Интервью с Крейгом Томпсоном, автором «Одеял» и «Космических лепёшек»
Денис Денисов: В России выходило два ваших комикса – «Одеяла» и «Космические лепёшки». А ещё многие ждут «Хабиби» на русском языке. Эти истории максимально разные. Легко ли вам даётся переход от автобиографии к фантастике и приключениям?
Крейг Томпсон: Я бы не сказал, что это легко, но мне это необходимо. Потому что когда я заканчиваю работу над книгой, меня от неё уже начинает тошнить. И мне хочется сделать что-то совершенно другое. Каждая следующая книга должна быть не похожа на предыдущую.
ДД: А различается ли подход в работе над личной и воображаемой историей?
КГ: Да, абсолютно. «Космические лепёшки» дались мне намного проще, по разным причинам. Писать историю было очень легко и весело и я смог быстро управиться. Тяжёлая работа началась только в момент рисования. Но поскольку как читателю мне больше нравятся биографические и личные истории, я всё равно возвращаюсь к работе над ними.
ДД: Фикшн всё ещё остаётся вам интересен? Или вы уже относитесь к нему как к лёгкой работе?
КГ: Нет, фикшн точно не остаётся для меня чем-то лёгким. Конкретно писать «Лепёшки» было несложно, поскольку это комедия и я легко себя на неё вдохновлял. Но «Хабиби» это тоже фикшн – и там мне уже было непросто. Наверное, это самый сложный проект, что у меня был.
ДД: Чувствуете ли вы ответственность, когда используете своих друзей и близких как персонажей в комиксах? Были ли они когда-нибудь против этого?
КГ: Да, я определённо всегда чувствую много беспокойства, рисуя других людей, друзей и членов семьи. В случае «Одеял» мои родители были по-настоящему расстроены книгой. Они носили это в себе в течение пяти лет после выхода книги. Но теперь всё хорошо и они горды моей работой.
ДД: А что изменилось?
КГ: Ну, в первую очередь, мой отец был расстроен тем, что я изобразил их с мамой как плохих родителей. Но я смог его убедить в том, что это не так. Просто отношения родителей и детей всегда так строятся. И вот уже спустя пятнадцать лет [с выхода «Одеял»] никто так и не назвал их «плохими родителями». Я думаю, однажды они просто осознали это и расслабились. Но новый проект, над которым я работаю – «Корень женьшеня», в котором я возвращаюсь к автобиографии, – в этом смысле будет намного проще. Он более журналистский и основан на интервью, таких как мы сейчас записываем. Я записывал людей на телефон и рисовал, переслушивая их. То есть те слова других людей, что вы увидите в комиксе, буквально произнесены их устами. Но это всё равно заставляет меня нервничать. Я показывал второй выпуск людям, которые в нём изображены, ведь я очень волновался по поводу ответственности. И, к счастью, им понравилось.
ДД: Та ферма, о которой идёт речь в «Корне женьшеня», она всё ещё существует?
КГ: Да, конечно! В моём родном городе выращивают женьшень уже 200 лет. Но в 1990-х был большой упадок индустрии, как раз когда я закончил старшую школу. Но сейчас она возрождается и чувствует себя весьма неплохо. Но с другой стороны, все эти метаморфозы в отношениях американского и китайского рынков делают всё сложнее.
ДД: Честно говоря, я очень удивился когда вы рассказали , что ваш штат был первым в мире по производству женьшеня. Это не, то с чем у меня ассоциируется США.
КГ: Ну, вообще-то существует три основных вида женьшеня. Тот, что растёт в Корее и Китае. У вас в Сибири есть свой женьшень, который вообще другой! Ну, и собственно северо-американский, который к нам завезён.
ДД: Повлиял ли облик родного города на ваш стиль рисунка? Может быть, природа или архитектура?
КГ: Не думаю, поскольку там скучно. Я возвращаюсь туда 2-3 раза в год. Там очень пусто. Зданий минимум и они очень типичны для Америки. Сейчас ситуация даже хуже, чем когда я был ребёнком, потому что многие бизнесы закрылись. И сейчас там просто маленькие домики посреди огромных лугов и поля, которые простираются до видимого горизонта. Кукуруза, соевые бобы. И доминирующим визуальным паттерном, который я наблюдал, было огромное небо. Но, наверное, это и вынудило меня создавать свои миры на бумаге. Мне нужно было как-то сбежать от пустоты этого места.
ДД: Самиздат – это до сих неплохая возможность начать карьеру комиксиста в США? Или эпоха уже закончена и нужно сразу искать издателя?
КГ: Не думаю, что это верный способ начать карьеру. Делать зины и мини-комиксы в США сегодня – это как делать музыку на аудиокассетах. В том смысле, что да – эта тема возрождается, но всё ещё плохой способ делать именно карьеру. Это ниша ностальгических медиа. Сейчас молодому художнику лучше публиковать свою работу бесплатно в Сети. Многие, ставшие в последние время популярными, комиксисты делали именно так.
ДД: Каким был последний зин, который вы сделали?
КГ: Последним комиксом, что я выпустил самостоятельно, был Bible Doodles. Кажется, он вышел году в 2000-м, почти двадцать лет назад. Позже, когда вышли «Одеяла», в 2003 Top Shelf, которые тогда были моими издателями в США, сделали новую версию Bible Doodles. Но полностью сделанный моими руками комикс выходил где-то в 2000-м.
ДД: В «Одеялах» вы тоже много сравниваете институализированную религию и личную веру. И в конце концов отказываетесь от церкви. Сейчас ваше мировоззрение поменялось?
КГ: Нет, оно осталось довольно стабильным с тех пор. Я вырос в семье строгих христианских фундаменталистов, и я был точно таким же, пока второй раз не уехал далеко от дома, примерно в 20 лет. И потом всё разрушилось очень быстро. Теперь я себя идентифицирую скорее как гностика. Во времена, когда император Константин и Римская церковь канонизировали Библию, существовало много различных текстов, написанных в одно время с другими Евангелиями, но их признали еретическими и в канон не включили. А потом церковь забыла эти тексты. Их обнаружили намного позже. Истории, в них описанные, тоже происходят во времена учений Иисуса, но имеют совершенно другие интерпретации. Я всё ещё вдохновлён Иисусом, но я думаю, что его послание было не в том, что он буквально сын бога, а в том что каждый из нас дитя господа. И если ты живёшь свою жизнь с этой верой, то для тебя каждый человек обладает той же святостью. И всё, что тебе остаётся, – это проявлять к другим людям эту любовь.
ДД: Ну и последний вопрос. Последний комиксист, за которым вы начали следить?
КГ: В этом году книга, которая впечатлила меня больше всего, написана AJ Dungo. Она называется In Waves. Её точно нет на русском, но, я думаю, «Бумкнига» могла бы её издать. Она о том, как его девушка борется с костным раком. Это грустная часть истории. А более вдохновляющая часть о том, как они стараются справиться с этим при помощи сёрфинга.
