей авторитет был хорошо известен и за пределами легиона.

Во время Битвы при Йоте Хорологи против йоргаллов Мортарион приказал Улиссу Теметеру возглавить разведывательную группировку, которой надлежало прорвать заградительное построение противника и нарушить его оборонительную линию, открыв доступ к колониальному кораблю. Рота Теметера великолепно справилась со своей задачей – суда разведывательной эскадры оперативно сблизились с флотом йоргаллов и посеяли хаос в их рядах, одновременно выпустив десантные торпеды. Улисс сражался вместе со своими людьми на ксеносских посудинах, пока основная часть легиона штурмовала колониальный корабль.

Неизвестно, участвовала ли рота Теметера в Битве на Исстван Экстремис. Учитывая абсолютную преданность капитана идеалам Империума, а также беря в расчёт тот факт, что Улисс и его люди не входили в воинские ложи, вряд ли нас должно удивлять его назначение в Первую волну при штурме Исствана III. В этой битве рота Улисса была поддержана несколькими дредноутами, включая почтенного ветерана по имени Хурон-Фал. О нём мы знаем только то, что он был терранцем и входил в один из первых наборов Сумеречных Рейдеров. Верность Трону для Хурон-Фала не предполагала альтернатив, поэтому он и был включён в Первую волну.

Как я уже говорил на предыдущих стримах, в Битве за Хорал Гвардии Смерти была поставлена задача захватить западные рубежи, где защитники города имели наиболее укреплённую, глубоко эшелонированную оборону. Четырнадцатый быстро прорвал фронт и захватил фортификации. Затем связисты Четвёртой роты перехватили часть вокс-переговоров между Люцием и Отделением Локасты Сынов Хоруса. В это же время возникли проблемы со связью – орбита замолчала, как и титаны Легио Мортис, поддержавшие наступление.

Улисс Теметер машинально проверил замки на доспехах в области шеи и поднял голову вверх. Увидев крошечные точки, напоминавшие кометы, капитан не сомневался ни мгновения. Он приказал своим воинам отступать к сети бункеров и самоизолироваться. Хурон-Фал, осознавший произошедшее в ту же секунду, задал боевому брату лишь один вопрос:

Кто это сделал?

Однако Улисса больше волновало другое:

Укол страха пронзил сердце Теметера, но он опасался не за свою жизнь, а за остальных.

Вдвоём Улисс и Хурон-Фал организовали отступление к бункерам, благодаря чему большая часть контингента Гвардии Смерти, высадившегося на планету, успела укрыться. После этого дредноут напомнил боевому брату, что и ему нужно прятаться. Самому же Хурон-Фалу, по его словам, ничего не угрожало. И это было бы правдой, не имей его саркофаг повреждение, приведшее к разгерметизации. Дредноут знал об этом, так же как и знал то, что не успеет добраться до бункеров. Но у Теметера были все шансы, однако капитан не мог уйти прежде, чем все его люди окажутся в безопасности. И тут мы подходим к весьма любопытному моменту, на который почему-то никто не обратил внимания.

Уллис Теметер сделал шаг назад, но взгляд его всё ещё оставался прикованным к небу.

– Нет, – снова повторил он, и в этот момент ослепительные вспышки залили планету мертвенно-белым огнем.

Дальше идёт описание вирусной бомбардировки глазами Улисса, и вот:

Люди, бежавшие навстречу Теметеру, гибли на ходу. Воины падали на землю, их тела превращались в красноватую жижу и вытекали зловонными струйками через трещины в доспехах. Он понимал, что слишком долго медлил, и отдал последний приказ:

– Закрыть все двери! Немедленно закрыть!

А теперь проанализируем этот эпизод. Улисс Теметер ждёт, пока его люди доберутся до бункеров. Честь командира не позволяет ему войти в убежища раньше воинов под его началом. Но Улисс не глуп, он опытный боец и великолепный лидер. Он видит, что оставшиеся легионеры не успевают. Теметер понимает, что его жизнь критически ценна, потому что он – их командир, и он понадобится выжившим. Именно как командир – хороший командир – он обязан был принять решение войти в бункер в последнее мгновение, оставив тех, кого уже не спасти. Но капитан этого не делает. Он смотрит, как падают бомбы. Почему?

Думаю, как и Соломон Деметр перед самой смертью во Дворце Регента, Улисс Теметер в полной мере осознал смысл происходящего. Он понял то же, что понял Корвус Коракс на Исстване V. Что это конец. Конец всему, во что они верили и за что сражались. Что галактика уже никогда не будет прежней, Астартес не вернут себе доверием Империума и светлое будущее Императора превратилось в несбыточную грёзы. Как вы помните, эмпатичный Корвус тогда плакал. Теметер сдержался. Однако ветеран просто не видел себя в этом новом мире.

Я не говорю, что он совершил самоубийство (хотя фактически так оно и есть). Я говорю, что предательство братьев уничтожило Улисса Теметера как личность, он перестал существовать. И, поняв это, воин не пошёл в укрытие с остальными. Он остался с Хурон-Фалом, который, как я уже отметил, солгал капитану. Его броня была разгерметизирована и Улисс понял это, только когда тело начало отказывать ему и дредноут подхватил боевого брата на руки. Это сильный эпизод, и я цитировал его на прошлом стриме, поэтому не буду повторяться.

В заключение отмечу, что Улисс Теметер и Хурон-Фал, наряду с Кризосом Мортургом, без сомнения заслуживают право называться Героями Империума. Эти доблестный воины, эти верные сердца, эти несокрушимые клинки бились за будущее Человечества и пали от отравленного кинжала в спину. Что ж, лучшие уходят первыми, такова горькая правда этой проклятой вселенной.

«Улисс» является вариацией греческого имени «Одиссей», которое чаще всего переводят как «гневливый», но если углубляться в этимологию, то получится что-то вроде «гневящий богов» и это отлично подходит нашему Улиссу.

Относительно фамилии героя – Теметер – у меня нет догадок. Можно попытаться подвести сюда греческое имя «Деметр», мужской вариант «Деметры», но в переводе это имя означает «мать-земля» и тут любые параллели кажется притянутыми.

Каифа Морарг: По ту сторону добра и зла

Морарг был одним из первых, кто присоединился к Мортариону в его освободительном походе по Барбарусу. К моменту противостояния с Некаре (то есть на заключительном этапе похода) Каифа командовал собственным отрядом, как и Тифон.

Сильный и умелый воин, с чьим мастерством могла соперничать лишь его преданность сначала другу, а потом и генетическому отцу, Каифа прошёл за Жнецом через ад, ни разу в нём не усомнившись. В этом смысле его образ воплощает в себе судьбу Четырнадцатого легиона. Той его части, которая не попала в мясорубку Исстванской чистки, поставив преданность примарху, проливавшему кровь вместе со своими воинами, выше преданности Императору на далёкой Терре, которая для многих была чем-то эфемерным, не более чем давно забытой грёзой.

Морарг являлся настоящим мастером штурмового боя. Он был отличным стрелком, великолепным рукопашником, одарённым тактиком и выдающимся лидером. Воины шли за ним без тени сомнений. Именно поэтому, несмотря на внушительный опыт, Каифа десятилетиями оставался простым прорывником. Не вполне понятно, до какого звания он дослужился. Судя по всему, Морарг был младшим офицером, но к периоду Ереси Хоруса Мортарион сделал воина своим советником. Каифа, никогда не стремившийся к славе и почестям, считал это высшей наградой и проявлением благосклонности Жнеца.

На самом деле, мы даже можем назвать Морарга скромным. Рассуждая о том, почему генетический отец приблизил его, воин одёргивал себя. Он думал об этом, как о великой чести, не требующей ни атрибутов, ни комментариев, однако в какой-то момент легионер понял, почему Жнец сделал его своим приближённым.

Я – очевидец. И если я должен запомнить происходящее с моим легионом и моим примархом, так тому и быть. Это столь же достойное призвание, как и любое другое.

Каифа оказался прав. Обратите внимание – он осознаёт, что Мортарион выделил его среди других не за воинские заслуги и таланты. Но это нисколько не оскорбляет воина. Он готов стать своего рода летописцем Гвардии Смерти, прорывник воспринимает это как стандартную задачу, которую примарх мог бы поставить перед кем угодно, но поставил перед ним. Сложно представить себе лучшую демонстрацию преданности, дисциплинированности, чистоты взглядов.

Тем не менее, в отсутствие Каласа Тифона Морарг фактически исполнял обязанности Первого капитана. Легионеры слушались его, как старшего офицера и непосредственного командира. Каифа получил неограниченные полномочия и полную свободу действий, хотя чаще он лишь исполнял волю своего примарха. Фактически у него не было личных целей, как у того же Тифона.

Интересно, что к моменту кампании на Иниксе Каифе Мортарион доверял едва ли не больше, чем Каласу. В качестве показательного примера можно привести возвращение Тифона во флот с новой миссией от Воителя. Прежде, чем пригласить Первого капитана к себе, Жнец послал на его корабли Каифу Морарга, чтобы тот проверил их судовые журналы и убедился в намерениях Тифона. Вряд ли это уязвило Каласа, могло бы, но в тот момент он думал совсем о другом.

К сожалению, мы ничего не знаем о послужном списке Морарга до той самой кампании на Иниксе. Строго говоря, вряд ли это имеет какое-то значение. Ведь куда важнее то, что произошло дальше. А дальше, как я уже рассказывал на предыдущих стримах, Тифон казнил всех астропатов во флоте Гвардии Смерти и завёл корабли в глубины варпа. Затем на суда проникла Чума Уничтожителя и все воины, включая Каифу Морарга, подверглись воздействию этого жуткого имматериального оружия.

– Мой господин! – голос Морарга был наполнен ужасом настолько, насколько это возможно для Гвардейца Смерти. Его смутный силуэт приблизился к Мортариону, одна из рук советника поднялась, чтобы коснуться доспеха примарха:

– Вы меня слышите?

Мортарион сердито оттолкнул Каифу и сплюнул чёрную жидкость на пол, чтобы прочистить горло от исчезающего напряжения:

– Отойди, – хуже этого внезапного нападения была необходимость держать лицо перед своими людьми. Ему противела сама мысль о том, что перед сыновьями он мог проявить хоть и мимолетную, но слабость. Беспокойство Морарга только усугубило ситуацию.

Обратите внимание – в голосе Морарга звучит ужас, но он боится не за себя, а за генетического отца. При этом верность не туманит взор Каифы. Ведь он не начинает доверять Тифону только потому, что ему доверяет Мортарион. Более того – советник открыто сомневается в мотивах Каласа, но не настаивает, позволяя примарху самому сделать выбор.

Тем не менее, в тот короткий промежуток между кампанией на Иниксе и перерождением Тифона, мнение советника было для Жнеца превыше слов Каласа или, как минимум, равно им. В «Погребённом кинжале» Джеймса Сваллоу есть эпизод, когда Бледный Король буквально отмахивается от Тифона, предпочитая анализировать события на основании слов Морарга.

Впрочем, это не имеет значения. Ведь Дедушка всё равно получил Мортариона в своё распоряжение, и об этом мы подробно говорили на предыдущем стриме. Здесь интересно отметить, что на решение Жнеца всё же во многом повлияло поведение Морарга и других преданных воинов.

Он подумал о Дюраке Раске, который следовал за ним с первый дней войны и относился к нему, как к посланному судьбой спасителю. Он подумал о свирепом Кахгоре Лотсуле, о воинах, подобных Моргаксу Мурнау и Тарагту Суну, даже о педантичных Каифе Морарге и Хунде Скорвалле – все они согласились бы отдать себя, тело и душу, если бы поверили, что это положит конец войне.

Примарх не ошибся. Воины, следовавшие за ним со времён Исствана, не сомневались в своём отце тогда и не стали сомневаться сейчас. Преображение затронуло каждого Гвардейца Смерти и все они изменились. Однако в отличие от двоедушников Гал Ворбак и наследовавших им Вакра Джал, легионеры Четырнадцатого не впускали в свои тела демонов. Вместо этого Мортарион открыл их души Хаосу.

Итак, Каифа Морарг полностью преобразился, а также совершенно не изменился. Внешние черты стали другими, но он сохранил прежний разум. Да, воин больше не мог снять доспехи, покрывшиеся коркой, и дышал теперь с хрипами, а всякий раз, когда он моргал, глазные яблоки пачкала слизь, но он остался самим собой: верным помощником примарха, слугой легиона, наблюдающим за событиями для историй, которые однажды непременно нужно будет написать.

К моменту Осады Терры Морарг двояко воспринимал произошёдшие с ним изменения. С одной стороны, он видел, что стал сильнее. Болт в грудь или клинок в живот больше являлись проблемой – легионер в мгновение ока восстанавливался от подобных ран, и он почти не чувствовал боли. Это сделало его невероятно эффективным в бою. Но одновременно пришла апатия, и Каифа отчётливо понимал, что его реакции замедлились.

В том числе – реакции на демонов. Раньше он ненавидел колдовство, как и любой барбарусец, но к периоду Осады воин уже привык к проявлениям Имматериума. И это тоже воспринималось двойственно. С одной стороны, Морарг помнил, «что раньше его целью было охотиться на чудовищ, а не помогать им». В тоже время порой он ловил себя на мысли, что ему нравится смотреть, как демоны выполняют свою кровавую работу.

Каифа Морарг не понимал, зачем это всё. Но он верил. Именно – верил. Он верил своему примарху и просто следовал курсом, который задал ему генетический отец. Однако большинство воинов Гвардии Смерти смотрели на ситуацию проще. Большинство либо приветствовало перерождение, либо просто смирилось с ним. При этом некоторые воины полагали, что источником изменений является вовсе не Мортарион, а Калас Тифон, точнее – Тифус, нечестивый союз колдуна Тифона и демона по имени Пожиратель Жизни.

Морарг знал об этом и рассказал Мортариону. Однако для тревоги не было причин, так как преданных Тифусу воинов оказалось гораздо меньше, чем тех, кто беспрекословно подчинялся Жнецу. А подчинялись они, потому что – верили. Как и Морарг. Но это вовсе не значит, что воины не задавали вопросов. Ведь, как отметил Каифа, они изменились физически, однако их разумы остались прежними. Хотя это тоже касалось не всех, ибо нашлись воины, которые поддались изменениям столь сильно, что потеряли себя.

Так или иначе, к тому моменту, когда Пертурабо покинул Терру и космопорт Львиных Врат заняла Гвардия Смерти, Каифа Морарг фактически стал лидером легиона. Мортарион отстранился от руководства, погрузившись в исследования Эмпиреев. Тифус увёл свою группу для достижения собственных целей. Остальные старшие офицеры, вроде Грэма Калгаро, командовали лишь номинально. Они верили так же сильно, как Морарг, но понимали гораздо меньше. И у них не нашлось воли, чтобы сосредоточиться на главной задаче – управлении легионом.

Таким образом оборону космопорта и все операции Гвардии Смерти в ближайших локациях координировал Каифа Морарг. Его совершенно не интересовал тот факт, что другие легионы и смертные армии из армады Луперкаля сторонятся их. Из страха, презрения или ненависти – это не имело значения. Гвардия Смерти могла выстоять и в одиночку, особенно когда с ними был примарх. По крайней мере, Морарг в этом не сомневался и просто делал свою работу.

А потом Джагатай Хан повёл остатки своего легиона на космопорт под прикрытием небесной платформы. В этот момент Каифа Морарг должен был руководить обороной, но демон по имени Остаток задержал советника, чтобы раскрыть ему правду.

Ты самый верный из верного легиона. Ты пережил больше других: муки, Изменение, нисхождение в мир, к которому тебя никто не готовил. И всё же ты продолжаешь служить, веря, что ваше дело правое, потому что он так приказал. Будет жаль, если ты усомнишься сейчас, если тебе вскружат голову менее достойные души, ставящие себе в заслугу то, чего они никогда не понимали до конца.

На предыдущем стриме я приводил ключевые цитаты из разговора Остатка с Мораргом, в которых демон вскрывает истинные мотивы Мортариона (а потом их подтверждает сам Райт в послесловии к своему роману). Повторяться не буду, обозначу лишь два момента, которые важны для понимания личности Каифы.

Во-первых, демон ошибается в своих первичных выводах – он хорошо знает прошлое советника, его боевой путь и деяния в тени примарха, но он совершенно не понимает душу воина. Остаток говорит, что Морарг теряет веру в Жнеца, тогда как в действительности этого не происходит.

В то же время демон прав, утверждая, что Каифа – самый верный сын Бледного Короля. Даже узнав правду о происхождении Пожирателя Жизни, о тёмном ритуале, который Мортарион провёл на Молехе, Морарг не усомнился в своём друге и генетическом предке.

После разговора с Остатком всё встало на свои места и у Каифы не осталось вопросов, на которые он не нашёл бы ответов. Хотя в глобальном плане ничего не поменялось – всё, что делал Мортарион в ходе Ереси, он делал ради своих сыновей. Советник лишь в очередной раз убедился в этом.

А потом произошла дуэль между Мортарионом и Ханом, по итогам которой Жнец был развоплощён и изгнан в варп. Все Гвардейцы Смерти почувствовали это, внезапную пустоту, присутствие питающей их силы больше не ощущалось. Тем не менее, Несломленные знали, что их отец не умер, ибо никто не мог представить, что Смерть можно убить. Чего не скажешь о Белых Шрамах, которые ощутили гибель своего генетического предка (и Хан действительно был мёртв некоторое время).

Воины Пятого будто сошли с ума и ряды Гвардейцев Смерти, лишившихся вертикали командования и духовной поддержки, дрогнули. До этого момента два легиона сражались на равных, но теперь легионеры Четырнадцатого стали гибнуть чаще, чем Сыновья Хана. Они не отступали, они продолжали стоять. Но натиск Шрамов был столь яростным, ошеломительным и абсолютным, что их просто невозможно было сдержать без невероятных потерь.

Морарг, исполняя последний приказ примарха, тоже стоял до конца. Он убивал врагов одного за другим, его клинок не знал ни сомнений, ни пощады. Но потом психическая волна от развоплощения докатилась до него и воин упал на колени. Апотекарий Крозий, который уже давно больше доверял Тифону, чем Жнецу, привёл Каифу в чувство. Он пояснил, что их отец не мёртв, а просто изгнан. И что сейчас нужно отступить, чтобы не погибнуть в безумной бойне, учинённой Шрамами.

Под руководством Каифы Морарга Гвардия Смерти организованно ушла из космопорта Львиных Врат. Однако многие воины погибли и выжила лишь пара десятков ротных офицеров. Погиб Грэм Калгаро, погиб весь Саван Смерти. Фактически Морарг мог бы разделить легион, многие пошли бы за ним, а не за Тифоном, который, как оказалось, не успел далеко уйти от космопорта (а точнее – не захотел). Однако у Каифы была одна проблема – без примарха он не знал, что делать дальше. Поэтому советник присоединился к Тифусу, у которого была простая и понятная цель.

Мы не знаем, что стало с Мораргом впоследствии. Очевидно, он участвовал в штурме Полой Горы и был отброшен психическим приливом, порождённым Киилер и её паствой. Вполне вероятно, Каифа отступил с Терры и скрылся в Оке Ужаса, как и большинство его братьев. Но находится ли он по сей день под руководством Тифуса? Или же вернулся к генетическому отцу? А может, Морарг организовал собственную варбанду? Учитывая его характер, кажется, что советник вероятнее всего сейчас подле примарха. И это его устраивает.

Ведь Каифа Морарг всегда был образцовым солдатом, рождённым исполнять приказы. Это не значит, что у него не было собственной воли. Совсем наоборот, ведь идти за Жнецом, несмотря ни на что, – это его собственный выбор. Однако Морарг никогда не ставил перед собой личных целей. Он исполнял приказы, он защищал человечество, а потом – сражался с бывшими братьями. И всё это он делал лишь потому, что так сказал Мортарион. Его вера и верность были абсолютными. В каком-то смысле Морарг – тёмное отражение Гарро. Ведь они оба отличались этими качествами – верностью, исполнительностью и дисциплинированность. Вот только их верность принадлежала разным сторонам.

Но я не могу винить Каифу за то, что он выбрал своего примарха, а не Императора. Ведь он знал Жнеца почти с детства. Он бился с ним бок о бок сотни лет. Он знал, что Бледный Король сражается ради рода людского. Да, впоследствии многое изменилось и Морарг запутался. Поэтому, не понимая, что выбрать, воин выбрал то, что знал (как ему казалось). Так поступили и многие его братья. Ненавидел ли он себя за то, кем стал? Несомненно. Жалел ли он о своём выборе? Никогда.

Имя «Каифа» имеет греческое или арамейское происхождение, одно из возможных его значений – «смирение». Полагаю, это имя отлично характеризует Каифу Морарга, который действительно просто смирился со своей судьбой, будучи уверен, что его друг и примарх знает лучше.

Фамилия воина – Морарг – имеет германские корни и в переводе означает «сильный» или «храбрый». Такая характеристика тоже отлично подходит Каифе, ведь я не могу не отметить его стойкость и силу духа, которые, впрочем, присущи многим Гвардейцам Смерти.

Мерик Войен: Пепел надежды

Мы не знаем, с какой планеты происходил Мерик Войен. Нам лишь известно, что он с самого начала служил в Седьмой роте, которой впоследствии командовал Натаниэль Гарро. Мерик был легионным апотекарием. Вместе с Гарро он прошёл сотни битв и считал его другом. Натаниэль со своей стороны уважал Войена и ценил не только его мастерство апотекария, но также прямолинейный, даже эмоциональный подход.

Незадолго до судьбоносных событий в системе Исстван боевые братья по роте Мерика узнали о том, что он состоит в воинской ложе. Хакун, Сендек и Дециус призвали брата отказаться от участия в этих собраниях, на что Войен напомнил братьям – он лечил каждого из них и многим спас жизнь. Он верен им, своему капитану и Терре, и открыто сомневаться в его верности – значит оскорбить апотекария.

Ситуацию разрешил внезапно появившийся Гарро. Натаниэль сразу сказал, что Мерик утратил доверие воинов, вместе с которыми сражался столько лет. В то же время, он не перестал быть их боевым братом. Капитан дал апотекарию выбор – он мог уйти из роты или остаться, причём ему совсем не обязательно было покидать ложу. У Гарро было лишь одно условие, если Войен решит продолжить свой боевой путь в Седьмой:

Обещай, что если ложа когда-нибудь станет принуждать тебя отвернуться от Императора Человечества, ты уничтожишь этот символ и разорвёшь с ними все связи.

Мерик Войен поклялся, что так и сделает. В действительности, с той минуты он больше не посещал собрания ложи, хотя на это и не было времени. Апотекарий участвовал в битве за Исстван Экстремис вместе с остальными воинами Седьмой роты. Когда Гарро был ранен, Войен не успел к нему на помощь, но, к счастью, успел Фабий Байл.

В дальнейшем Мерик оказался среди тех легионеров, которые должны были высадиться в составе полной волны для штурма Хорала, но остались на орбите, на борту фрегата «Эйзенштейн». Войен, как и остальные бойцы под командованием Гарро, последовал за ним, когда капитан отказался участвовать в вирусной бомбардировке, и противостоял демоническому вторжению, пока повреждённый фрегат двигался к Терре через варп.

Именно тогда апотекарий впервые столкнулся с трупами, поражёнными дарами Нургла. Разумеется, на тот момент он ничего не знал об этой хвори. Более того – изначально Мерик даже не хотел исследовать их, потому что понимал – предтечи этого ужаса лежат в собраниях лож, к которым он присоединился по своей воле. Эта ошибка не давала Воейну покоя, совесть неустанно грызла его. Ещё и Гарро сорвался на апотекария, и хотя капитан признал, что перегнул, это сильно обидело Мерика.

Затем, когда Натаниэль приказал выбросить варп-двигатель из корабля и взорвать его, чтобы привлечь внимание, Войен решил, что капитан ошибается и это грозит им смертью. Кроме того, Мерик предположил, что все на корабле уже могут быть заражены и тогда, если их действительно найдут, это лишь распространит чуму, от которой нет лекарства.

У Натаниэля была вера, тогда как у Мерика не было ничего. Для апотекария мир перевернулся. Ориентиры, которые раньше считались незыблемыми, и цели, которым он посвятил свою жизнь, просто перестали существовать.

Мерик направил в лицо Натаниэлю табельный болт-пистолет и сказал, что выстрелит, если Гарро не отменит приказ о сбросе варп-двигателя. Но капитан осторожно забрал оружие у апотекария и, само собой, не отменил приказ, который в конечном итоге спас «Эйзенштейн» и всю его команду.

Позже, ещё до того, как выживших воинов Натаниэля поместили в изолятор на Луне, Мерик Войен в мельчайших деталях рассказал Имперским Кулакам всё, что успел узнать о болезни, поразившей Гвардейцев Смерти. Затем он пришёл к Гарро, вот фрагмент их диалога:

– Мой господин, – Войен, опустив голову, загородил ему проход. – Мы должны поговорить. – Он протянул Натаниэлю свой нож. – Тогда, на капитанском мостике, я воспротивился твоему решению насчёт варп-двигателей, но теперь понимаю, насколько был неправ. Ты обещал нам спасение, и оно пришло. Моё поведение не должно остаться безнаказанным. – Он поднял голову. – Я дважды обманул твоё доверие и приму любое наказание, которое ты выберешь. Моя жизнь принадлежит тебе.

Гарро принял нож и некоторое время держал его в руке.

– Мерик, то, что ты вступил в ложу, и то, что произошло на «Эйзенштейне», объясняется не твоей злобой. Всё это обусловлено страхом – страхом перед неизвестностью. – Он протянул оружие обратно. – Я не стану тебя за это наказывать. Ты мой боевой брат. Твои сомнения и возражения мне очень помогают. – Он положил руку на плечо Войена. – Но никогда не бойся, Мерик. Надейся на Императора, как надеюсь я. Познай его, и ты не будешь испытывать страха. – Повинуясь внезапному импульсу, он вытащил трактат Калеба и вложил его в руку Войена. – Здесь ты можешь найти многие ответы, как нашёл и я.

Воины примирились и Гарро, ранее скрывавший копию «Лектицио Дивинитатус», полученную от денщика Калеба, решил поделиться ею с Мериком. Апотекарий прочёл книгу и, вероятно, это определило его дальнейшую судьбу. Хотя на неё не могло не повлиять ещё одно событие, которое произошло несколько позже, в Цитадели Сомниус на Луне.

Солун Дециус, один из воинов, прибывших в Солнечную систему вместе с Гарро, оказался запятнан порчей Нургла и превратился в демона, который позже станет известен как Повелитель Мух. Натаниэль уничтожил тело Дециуса и изгнал демона. Это событие ещё сыграет свою роль, а пока, вот решение, которое в итоге принял Мерик Войен:

Апотекарий вложил что-то ему в ладонь и Гарро внимательно посмотрел на повреждённый бронзовый диск с изображением звезды и черепа.

– Я должен искупить своё участие в деятельности ложи, Натаниэль. Я понял это, прочитав «Божественное Откровение». Ты взял с меня обещание, что я порву с ложей, если её члены восстанут против Императора, и я так сделал! Ложи были частью всех этих замыслов и ты правильно избегал их. – Он отвёл взгляд. – А я… Я так ошибся, связавшись с ними.

Свинцовая убежденность в его голосе дала знать, что бесполезно спорить и уговаривать боевого брата отказаться от выбранного пути.

– Что же ты будешь делать?

Войен показал на свои доспехи:

– Я откажусь от чести быть космодесантником и воином Четырнадцатого легиона. С меня достаточно смертей и предательства. С этого момента я буду служить в Главном Апотекарионе Терры. Я решил посвятить остаток своих дней поискам лекарства от той болезни, что погубила Дециуса и остальных. Если Грульгор не солгал, этот ужас может распространиться среди наших братьев, и я должен попытаться исполнить свой долг апотекария, но… не долг Гвардейца Смерти.

Гарро долго смотрел на боевого брата, потом протянул ему руку:

– Хорошо, Мерик. Я надеюсь, ты добьёшься победы на этом поле битвы.

Войен ответил на рукопожатие:

– А я надеюсь, что ты победишь в своём сражении.

Несколько лет Мерик Войен работал в Главном Апотекарионе Терры, за это время он спас бессчетное множество жизней. Однако воин считал, что сумеет искупить свою вину лишь в том случае, если найдёт лекарство от Чумы Нургла (хотя Натаниэль и старался убедить апотекария, что спасения от имматериальной хвори нет и не может быть).

Войен превратился в фанатика, одержимого идеей искупления. Неизвестно, каким образом ему это удалось, но Мерик смог отыскать пепел Солуна Дециуса и перевёз его с Луны в секретную лабораторию, расположенную в непосредственной близости от Солнца. Апотекарий хотел исследовать пепел, чтобы, как он полагал, найти подсказку насчёт потенциальной вакцины, но Мерик помнил, чем в прошлом обернулись его секреты. Поэтому прежде, чем начать эксперименты, он пригласил на станцию Натаниэля Гарро. Реакцию капитана нетрудно предсказать, вот фрагмент их диалога, в котором апотекарий говорит о своих дальнейших планах и объясняет бывшему командиру собственные мотивы:

– И куда ты надеешься вывезти это?

– На Ио, – сразу ответил Войен, – есть станция, дрейфующая на поверхности серных океанов. Она принадлежит фракции магос-биологис, отвергнувшей восстание Марса. Там мы смогли бы исследовать останки в безопасности.

– Сколько людей погибло, собирая это? – глубоко вздохнув, спросил Гарро.

– Семь человек. Причём всех их убили разные штаммы химерической заразы. Они умерли прежде, чем мы смогли доставить их в изолятор.

– И ты ещё удивляешься, почему я пришёл остановить тебя... – с сожалением вымолвил Гарро.

Когда Войен заговорил снова, его манера речи изменилась.

– Ты покинул нас, Натаниэль. Тех, остальных из семидесяти... Ты ушёл, получил новую цель, но другим её не дали. Уж точно не мне... Так что я сам нашёл себе предназначение. Мы, легионеры, фактически бессмертны, не так ли? Вдали от битвы и угрозы смерти мы могли бы жить на протяжении тысячелетий, так что я решил посвятить своё существование поиску лекарства от живой смерти, забравшей нашего бывшего родича… Я нуждаюсь в этой цели. Без неё я всего лишь брошенный сын легиона-предателя, потерянный и забытый, подозреваемый и оклеветанный. У меня нет ни брони Рыцаря, ни покровительства Сигиллита. Всё, что у меня есть – это моя надежда.

Натаниэль хорошо понимал своего друга и бывшего подчинённого. Но также Гарро понимал, что лекарства нет, а останки Дециуса опасны. Он намеревался уничтожить пепел искажённого воина, но внезапно обнаружил, что контейнер с материалом уже открыт и из него выбираются чумные мухи. Натаниэль приказал Мерику покинуть помещение, а сам задействовал экстренный протокол. Переборки раскрылись и атмосферу из помещения выдуло прямо на Солнце. Гарро успел примагнититься к палубе, но всё равно едва не погиб от жара.

Глядя на происходящее через бронестекло задраенного люка, Мерик ужаснулся. Он успел подумать:

Как может разумная душа встретиться с этим и выстоять?

после чего почувствовал жжение в крови и обнаружил на своей коже укус в форме Метки Нургла. Однако у Война ещё оставалось достаточно свободы воли, чтобы всё рассказать Натаниэлю. Оба понимали, что нужно делать и с тяжёлым сердцем бывший капитан Гвардии Смерти убил своего старого друга, последняя надежда которого обратилась пеплом. Позже Гарро так охарактеризует это событие:

Судьба Мерика Войена оборвалась из-за мужества перед ужасами, свидетелем которых он стал.

Разумеется, Повелитель Мух не мог не воспользоваться привязанностью Гарро к Войену. Кроме того, Натаниэль по незнанию сам сделал тело Мерика вместилищем демона. Ведь он убил воина, когда в нём уже находились имматериальные насекомые, а такая смерть, как мы помним, не ведёт к смерти в общепринятом смысле этого слова. Совсем наоборот – подобный вариант развития событий гарантирует перерождения смертного в демона.

Много позже на Терре Повелитель Мух организовал Культ Хаоса, а потом явился Натаниэлю в искажённом облике Мерика Войена. Гарро вместе с Локеном и Галлором сумел изгнать его в варп, уже во второй раз. Сложно сказать, оставалось ли к тому моменту в теле апотекария хоть что-то от его собственной личности. Учитывая, что демон в разговоре с Гарро говорит про Мерика «мне уже становится скучно с ним», я бы предположил, что Войен не просто существовал, но продолжал бороться с Повелителем Мух.

Так или иначе, путь Мерика Войена во многом показателен в контексте произошедшего с Гвардией Смерти, и конечно – трагичен. Этот воин несколько раз оступался, но в действительности его ошибки вовсе не были столь масштабными, как он считал. И всё же, совесть Гвардейца Смерти заставила его отказаться от прошлого и нашла ему новую цель. Эта цель, несомненно, была достойной. Ведь Мерик отыскал для себя то, что жизненно необходимо каждому – надежду. Ту самую надежду, о которой говорили и Киилер и Гарро. А когда эта надежда превратилась в пепел, Войен погиб. Причём погиб от рук своего боевого брата и лучшего друга. Но даже после смерти он не сдался.

Здесь показательно даже то, что Войен был апотекарием. Будучи Астартес, будучи Гвардейцем Смерти, будучи создан для войны и убийства, он лучше многих понимал и умел ценить жизнь. Качества столь редкие и удивительные в период Ереси Хоруса, что их можно назвать чудом. А Мерика Войена вполне можно назвать героем. Одним из миллионов тех, о ком вряд ли когда-нибудь вспомнят. Но именно их жертва позволила человечеству не проиграть свою главную битву. Не то, что бы люди в этой битве победили, но они хотя бы получили шанс продолжить сражаться. Они получили свою надежду…

Имя «Мерик» имеет латинское происхождение и в переводе означает «тёмный». Фамилия персонажа – Войен – чешская, но происходит от славянского «воин». То есть получается что-то вроде «тёмный воин». Думаю, это имя отлично подходит нашему герою, ведь нет сомнений, что он был воином не только по роду деятельности, но и по духу. А его «тёмность» вполне может быть определена ошибками прошлого и незавидным финалом.

На сегодня все. С лоялиста – лайк, с хаосита – коммент, с обоих – подписка. Император защищает, Аве Доминус Нокс и Славьте Солнце!