«Я всегда буду верить в него. Самый сильный боец - это мать». Интервью с Рушминой, мамой восьмилетнего Рушона.
Для разговора с нами Рушмина выходит на улицу, потому что не хочет показывать свои слёзы сыну. Они несколько месяцев находятся в онкологическом отделении РДКБ им.Пирогова, где Рушон проходит лечение. Врачам пришлось провести ему ампутацию руки, только так можно было спасти жизнь мальчика. Сейчас у Рушона и его мамы сложный период: мальчик восстанавливается после операции и продолжает лечение, мама находится рядом с ним. Они оба пытаются жить дальше и морально готовятся вернуться в родной город, столкнуться с реакцией окружающих на последствия онкологического лечения.
В преддверии 1 сентября мы поговорили с Рушминой о школе, лечении, мужестве и надежде.
Расскажите пожалуйста, как Рушон пошёл в школу?
Мы вернулись в родной Магнитогорск 31 августа, собирались в школу наспех. Рушону сразу всё очень легко давалось: и таблица умножения, и буковки писать, и читать. Он всегда хорошо учился. Учительница, конечно, иногда жаловалась, что он много болтает на уроках. Ну, Рушон мальчик дружелюбный и вообще общительный, любит поговорить. Сейчас вспоминает своих школьных друзей, скучает по ним и очень хочет вернуться домой.
После Нового года Рушона госпитализировали и программу второго класса мальчик заканчивал уже в больничной школе. Как проходило обучение там?
Первое время Рушон себя чувствовал плохо, он тяжело переносил химию. Учительница приходила к нам прямо в палату, старались заниматься, если позволяло самочувствие.
Недавно Рушону провели непростую операцию, ему ампутировали руку. Как он сейчас?
Как-то, в первые дни после операции, мы пошли в игровую комнату в больнице, там незнакомый мальчик показал пальцем на Рушона и спросил: «А у него что, руки нету?», сын после этой фразы расплакался. Начал спрашивать меня сквозь слёзы: «А как же я буду в школе? Мне все будут говорить, что я без руки». Конечно, я его успокаивала и объясняла, что это не основная проблема, главное – остаться живым. Потом он мне уже сам начал говорить: «Хорошо, что я избавился от этой шишки, я теперь буду жить». А я не сомневаюсь, что он справится.
Он уже справляется, на второй день начал собирать лего одной рукой. Без меня ходит на перевязки, говорит, что всё сам сделает. Мой мальчик самый сильный, я горжусь тем, как он справляется. Он – моё «зёрнышко». Даже если в него никто не будет верить, я буду. Не зря же говорят, что самый сильный боец – это мать.
Сложно ли было Рушону снова начать общаться с другими людьми после операции?
В больнице все относятся внимательно, по-человечески. Наши врачи приходили к Рушону, объясняли необходимость операции, рассказывали про протез. Мамочки в отделении тоже поддерживали. Но я-то понимаю, что в больнице все привыкли к Рушону, они его принимают таким, какой он есть. А вот за пределами отделения, конечно, он скорее всего столкнётся с негативной реакцией. Я ему говорю, что «Дети бывают жестокими, могут сказать что-то, не подумав. Но на их слова не нужно обращать внимания. Ты прошёл очень тяжёлое лечение и победил болезнь. Ты герой, тебя не сломить».
А что Рушон сейчас думает про школу? Переживает, что не пойдёт вместе со всеми в этом году на учёбу или сейчас мысли совсем не про это?
В конце этого учебного года одноклассники сняли видео для Рушона. Он очень растрогался, сказал, что хочет обратно в школу. Я верю, что в школу он обязательно вернётся. Сейчас нужно ещё немного подлечиться, а потом домой. Жизнь не останавливается, она идёт вперёд.
