Ода техно
Предназначение стен в границах и сдерживании. Веса, тепла, света, воздуха. Они поддерживают потолок — перевертыша среди стен, заменяя небо плоскостью, увенчивающей пределы присутствия. Пол — еще одна инверсия стены, порой обратная сторона потолка, выдающая иное предназначение. Они вбирает в себя тяжесть шагов, размещенных на нем предметов, отделяет от земли, подмятой следом, прикосновением ноги.
Гиблая поступь и конец в полном истощении - красота, за которой мы иногда бросаемся вдогонку, спешим, изображая себя в шальных ритмических рисунках, рвущихся изнутри. Ударяя о возведенные чертоги, эксплицируя себя вовне, децентрализуясь и рассеиваясь в пульсации, захватывающей и вызволенной. Человек оказывается проекцией ритма.
Ведь пустота, опустошение, полная рассеянность вовне - архаичные последствия практик освобождения, находящие выражение и сейчас. Очищение и немота, следующие за перегруженностью и избыточной голосистостью.
Под моими ногами скрипит снег и я давлю на него сильнее, стремясь пронзить подошву, как хлад пронзает мою избалованную спокойствием кожу. Она займется красным цветом, обольщая ум обласканной замерзшей водой поверхностью.
Сосуды меняют форму, давя и сдавливаясь. По ним несётся кровь, короновавшая волю Спасителя. Мне сладко находить хотя бы какое-то подобие между нами в причудливой природе.
Великий символизм движения в нагреве, смещении, изменении. Атомы занимают новые места, расталкивая друг друга. «Все хорошо в меру» — и от чрезмерного тепла рвутся громоздкие, непоколебимые телеса, распадаясь на неразличимые крохи, стремящиеся ускользнуть от воздействия. Я ловлю эту скорость, опознавая в ней новую эстетическую категорию. Занимающую пространство, властно распоряжающуюся им, даже если каждое столкновение стопы локализовано на небольшом участке пола.
За каждым шагом по снегу следует удар сверх этого, ускоряющий темп действия. С ним все сильнее манит нечто, навлёкшее на себя ярость времени и состязающееся в мощи распоряжаться собой. Быстро обращающаяся в иную форму присутствия вода омывает, расплескиваясь, как обрушивается и разлетается пот. Все вокруг вовлекается в движение, не уступающее круговоротам и возвращениям.
Символический аромат техно влечёт и манит концепцию андерграунд, сокрытого присутствия среди запаха липких фресок и сводов, поддерживающих будто камнями забитую шагом землю. Самое ограниченное посещение стремится стать бесконечной анфиладой арок и входов, ведущих друг через друга. Сущностно локация становится тоннелем: тайной лазейкой, техногенной тропой, соединяющей ареалы разных пространств. В междумирье распространяется воля музыка, выплескиваясь изнутри танцующего, покоренного точно чарами заклинателя. И даже столпотворения Себя на одном месте выглядит как спуск, сдвигающий ситуативный смысл высоты в область глубины: она обращается вспять. Время замирает, здесь оно беспощадно вытеснено новой сакральной скоростью.
Тело занимают взмокшие футболки. Черные цвета рассыпаются как в нарядах, так и в притаившихся тенях. Белое и черное — два абсолютных цвета, пытающихся занять весь мир, продолжаются в движении. Чокеры, линии одеяний, шапки, обувь — все норовит обуздать захват пространства; символизм ограниченного, но принадлежащего чему-то внешнему.
Эти мгновения предаются высокому символу техногенного гештальта.