История «детекции лжи» в России.

Комментируя средневековый свод российских законов, историк Н. М. Карамзин отмечал, что древние россияне, подобно другим народам, употребляли железо и воду для изобличения преступников - обыкновение безрассудное и жестокое… Обвиняемый брал в голую руку железо раскаленное или вынимал ею кольцо из кипятка, после чего судьям надлежало обвязать и запечатать оную. Если через три дня не оставалось язвы или знака на е коже, то невиновность была доказана.

Есть основания полагать, что подобные варварские методы установления истины были распространены не только на Руси, но и в других государствах средневековой Европы: применение «судов божьих», в частности, было зафиксировано не только в древнерусском, но и в древнегерманском праве.
Технический и научный прогресс коснулся данной методики и у нас в стране, где к исследованию возможности фиксации с помощью технических средств различных физиологических процессов, происходящих в организме человека для целей предварительного следствия обращались еще в начале 20 века такие видные ученые как Б.М.Бехтерев, А.Р.Лурия и А.Н.Леонтьев. Инициатором разработки данного направления являлся уже упомянутый ранее Александр Романович Лурия. Он работал в лаборатории экспериментальной психологии при Московской губерн¬ской прокуратуре, где усовершенствовал весьма популярный в экспериментальной психологии тех лет ассоциативный метод и применил его для выявления скрываемой информации у лиц, совершивших тяжкие преступления. Тогда же им первым в нашей стране было сформулировано и первое определение полиграфа – «многоцелевой медико-биологический прибор, предназначенный для регистрации нескольких параллельно протекающих физиологических процессов: дыхания, кровяного давления, биотоков (мозга, сердца, скелетной и гладкой мускулатуры и т. п.) и пр.».
Занимаясь изучением состояния аффекта у преступников и обобщив огромный экспериментальный материал, А. Р. Лурия пришел к у выводу о том, что в результате совершения преступления у преступников возникает «состояние психической травмы, осложненное необходимостью скрывать ее и ограниченное страхом саморазоблачения, создает у преступника состояние острого аффектного напряжения; это напряжение весьма вероятно увеличивается потому, что субъект находится под страхом раскрытия совершенного им преступления: чем серьезнее преступление, тем выраженнее аффект, и тем больше опасность его раскрытия, и, следовательно, тем сильнее этот комплекс подавляется… Такое напряжение, несомненно, является одним из серьёзнейших факторов в признании преступником своей вины. Признание служит преступнику средством избежать следов аффекта, найти выход из создавшегося напряжения и разрядить аффективный тонус, который порождает в нем невыносимый конфликт. Признание может уменьшить этот конфликт и возвратить личность в определенной степени к нормальному состоянию; именно в этом и заключается психофизиологическая значимость этого признания».

В 1923 году в Москве, в институте психологии А.Р.Лурия провел серию исследований по выявлению ложных ответов у людей причастных к совершению различных видов преступлений. Исследование состояло из двух частей:
1) Выявление информативных признаков предлагаемых методик.
2) Проверка в реальных условиях раскрытия преступлений.
Испытуемым была предложена следующая фабула преступления: в помещение церкви, взломав оконное стекло, незаметно пробрался вор. Он прошел в алтарь, и когда стало совсем тихо, стал осторожно собирать ценные вещи и складывать их в мешок. Он взял золотой крест, золоченые подсвечники, рясы от икон и много других ценных вещей. Забрав все это, он завязал мешок и осторожно скрылся тем же путем, как и пришел.
После этого испытуемым (знавшим и не знавшим фабулу преступления) давалось задание скрыть информацию о совершенном преступлении. Во время обследования им предлагалось ответить на список из 70 слов, из которых 10 являлись критическими (алтарь, крест, мешок, золото, икона и т.д.). Испытуемый должен был отвечать любым схожим по смыслу словом, при этом нажимая на определенную кнопку. Было установлено, что у обследуемых, не знавших фабулу преступления, время нажатия кнопки на предъявление значимых вопросов практически не отличалось от времени на нейтральные вопросы, а во второй группе оно значительно возрастало.
С 1927 года аналогичные исследования А.Р.Лурия стал проводить с подозреваемыми в убийстве. Всего было обследовано около 50 человек. У всех подозреваемых время нажатия на кнопку при предъявлении значимых вопросов увеличивалось до 24%. Исследования А.Р.Лурия имели большой научный и практический интерес, в особенности за рубежом. В США даже была издана его книга.
На рубеже 1930-х годов советская психология открыто признавала перспективность метода инструментальной «детекции лжи». Так, в 1929 году известный в то время психолог Н. Добрынин в своем труде «Введение в психологию» писал про полиграфы, что «с помощью этих точных аппаратов можно зарегистрировать выражения наших эмоций и аффектов, связанные с изменениями дыхания, пульса и кровенаполнения».
Можно предположить, что данная методика нашла бы в нашей стране достойное развитие и существенное прикладное применение, если бы в эту эпоху не проводилась бы политика изоляционизма и ксенофобии. Все это привело к тому, что работам А.Р..Лурия и другим ученым в этой области не суждено было занять достойное место. Невзирая на достигнутые обнадеживающие результаты, исследовательские работы в данном направлении были прекращены после того, как в памятном трагическом 1937 году небезызвестный прокурор СССР А.Я.Вышинский обвинил полиграфологов в антинаучности, расценив данные разработки как покушение на основы процессуального права. Все эти перспективные исследования были загнаны в тупик в основном по идеологическим причинам. Формально это объясняли тем, что невозможно применять физиологические процессы для диагностики искренности, фактически же правда состояла в том, что выбивать признательные показания с помощью «форсированных допросов» чекистам показалось гораздо сподручнее, чем исследовать правду и ложь при помощи техники, которая не поддавалась давлению или манипуляциям извне.
Таким образом, в 1950-х годах, когда полиграф получил за рубежом однозначное признание и начался широкий экспорт этой техники из США в другие страны мира, в СССР без устали продолжали клеймить данную методику. Так в 1954 году в четвертом номере журнала «Социалистическая законность» советский юрист С.Я.Розенблит в статье «Инквизиторские методы допроса подозреваемых в США» писал: «Как «новшество» в арсенале орудий пыток начали фигурировать лай-детекторы, которые широко применяются американской полицией не только в качестве приборов, якобы помогающих следователю разоблачать ложь в показаниях подозреваемых, но и в качестве приспособления, непосредственно причиняющего физические страдания допрашиваемому: в лай-детектор вмонтирован аппарат, регистрирующий реакцию кожи на слабый электрический ток, однако от оператора лай-детектора зависит сила пропускаемого тока, и нередко через тело допрашиваемого пропускается ток такой силы, что жертве причиняются неимоверные физические страдания…». Кроме этого в данной статье описывается и сама процедура: «Так называемый разоблачитель лжи представляет собою аппарат, производящий разряды в теле человека и вызывающий электрошок… За действиями аппарата лично наблюдает американец, но у него имеется помощник-лаборант, немец, бывший гитлеровец… На голову допрашиваемого… надевают современный терновый венец. Немец немедленно включает ток и начинает регулировать дозы, наблюдая за быстро движущимися стрелками каких-то приборов. Жертва чувствует, будто тысячи иголок пронизывают тело, нервы, внутренности. Боль и страдания ужасны. Одновременно чувствуется, что железная рука сжимает тебе сердце и доводит до безумия. Невозмутимый гитлеровец регулирует свой аппарат, … а американец улыбается с удовольствием палача».
Разумеется, все эти описания сегодня ничего кроме смеха и сожаления, вызвать не могут.
Итак, следует признать, что СССР долгие годы, начиная с предвоенного времени, стоял особняком от научных разработок в этой области, равно как и от практического применения полиграфа.
Таким образом, можно констатировать, что негативное отношение к проверкам на полиграфе, сформировавшееся в предвоенные годы, не основывалось на каких-либо научных данных, и всецело было обусловлено идеологическими мотивами.
В начале 60-х годов начинает формироваться иная позиция в отношении проверок на полиграфе, призывавшая специалистов (правоведов, юристов, криминалистов, психологов) более внимательно подойти к данной проблеме. Первыми, кто попытался сдвинуть «проблему полиграфа» с мертвой точки, были криминалист И. Е. Быховский и ученый-биолог П. И. Гуляев, направившие в начале 1963 года во ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР обстоятельное письмо, в котором они призвали «разобраться в существе затронутой проблемы». Они отмечали при этом, что «в Советском Союзе не проводилось никаких экспериментов или исследований по этой проблеме, и критика ее идет исключительно по линии рационального мышления».
Эти и другие сторонники полиграфа категорически возражали против того, чтобы контроль физиологических параметров организма человека в процессе его опроса голословно и бездоказательно объявлялся антинаучной и реакционной идеей, подлежащей всяческому осуждению. Высказывались мнения, что «создание надежного метода объективной регистрации зависимости физиологических явлений от правдивости или не правдивости объяснении следует признать возможным», а «принцип действия подобных приборов основан на использовании законов физиологии и психологии. Техника беспартийна. Вопрос заключается в том, чьим интересам будет служить этот прибор, в каких целях он будет использоваться».
Приступив в начале 60-х годов к разработке информационной теории эмоций, академик Павел Васильевич Симонов провел значительный объем экспериментальных исследований по психофизиологии эмоций и, в частности, внимательно изучил «метод обнаружения эмоциональных реакций на значимый для субъекта сигнал (так называемая лайдетекция, т.е. обнаружение лжи)». В результате этих работ академик пришел к выводу, что «эффективность современных способов выявления эмоционально значимых объектов не вызывает сомнений. Подобно медицинской экспертизе и следственному эксперименту, эти способы могут явиться вспомогательным приёмом расследования, ускорить его и тем самым содействовать решению главной задачи социалистического правосудия: исключению безнаказанности правонарушений».
Независимо от работ П.В.Симонова, в начале 70-х годов группа ученых, возглавляемых профессором Л. Г. Ворониным, занимаясь в Институте биофизики АН СССР исследованиями механизмов памяти, использовала в качестве экспериментального средства «метод, на котором основан так называемый детектор лжи». По заявлению самих ученых, они «обратились к этому методу потому, что... представляется перспективной любая методика, при помощи которой можно обнаружить изменения реакций, возникающих во время хранения... эмоционально окрашенных следовых явлений памяти». И хотя исследователи обошли стороной вопрос о практическом применении «детектора лжи», сославшись на его недостаточное «физиологическое обоснование» и отсутствие признания юридической наукой, сам факт выполненных ими исследований являлся лучшим свидетельством научной обоснованности и эффективности психофизиологического способа выявления в памяти человека необходимой информации.
Решающий же толчок, придавший «проблеме полиграфа» в СССР особое звучание, пришел из-за рубежа и был весьма неожиданным: в начале 60-х годов разведка Германской Демократической Республики «Штази» понесла серьезные потери на территории других стран. Выяснилось, что хорошо подготовленные с оперативной точки зрения агенты были разоблачены в результате их проверки на полиграфе. О произошедших провалах разведка ГДР проинформировала КГБ СССР, и это заставило объективно рассмотреть «проблему полиграфа». Анализ научной и иной зарубежной информации привел к выводу, что, невзирая на существовавшее негативное отношение отечественной правовой науки к «детектору лжи», далее было недопустимо бездоказательно отмахиваться от этого психофизиологического метода, который в то время уже активно использовался в нескольких странах.
Результаты многолетних научно-прикладных изысканий достигли своей «критической массы», и в 1975 году по приказу тогдашнего Председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова в этом ведомстве было создано специальное подразделение по прикладному применению психофизиологического метода «детекции лжи». Руководителями этого подразделения стали кандидат технических наук Юрий Константинович Азаров и психиатр Владимир Константинович Носков.
Самым первым специалистом, кого зачислили в спецгруппу, стал молодой научный сотрудник Института ревматизма АМН Юрий Холодный.
«Проблема полиграфа» мучительно преодолевала в нашей стране тот же путь, который прошли в послевоенные годы кибернетика и генетика. Гнет бездумного отрицания реальных фактов и стремление поставить «на пути научных исследований в области судебной психологии и криминалистики... надежный барьер различным лженаучным методам, которыми так богата буржуазная полицейская практика», оказали заметное влияние на позицию отечественной психологической науки к методу «детекции лжи». В конце 80-х годов в печати эпизодически появлялись затрагивавшие проблему полиграфа книги и статьи, в которых их авторы, пользуясь неосведомленностью читателя, грубо подтасовывали или искажали реальные данные, либо обсуждение данной проблемы подменяли демагогическими декларациями.
Надо сказать, что резко негативное отношение к методу «детекции лжи», существовавшее в СССР, приводило порой к курьезным ситуациям. В частности, когда шла съемка фильма «Ошибка резидента», В.М.Наумов и А.А.Заничева были приглашены в качестве консультантов эпизода, связанного с проверкой на «детекторе лжи» советского разведчика, роль которого играл известный киноактер М. Ножкин. Фильм снимался в 1969 году, когда «закрытые» научные исследования по «детекции лжи» шли полным ходом, и в КГБ полезность проверок на полиграфе уже не вызывала сомнений. Поэтому, чтобы поддержать, с одной стороны, мнение о том, что в СССР никто серьезно к «детектору лжи» не относится, а с другой - вселить мысль, что этот «сомнительный прибор» легко может обмануть волевой и преданный Родине патриот, A.A.Заничева получила указание помочь съемочной группе... исказить процедуру проверки на полиграфе до неузнаваемости. Результатом явилось то, что роль обманутого героем Михаила Ножкина полиграфа «играло» закамуфлированное декоратором... фортепиано.

Следует подчеркнуть, что к тому моменту ученые в СССР уже имели возможность познакомиться с первыми полиграфами американского производства, которые были нелегально, через третьи страны, доставлены к нам. Соответственно, появился и первый опыт их применения. В Главном разведывательном управлении Генерального штаба полиграф используется с конца 1960-х, в КГБ - с середины 1970-х. При этом - таков парадокс! - полиграф продолжал в то время официально считаться большинством советских ученых не более чем «средством полицейского давления», применяемом в капиталистических странах.
Но время шло, и, наконец, полиграф был открыто применен в России. Случилось это в 1991 году при расследовании дела об убийстве священника Александра Меня. Вину за совершенное преступление взял на себя Геннадий Бобков. Его проверили на полиграфе, и выяснилось, что тот просто оговорил себя под давлением следствия. Таким образом полиграф, снял обвинения с самооговорившего подозреваемого Г. Бобкова, доказав тем самым, что это не только «детектор лжи», но и «детектор правды». Следует особо подчеркнуть, что суд оправдал Геннадия Бобкова за недостаточностью улик. Отмечу, что кроме Г.Бобкова при помощи полиграфа окончательно сняли обвинение с А.Пустоутова и других подозреваемых в этом злодеянии, людей.
В 1992 году была создана соответствующая группа в МВД, которая также использует полиграф в оперативно-розыскной деятельности. В 1993 году Министерство юстиции РФ провело совещание по проблеме полиграфа с участием представителей всех силовых структур, а также Верховного суда России. В результате Минюст зарегистрировал первую ведомственную «Инструкцию о порядке применения специальных психофизиологических исследований с использованием полиграфа федеральными органами государственной безопасности». Вскоре аналогичные инструкции были приняты в МВД и Федеральной службе налоговой полиции России. В 1995 году в закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» были внесены поправки, которые официально разрешили сотрудникам милиции использовать полиграф в расследовании преступлений и правонарушений. Тогда же в Федеральной Службе налоговой полиции также стало работать подразделение высококвалифицированных операторов полиграфа. Своих специалистов помимо указанных ведомств уже имеет СВР России и ГРУ Генштаба МО России, Следственный комитет РФ, МВД РФ и многие другие государственные органы и структуры. Прием на службу в правоохранительные органы и на высокие должности сегодня практически не возможен без прохождения полиграфа, что закреплено в ведомственных инструкциях и приказах.

Первым создателем в СССР чернильно-пишущего детектора лжи (1959-1960 годы), первого компьютерного детектора лжи (1986 год), серии полиграфов «Барьер» («Барьер-14», «Крис», «Корсар», «Риф»), стал доктор биологических наук, академик Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Валерий Алексеевич Варламов.

Им была создана собственная линейка полиграфов В.А.Варламовым, считавшаяся одной из лучших в начале 21 века, которые и до сих пор востребованы и используются, как наиболее надёжные приборы на отечественном и мировом рынке.

Валерий Алексеевич Варламов длительное время являлся единственным специалистом в России, имевшим более чем 40-летний стаж работы на полиграфе. Им было опубликовано свыше 100 научных работ, издано несколько учебников.

Можно с уверенностью сказать, что он «жил своим детищем» и не на минуту не переставал модернизировать и улучшать свои приборы до последнего дня…

Нельзя не отметить вклад в развитие полиграфологии как науки и других мэтров, без участия которых развитие детекции лжи до настоящего уровня в нашей стране было бы невозможным.

Стаж практической работы в области детекции лжи с 1998 года.

Начал заниматься «детекцией лжи» в 1979 году в системе КГБ СССР.

Директор Школы Детекции Лжи Коровина В.В. (ранее директор НШДЛ)

Стаж практической работы свыше 25 лет. Проведено свыше 7000 проверок на полиграфе. Подполковник милиции в отставке.
Бессменный лидер и организатор ежегодных международных научно-практических конференций в г. Сочи, уже на протяжении 20 лет!

Продолжение следует!..