Долговые отношения в современной России

История кредита

Ростовщический капитал (используется именно термин «капитал») зарождается с периода разложения первобытнообщинного способа производства. Ростовщики использовали кредит именно как капитал, с приращением. Но ростовщики – это купцы с деньгами, они действовали вне сферы производства, в иной экономике и социальной системе. Этот кредит был при рабовладении и феодализме. Купцы давали в долг 1) верхушке общества и 2) мелким производителям. Но первые обычно не вкладывали его в производство. Да и вторые брали кредит для выплат (налогов, ренты). Деньги использовались заемщиками как деньги, а не капитал. Не было приращения стоимости. Поэтому отдавали 1) первые путем усиления эксплуатации рабов или крепостных, 2) вторые путем работы «на износ», сокращая собственное потребление. Источником такого капитала был прибавочный продукт эксплуатируемых масс. Такой ростовщический капитал паразитировал на хозяйстве и затруднял его развитие. Проценты от 20 до 100. Правда, разорение мелких производителей создавало рынок рабочей силы. Кроме того, денежные богатства накапливались в руках ростовщиков. Они могли послужить развитию буржуазного производства.

Развитие буржуазных отношений привело к требованиям законодательного снижения процента (в Англии 18 века – до 5%). Промышленные и торговые капиталисты стали создавать кредитные товарищества и давать в долг друг другу (не только деньгами) под малые проценты. Возникают банки.

Так возник капиталистический кредит, ссудный капитал. Ссудный капитал отличается тем, что кредит берет капиталист и вкладывает в производство, т.е. он тоже использует эти деньги как капитал. Отдает кредит он с помощью эксплуатации рабочих (из прибавочной стоимости). Источники этого кредита: 1) амортизационные отчисления, 2) накопления для расширения производства (пока накапливаются), 3) когда прибыль получена, но еще не наступил срок выплаты зарплаты и оплаты долгов, 4) накопления для личного потребления (пока накапливаются).

Праздные деньги – не капитал. Но они требуются другим капиталистам. Накопление денег как денег противоречит капитализму. Но при капитализме это накопление происходит. Разрешение противоречия – кредит.

Деньги выдаются от денежного капиталиста промышленному. Заемщик покупает потребительную стоимость денег как капитала. Но собственником денег остается кредитор. Этот кредит основан на превращениях капитала. Но внешне кажется, что превращаются сами деньги (Д – Д1, где Д1 = Д + д). Процент – цена ссудного капитала. Получается двойная стоимость. Например, при 4% стоимость ссуды в 1000 долларов будет 40. Это будущая прибавочная стоимость, ее часть.

Понижение процента говорит о малом спросе на ссуды. Повышение процента – свидетельство роста производства. При росте производства процент растет. Достигает максимума он при кризисе. Начинает снижаться при сокращении производства. Минимум при стагнации, т.к. производство не растет. Деление прибыли на предпринимательский доход и ссудный процент.

Кредит делится на коммерческий и банковский. Первый – это не свободные деньги, а товары (капитал функционирующий, но не денежный). Например, фирма поставляет промежуточную продукцию другой фирме в кредит. Последняя производит товар, продает его, и только потом расплачивается. Например, машиностроительный завод поставляет станки текстильной фабрике. Но такой кредит ограничен: в рамках одной отрасли, одно направление (текстильная фабрика не может дать кредит машиностроительному заводу).

Банки учитывают векселя, выпускают банкноты (свои векселя), дают ссуды под ценное обеспечение (под залог), ссуды под ценные бумаги (фондовые операции, это приводит к подчинению предприятий), бланковые ссуды (это прямая ссуда капитала) и др. Ипотека – ссуда под залог недвижимости. Ломбарды – потребительские кредиты под залог личных вещей. Сберкассы позволяют использовать сбережения людей в целях прибыли капиталистов.

В СССР при НЭПе кредит помогал регулированию экономики и подавлению капиталистического уклада (например, кредит частникам накладывал обязательства по цене продукции, беднякам были льготы и т.п.). После НЭПа остался лишь банковский кредит в виде целевых ссуд. Капитальные вложения велись безвозвратно. Совсем без кредита никак, т.к. идет оборот денег, а, значит, они могут высвобождаться. Сберегательные кассы. Оборотные средства предприятий делились на собственные и заемные. Сроки возврата четко привязаны к срокам реализации товаров. Развитие безналичного расчета. Сохранялся процент.

Потребительский кредит – для покупки товаров. В СССР беспроцентный. Для капиталиста это ускоряет оборот капитала. Вот только Мишустин заявил о необходимости снизить ипотеку ниже 8%. Это не в интересах граждан, а в интересах класса капиталистов. Им не нужны нищие люди. Они не смогут купить товаров. Интересы строителей не должны мешать интересам других капиталистов. Но простым гражданам такое решение фактически тоже выгодно.

Динамика кредитования

Итак, кто лучше всех может посчитать задолженность среднего россиянина сегодня? Правильно — лицо заинтересованное, например, коллектор. Вот коллекторское агентство «Долговой консультант» и посчитало. Посмотрим, что получилось.

Сразу же — интересное: «за 11 месяцев 2019 года объем задолженности по розничным кредитам вырос на 16% или на 2,38 трлн рублей до 17,39 трлн рублей. При этом объем просроченных долгов на балансах банков сократился на 4% с 774 до 744 млрд рублей. Вектор снижения доли просроченных кредитов может продолжиться благодаря ограничительным мерам в розничном кредитовании, предпринятых Банком России в 2019 году».

Комментарий Дениса Аксёнова, генерального директора коллекторского агентства «Долговой Консультант»:

Сокращение проблемной задолженности в масштабах страны на 30 млрд рублей в условиях роста объема кредитования говорит о двух разнонаправленных тенденциях: банки и коллекторские агентства научились взыскивать хорошо и быстро, а во-вторых, банки продают просроченную задолженность с баланса с целью удержания доли просроченной задолженности на допустимом уровне.

Другими словами, розничная (т.е. наша с вами потребительская) задолженность фактически растёт, но банки её сливают коллекторским агентствам для поддержания приемлемой статистики (для чего — вопрос десятый). Граждане не просто остаются должниками (более того, ситуация из месяца в месяц только ухудшается), а должниками санкционированных вымогателей — коллекторов, т.к. банки ничтоже сумняшеся эти самые задолженности продают третьим лицам, репутация, содержание деятельности которых по-существу и состоит (в отличие от фасада банковской репутации) в психическом (а зачастую и физическом) прессинге должника. «Быстро и хорошо» в данном случае, надо понимать, это не про «дебитора» (суть должника), это про скорость и полноту возврата ссудного капитала капиталисту.

А теперь представьте, что у 6,1% заёмщиков есть кредиты в 4-х и более банках. С т.з. банковской статистики — это т.н. «рискованные клиенты банков» и их доля за последние пять лет удвоилась (около 2,5 млн. россиян): «В ноябре 2019 года 6,1% заемщиков имели кредиты в четырех и более банках, за пять лет доля таких клиентов удвоилась. В ноябре 2014 года их было 3,15%». Что это значит? А это значит, что если «дебитор» хочет избежать «доверительного» общения с лучшими представителями финансового сектора (в широком смысле этого слова, конечно), то ему надо как-то выкручиваться. Как — это дело, конечно, самого должника. Дело Минэкономразвития — посчитать показатель долговой нагрузки, т.е. сколько должник в процентном отношении от заработка будет тратить на погашения своих кредитов. МЭР и посчитало (и даже обеспокоилось, начало что-то планировать. Но что там планирует ведомство — нас не касается. Знаем, плавали): «в 2019 году половина российских заемщиков направляла на платежи по кредитам более 50% своего ежемесячного дохода… То есть они тратят на погашение кредитов более половины своего месячного дохода. В 2018 году этот показатель составлял 42%». Круто затянули пояс экономии на народе? Не то слово. Но даже это ещё не всё. Дело в том, что высокая закредитованность населения сама по себе ни о чём не говорит. Выше уже было сказано про 16% задолженностей как таковых. Но есть и ещё один показатель в 16% — это т.н. «проблемные кредиты», т.е. те кредиты, которые не просто не выплачиваются, но «либо уже реструктурированы, либо обслуживаются с просрочкой, превышающей 90 дней». И таких кредитов в 2019 году накопилось на 10,2 трлн рублей (весь кредитный портфель банков ЦБ оценивает в 64 трлн) - «это практически каждый шестой рубль, выданный кредитными организациями в виде займов компаниям и физлицам». Здесь, правда, фигурируют и компании. Впрочем, даже это не мешает понять, почему банки всё чаще продают просроченные кредиты (или даже отказывают в новых в отдельных категориях случаев: «Объемы выдачи потребкредитов в мае 2019 г. составили почти 250 млрд руб., сократившись в годовом выражении впервые в 2019 году. Кроме того, число кредитов на покупку потребительских товаров снизилось на 2,2%, до 1,4 млн кредитов с 1,45 млн в прошлом мае»): фактическая оплата труда если и не снижается, то и не растёт, цены на продукты первой необходимости и ТДП, наоборот, беспрерывно идут вверх, а смехотворный МРОТ… В общем, куда дешевле и проще оплатить существование какого-нибудь «Долгового консультанта», нежели поступиться прибылями от присвоения результатов чужого труда.

С «физическими лицами», кажется, всё понятно. Вернёмся на секунду к компаниям. Цитата: «суммарная задолженность по обязательствам крупных и средних компаний за 10 лет значительно возросла, увеличившись с 2007 по 2017 годы в 6,1 раз (с 15 до 92 трлн рублей). До 2016 года темпы прироста кредиторской задолженности оказались рекордными для российской экономики. За 2015 год этот показатель вырос на 21%, за 2014 — на 20%, за 2013 — также на 20%. И лишь с 2016 года наблюдается замедление темпов ежегодного прироста задолженности. При этом доля просроченной кредиторской задолженности из года в год снижается: если в 2007 году она составляла 5,9% от всей задолженности, то в 2016 году — уже 3,2%. Задолженность по банковским кредитам, предоставленным юридическим лицам и индивидуальным предприятиям среднего и крупного бизнеса, выросла за 2010 – 2017 гг. более, чем в два раза — с 12,7 трлн рублей до 39,8 трлн рублей». По данным Национального агентства финансовых исследований (НАФИ).

Может хотя бы у индивидуальных предпринимателей всё хорошо? Смотрим: «Не более 10% зарегистрированных в России ИП имеют открытые кредиты. Среди остального экономически-активного занятого населения страны кредиты имеют более 60% граждан. При этом кредитная нагрузка ИП очень высока. На каждого заемщика-ИП приходится в среднем 2,7 открытых кредитов с общей суммой долга более 2,2 млн руб. Для сравнения среднестатистический российский заемщик имеет 1,7 открытых кредитов и должен банку в 10 раз меньше – около 210 тыс. руб.». Данные Объединенного Кредитного Бюро за 2017 год.

Что тут ещё можно сказать? Пусть уж говорит сама статистика:

Итог

Какой итог теперь можно подвести? Итог будет следующим: долги россиян перед банками растут, как растёт и социальное напряжение (уж больно сильно нервируют коллекторы и отдельные законы (например, «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию») и пр.), количество потенциальных банкротов — тоже, как и количество граждан, которые отказываются от кредитования вообще. Что это значит? А это значит дальнейшее падение и без того низкого уровня жизни среднего гражданина РФ, задавленного со всех сторон мизерными темпами экономического роста, ростом долговой нагрузки и фактически бедственными условиями выживания.

Свободный рынок уже не работает, а его регулирующая функция накрылась медным тазом концентрации ссудного капитала, т.е. в динамике кредитных организаций в России с 1999 по 2019 годы:

Как видно из таблицы, количество кредитных организаций (имеющих право на осуществление банковских операций) в РФ за десятилетие уменьшилось втрое, в то время как уставной капитал этих организаций вырос более чем в 50 раз. Также, не может быть не отмечен трёхкратный рост числа кредитных организаций со 100%-ным иностранным участием в уставном капитале этих организаций при сохранении количества организаций данной категории в целом.

Стоит понимать и помнить, что никакой показатель долговых отношений в современной России не существует вне контекста эксплуатации наёмного рабочего, присвоения прибавочной стоимости его труда финансовым капиталом напрямую или через систему опосредованных представителей. Ориентация отечественных капиталистов на концепцию частновладельческой сырьевой экономики (логика которой укладывается в близорукое «А после нас хоть потоп!») не только не служит фундаментом для развития высокотехнологичных производств, но и фатальным образом ввергает нас в яму методичной социальной экономии, бесконечного удешевления воспроизводства наёмной рабочей силы и внешней зависимости. Достаточно лишь бегло взглянуть на государственный долг РФ, чтобы убедиться в том, кому фактически принадлежит сама Российская Федерация вместе с недрами, землёй и народами её населяющими:

В докладе Минфина РФ, конечно, звучат успокоительные нотки: «к началу 2017 г. общий объем долговой нагрузки по-прежнему находился в безопасных пределах – менее 15% ВВП, что по мировым стандартам является умеренным значением». Но тенденция всё же показательная: рост внутреннего долга за шесть лет — двукратный, внешнего — двукратный. Как говорит классик буржуазной пропаганды: «Совпадение? не думаю».

В целом, на основе вышеизложенного (и неизложенного) можно сделать вывод: российская экономика находится в состоянии глубокого стагнирования, когда новые производства (доходы от которых могли бы быть использованы для финансирования социальной сферы или увеличения потребительского спроса) не развиваются, а старые (как правило, добывающая и обрабатывающая промышленность) находятся в частном владении, что лишает подавляющую массу наёмных рабочих какого-либо приемлемого уровня дохода. Государственное участие в крупнейших из производств на ситуацию влияет крайне слабо: либо по причине опосредованного интереса в сохранении положения (коррупция, клановость, лоббизм), либо в силу полной налоговой зависимости от этих производств. На фоне всей страны уже традиционно выделяются Москва и Санкт-Петербург (как по участию и доле в кредитно-денежных отношениях, так и по благоприятному эффекту от этого участия). Тенденции развития кредитно-денежных отношений в России за последнее десятилетие в целом рисуют довольно пессимистичную картину: без структурных изменений в экономической системе государства пострадают все – и, прежде и сильнее всего, большинство беднеющего населения страны.

Заключение

Ну и в заключение стоит лишь пробежаться по новостным сводкам долговых отношений в современной России за последнее время, чтобы, так сказать, статистика обрела свою конкретную форму (возьмём также пару примеров из США, чтобы понять на конкретном примере — куда же мы всё-таки движемся). Просто перечислим некоторые из них:

— Долги россиян по алиментам достигли исторического максимума. В прошлом году должники зажали для своих детей 152 миллиарда рублей. В среднем каждый из них не заплатил 189 тысяч // новость от 12.02.2020.

— Бедные россияне берут всё больше кредитов. Центробанк обеспокоен // новость от 09.04.2019.

— Согласно исследованиям, с 1991 число пожилых американцев (65 и старше), заявивших о банкротстве, выросло в три раза // новость от 11.08.2018.

— Общая задолженность американских домохозяйств впервые достигла 14 трлн. долларов // новость от 12.02.2020 (фактически — ранее)

— Число россиян, ставших невыездными из-за долгов, в 2019 году выросло на 20% // новость от 13.02.2020.

— Суды стали чаще взыскивать с россиян долги по кредитам // новость от 11.02.2020

— 60% заявок россиян на выдачу кредита были отклонены банками // новость от 14.01.2020

…и т.д, и т.п.

Последняя новость, как бы не выбивалась она из списка, тем не менее, есть характерный итог тотальной закредитованности россиян — люди берут всё больше навязанных (прямо или косвенно) кредитов, которые возвращать просто нечем. Как следствие, банки и сами уже не рады такому положению дел. Но только лишь отчасти, т.к. на фоне повального отказа в автокредитовании, активно продолжается кредитование ипотечных запросов. Оно и понятно, в худшем случае с автомобилем — его у тебя отберут. Но много ли кредитор заработает на продаже б/у машины? Да и жить без автомобиля худо-бедно можно. И совсем другое дело — квартира. «Дебитор» будет до последнего «сражаться» за крышу над головой. Если под «сражением» понимать усиленную продажу своей рабочей силы за бесценок, конечно. Это очень кстати в условиях «скромной динамики доходов населения» и роста безработицы, не находите? Зато не Америка…