Пещерные люди: охота, племя и дружба
Солнце касается края земли, когда Горк выходит из леса. На его широких плечах лежит огромный тяжёлый кабан, ещё тёплый, с открытыми стеклянными глазами. Кровь стекает по груди охотника, смешиваясь с пылью и потом. Горк медленно идёт, каждый шаг отдаётся в земле глухим ударом.
Толстый, лохматый, вечно растрёпанный Морк видит его первым и вскакивает так резко, будто его ударили копьём в зад, размахивает руками, будто хочет обнять весь мир сразу, бросаясь навстречу. Когда он врезается в Горка, тот чуть не падает. Морк тычется лбом ему в плечо, потом в шею и снова в плечо, издавая короткие радостные, почти детские звуки, начинает прыгать вокруг, указывая на кабанчика, потом на Горка и снова на кабанчика, словно хочет сказать: «Смотрите! Он снова это сделал!»
Лагерь оживает, женщины поднимают головы от своих дел, дети бросают играть в кости мамонта. Старики медленно выпрямляются, кто-то хлопает в ладоши, ухая низко и одобрительно. Огонь в большом костре будто сам вспыхивает ярче.
Горк останавливается посреди площадки, осторожно сбрасывает добычу на землю, вытирает ладонь о бедро и делает простой жест рукой, проводя рукой от кабанчика к людям и слегка кивая, что значит: «Всё! Я принёс. Ешьте!»
И тогда из тени поднимается худой, остролицый Хорк с вечно прищуренными глазами и идёт медленно, будто каждое движение даётся ему с трудом. Он останавливается в трёх шагах от Горка, долго смотрит на него, потом медленно поднимает руку и тычет пальцем прямо ему в грудь, крича. Из него вырывается длинный, резкий звук, полный желчи:
— Бы-ы-ы… Бы-бы-бы!
Он тычет пальцем снова и снова, будто хочет проткнуть Горка насквозь, его лицо искажается, губы дрожат, глаза блестят злой радостью. Несколько человек рядом переглядываются, один из них тоже поднимает руку и тычет в сторону Горка, потом ещё один. Крики Хорка подхватывают, кто-то начинает ухать насмешливо, другие просто повторяют его звуки, сами не понимая зачем.
Горк стоит неподвижно, поднимает обе руки ладонями вперёд — жест, который у них означает «подождите», указывает на кабанчика, переводит руку на людей и потом на себя. Он пытается объяснить самое простое на свете медленно и спокойно, что, мол, я охотился и принёс это для всех.
Хорк начинает кричать громче.
Морк хмурится, его круглое лицо вдруг становится серьёзным, он шагает вперёд, встаёт рядом с Горком плечом к плечу и пытается перекричать Хорка. Получается смешно и жалко, голос Морка начинает срываться на писк. Несколько детей хихикают, но толку от этого мало.
Толпа начинает разделяться, одни смотрят на Горка с благодарностью, а другие с тем странным удовольствием, которое бывает, когда можно безнаказанно на кого-то показать пальцем. Ола стоит чуть в стороне, прижимая к груди корзину с ягодами, смотрит попеременно то на Горка, то на Хорка и снова на Горка, но ничего не предпринимает.
Солнце садится за горизонт.
Люди постепенно расходятся к большому костру, смех и крики стихают, остаётся только запах дыма и жареного мяса. Горк всё ещё стоит на том же месте, кабанчик лежит у его ног, никем не тронутый.
Морк подходит ближе, тыча друга локтем в бок, и кивает в сторону их маленькой пещеры, что значит: «Пойдём!» Но Горк качает головой.
Позже, когда почти все засыпают, он сидит у собственного крошечного костра, режет мясо тонким каменным ножом и кладёт куски на раскалённые камни. Жир шипит, искры взлетают вверх и гаснут, Морк спит рядом, свернувшись клубком и тихо посапывая.
Горк смотрит на огонь и не понимает, за что, ведь он просто принёс еду, а в темноте, между камнями, уже крадётся худой, гибкий, почти невидимый Хорк, подбираясь к костру Горка тихо, будто тень. Он протягивает руку, хватает самый большой сочный кусок мяса и незаметно исчезает.
Огонь продолжает гореть, Горк всё сидит и смотрит с грустным лицом в никуда.
Горк стоит за большим камнем и не дышит. В низине Ола собирает ягоды, свет падает ей на волосы, и каждый её жест кажется Горку совершенным. Она наклоняется, поднимает руку, стряхивает с ладони лишний лист. Сердце в груди Горка бьётся так громко, что он ничего не слышит.
— Ба-бу… ба-бу…
Он вытирает ладони о бёдра, поправляет волосы, делает шаг вперёд и тут же спотыкается о корень. Из-за спины доносится короткий ухающий смешок. Это смеётся Морк.
Горк стискивает зубы, он должен сделать что-то, подбирает гладкий светлый камень и кидает его так, чтобы тот эффектно отскочил рядом с Олой. Камень летит слишком далеко, с громким плеском падает в ручей, Ола вздрагивает и оборачивается. Горк мгновенно поднимает голову к небу, будто изучает облака, его руки слегка дрожат.
Тогда он срывает самый красивый цветок, какой находит, идёт к ней и протягивает его. В последний момент цветок выскальзывает из пальцев и падает прямо в грязь. Горк быстро поднимает уже мятый, поникший стебель и всё равно протягивает его Оле, показывая жестом: «Это тебе».
Ола берёт цветок, смотрит на него и переводит взгляд на Горка, чуть заметно кивает, но без улыбки.
В этот момент из-за деревьев появляется высокий спокойный Урк, на плече которого висит свежий заяц. Он идёт легко, будто земля сама несёт его, останавливается перед Олой, бросает добычу ей под ноги и показывает жестом: «Это тебе!», после чего уверенно, красиво улыбается. Ола смотрит на зайца, переводит взгляд на Урка и улыбается.
Горк стоит в нескольких шагах и всё видит, улыбка медленно сползает с его лица, он опускает взгляд на свой мятый цветок, всё ещё сжатый в ладони, и тихо бросает его на землю.
Урк даже не смотрит в его сторону, просто кивает Оле и уходит.
Подбегает Морк и хлопает Горка по плечу, надувая грудь и важно расправляя плечи, чтобы показать другу, как надо, но получается нелепо. Горк сначала хмурится, потом всё-таки слабо, почти против воли, улыбается уголком рта.
Вечер. Горк сидит у входа в свою пещеру и смотрит на огонь. Морк рядом что-то тихо мычит, пытаясь подбодрить, но слова пока не получаются, только звуки и жесты.
Ночью, когда почти все уже спят, Ола крадётся к его пещере.
Она идёт тихо, почти не дыша, аккуратно кладёт у самого входа маленький, но очень красивый цветок — тот самый вид, который Горк пытался ей подарить днём. Смотрит секунду на тёмный проём, где мерцает слабый огонь, и быстро уходит. Цветок остаётся лежать на земле, а внутри пещеры Горк всё ещё сидит у огня и не знает, что самый важный жест уже сделан.
***
Солнце клонится к закату, окрашивая небо в душещипательные цвета. Горк возвращается в стойбище после долгого дня, проведённого в поисках съедобных кореньев. Его руки, привыкшие к грубой работе, испачканы землёй, а на плече висит небольшая вязанка трав. Он устал, но в груди теплится тихая радость в ожидании вечера у костра, и, главное, в тайной яме его ждёт запас спелых, сочных ягод, которые он собирал три дня. Ола такие любит больше всего. Горк предвкушает, как угостит её, она улыбнётся, и от этой мысли его сердце начинает биться чаще.
Он подходит к знакомому месту у корней старого дуба, где под плоским камнем хранит свои сокровища, наклоняется, откидывает камень и замирает, потому что яма пуста — лишь несколько раздавленных ягод темнеют на дне. Аромат ягод ещё витает в воздухе, Горк смотрит на это, и в его глазах сначала вспыхивает недоумение, а потом охватывает волна злости; он медленно выпрямляется, его взгляд становится грозным, потому что кто-то посмел взять то, что принадлежит ему. Горк резко оборачивается, и его взгляд падает на фигуру, сидящую неподалёку под раскидистым деревом.
Его лучший друг Морк, брат по духу, сидит, прислонившись спиной к стволу, и что-то медленно жуёт. Рот и подбородок Морка перепачканы красным соком. Он выглядит донельзя довольным ровно до тех пор, пока не замечает взгляд Горка, замирая с набитым ртом. Его глаза тут же расширяются, прямо как у пойманного зверя.
Горк подходит быстрыми, тяжёлыми шагами, останавливается прямо перед Морком и, не говоря ни слова, показывает пальцем на пустую яму, потом на рот друга и снова на яму. Его лицо искажается, он издаёт короткий, резкий крик:
— А-а-а! Ба Бе Бы! Ы-ы-ы!
В этом звуке сходится обида, гнев и разочарование. Морк вскакивает на ноги, размахивает руками и пытается объяснить жестами: «Я очень хотел есть… прости… не подумал…» Он пытается улыбнуться, но улыбка выходит жалкой и виноватой. Горк не слушает, толкает Морка ладонью в грудь — хоть и не сильно, но достаточно, чтобы тот покачнулся. Затем резко отворачивается и идёт прочь, к своему костру.
Морк остаётся стоять на месте, его руки опускаются, плечи никнут. Он смотрит вслед уходящему другу, и в его глазах застывает грусть, потому что он понимает, что виноват. Горк собирал эти ягоды для Олы, и они были не просто едой, а подарком, знаком внимания, и он всё испортил.
Горк сидит у костра, глядя на огонь, но не видит пламени. Внутри него закипает обида, он снова и снова вспоминает пустую яму и довольное лицо Морка, но постепенно злость начинает уступать место ноющей обиде, ведь они столько пережили вместе. Неужели Морк не понимает, что он наделал?
Морк тем временем медленно подходит к своей небольшой пещерке, где в углу лежит его последний запас — кусок вяленого мяса, который он берёг на чёрный день. Он долго смотрит на него, сжимая в руках, решительно берёт мясо и направляется к костру Горка.
Дойдя быстрым шагом, он останавливается рядом и молча протягивает мясо. Горк сначала не поворачивает головы. Проходит несколько долгих мгновений, наконец он медленно поворачивается и видит протянутый кусок и виноватое, но искреннее лицо Морка. В этом жесте больше, чем извинение, — это жертва, и Морк отдаёт последнее.
Горк берёт мясо и смотрит на друга. Морк показывает жестом: «На, ешь, это тебе», — и робко улыбается. Горк выдыхает, напряжение медленно покидает его плечи, он кивает и легонько, по-дружески, толкает Морка плечом.
Они садятся рядом у костра, Горк разламывает мясо пополам и половину отдаёт Морку. Тот радостно ухает и принимается жевать. В этом простом звуке столько облегчения, что Горк невольно улыбается. Они сидят плечом к плечу, глядя на огонь, понимая, что настоящий друг в их время важнее даже еды.
Вдруг из глубины леса доносится низкий протяжный рёв, прокатываясь по земле и заставляя задрожать листья на деревьях. Горк и Морк резко поднимают головы, их глаза расширяются, рёв повторяется откуда-то с севера, где начинаются непроходимые чащи.
Они снова переглядываются, в свете костра их лица становятся серьёзными. Морк хватает Горка за руку, Горк медленно кивает, не отрывая взгляда от темнеющего леса. Где-то там, в ночи, пробудилось нечто огромное, и оно приближается к ним...
***
Вечером всё племя собирается у большого костра, который потрескивает, отбрасывая красные отсветы на лица людей. Пахнет дымом и жареным мясом, где-то вдалеке кричит ночная птица, но её голос не слышен в возбуждённом людском гуле.
Поднимается старый вождь по имени Оок. Хоть он и стар, его спина прямая, словно молодое дерево. В руке он держит длинное копьё с каменным наконечником, поднимает его над головой, и тень ложится на лица сидящих.
Все вокруг замолкают, даже огонь, кажется, притихает. Оок показывает жестами: «Мамонт большой, идём завтра на охоту!»
На мгновение воцаряется тишина, а потом племя взрывается криками:
— У! Ы-ы-ы! Ба-ба! Бы-бы!
Радость смешивается в этих звуках с азартом. Люди бьют ладонями по коленям, топают ногами и вскидывают руки вверх, ведь охота на мамонта — это не просто добыча, а настоящее испытание и слава.
Вперёд всех резко выпрыгивает Урк, мускулы на его руках напрягаются, он сильно бьёт себя кулаком в грудь и выкрикивает громоподобным голосом:
— А-а! О-о! Ы-ы! — показывая на себя, переводя руку на лес и снова на себя с горящими глазами. Очевидно, что он хочет быть вожаком и чтобы все видели, что он поведёт племя.
Горк сидит у костра, не кричит и не бьёт себя в грудь, просто смотрит на пламя, в его глазах отражаются искры. Он медленно берёт палку, хотя никто не замечает этого сразу, и начинает чертить на земле.
Палка оставляет борозды в пыли. Вот различается круг, внутри которого стоят маленькие точки и какое-то подобие стрелок, ещё один круг, яма и ловушка. Горк чертит молча, сосредоточенно, со спокойным лицом, а затем показывает жестами: «Окружаем, загоняем в яму, там ловушка, в которую мамонт падает».
Морк, сидящий рядом, наклоняется, разглядывает рисунок и кивает с пониманием в глазах. Тарк молча смотрит. Рук трясётся, но тоже смотрит.
Урк замечает движение, подходит, смотрит на землю, а потом на Горка. Его лицо кривится от ярости:
— Бы-бы! Ба-ба! — машет рукой над рисунком, будто хочет стереть его, как бы показывая жестами: «Глупо! Я сильный и убью его один! Вот так!»
Он хватает копьё и делает выпад в воздух, всем показывая свои мышцы, и громко смеётся. Горк спокойно смотрит на него, не спорит и не кричит, а лишь снова показывает жестами: «Мамонт большой, ты один не справишься, нужен план». Урк толкает Горка в плечо, не сильно, но достаточно, чтобы унизить, и орёт:
— Ба-ба! — как бы говоря: «Слабак ты, я тут вожак!»
Всё племя смотрит на них: кто-то хмурится, другие отводят взгляд. Морк молча встаёт рядом с Горком и сжимает кулаки, Тарк тоже поднимается, Рук прячется за спину Тарка.
Оок поднимает руку, и все замолкают. Вождь смотрит на Урка, потом долго на Горка и показывает жестами: «Урк идёт впереди, Горк готовит план. Идём вместе». Урк довольно ухмыляется и бьёт себя в грудь, Горк покорно кивает, Морк хлопает его по плечу, Тарк молча кивает, Рук вытирает пот со лба.
Ночь проходит тихо, под утро туман стелется по земле, охотники выходят из стойбища. Урк идёт первым, размахивая копьём, и орёт:
— У! А-а-а!
Горк идёт следом молча, внимательно смотря на следы на земле, и поднимает ветки. Морк идёт рядом, Тарк замыкает отряд, Рук весь трясётся от страха, но идёт.
Урк идёт быстро по густому лесу, не смотря под ноги. Горк замечает свежие огромные следы, останавливается и показывает жестами: «Стой! Близко». Урк машет рукой: «Бы-бы!», как бы показывая: «Вперёд!»
Тишина. Птицы на деревьях замолкают, слышится хруст веток, и из-за деревьев появляется огромный мамонт прямо перед ними. Его шерсть свалялась, бивни изогнуты, он смотрит на них своими маленькими глазами. Урк замирает, поднимает копьё и готовится бросить. Горк машет руками, как бы пытаясь сказать: «Нет! Нет! Ловушка!»
Урк не слушает и орёт что есть мочи:
— Ы-ы-ы!
Мамонт поворачивает голову, фыркает, земля под ногами дрожит, где-то в глубине леса слышится низкий, утробный рёв, от которого стынет кровь.
Морк хватает Горка за руку с широко раскрытыми глазами, Тарк замирает, Рук падает на колени, один Урк остался с поднятым копьём. Мамонт стоит прямо перед ним, план Горка рушится, и всё решает одно мгновение.
Утренний туман ещё не рассеялся. Горк стоит в высокой траве, чувствуя, как пот медленно стекает по его виску. Летит копьё, рассекая воздух. Наконечник блестит в утреннем свете, и в этом блеске — вся надежда Урка. Копьё летит прямо в огромную тёмную тушу, но мамонт поворачивает голову, копьё проходит мимо и врезается в ствол старого дерева.
Мамонт орёт, и этот звук вызывает настоящее землетрясение. Низкий утробный рёв прокатывается по земле, от него стынет кровь, птицы взмывают в небо, листья с деревьев сыплются дождём, земля дрожит под ногами. Урк замирает с лицом, на котором отражается смесь злости и ужаса. Он не хочет верить, но копьё дрожит в дереве, а мамонт уже разворачивается, со слепой яростью в глазах бросаясь вперёд.
Огромная туша несётся на охотников, ветки трещат и ломаются. Рук падает, ползёт по грязи, цепляясь за корни деревьев, с лицом, искажённым от страха, прячется за камнем, сжимается в комок и скулит: «Ы-ы-ы...» Обычно молчаливый Тарк хватает Рука за шкуру и быстро тащит, не говоря ни слова. Рук цепляется за его руку, как за последнюю надежду.
Мамонт бьёт хоботом, дерево ломается пополам, ветки летят в стороны. Кто-то кричит, другие падают и начинают убегать. Повсюду хаос, разбросанные тела и сломанные копья. Урк пытается увернуться, всё ещё веря в свою силу, но мамонт легонько задевает его, и он летит в кусты, падает в колючки и стонет — его гордыня разбита.
Горк бежит, не думая о мамонте или провале, а усиленно ищет Морка, оглядываясь по сторонам и крича что есть мочи:
— А-а-а! У-у-у!
Его голос еле слышен в рёве мамонта, но Горк бежит, ноги несут его вперёд. Вдруг он видит, что Морк лежит на земле: его нога застряла между корнями, он дёргается, тянет её, но встать не может. Мамонт поворачивается, смотрит на Морка и делает шаг в его сторону, сотрясая землю. Морк замирает с расширенными от страха глазами, в которых смешались отчаяние, любовь к жизни и другу. «А-а-а...» — вырывается из его горла слабый звук. Мамонт поднимает огромную ногу.
Горк видит это, время замедляется, мир сужается до ноги мамонта, лица Морка и расстояния, которое нужно преодолеть. Горк бежит ещё быстрее, сердце колотится, в ушах шумит, он не думает, а просто бежит, делает прыжок и, хватая Морка за руки, тянет к земле, но корни не отпускают. Горк дёргает сильнее, рвёт шкуру и освобождает друга.
Мамонт опускает ногу, но промахивается. Горк и Морк катятся по земле в грязную яму. Мамонт снова орёт, бьёт хоботом, но не попадает, поворачивается и медленно уходит, ломая по пути мелкие деревья.
Тишина. Горк и Морк лежат в яме грязные, но живые и тяжело дышат. Обессиленный Морк смотрит на Горка и выдыхает: «У-у-у...» Горк кивает, выбираясь из ямы, вытягивает Морка и крепко обнимает, как обнимают только тех, кого могли потерять навсегда.
Они идут и видят разбросанные повсюду копья, сломанные ветки и примятую траву. Урк выползает из кустов весь в синяках и ссадинах, смотря на Горка. В этом взгляде отражается лишь злость. Он молча отворачивается. Тарк помогает Руку встать, который весь трясётся от только что пережитого.
Горк осматривает Морка, его ногу и видит кровь, отрывает кусок своей шкуры и накладывает. Морк стонет. Горк хлопает его по плечу: «А-а-а».
Навстречу усталому грязному племени без добычи выбегают женщины и дети. Ола подбегает к Горку, видит Морка и кровь, сочащуюся из раны. «О-о-о?» — говорит она возмущённо. Горк показывает жестами: «Живы. Мамонт ушёл». Ола кивает с облегчением в глазах.
Хорк выходит вперёд, смотрит на усталые лица и орёт:
— Бы-бы! Бы-бы!
Показывает на Горка, тыча пальцем и крича всё громче и громче:
— Бы-бы! — как бы объясняя, что это он виноват! Мамонт из-за него ушёл!
Племя смотрит, кто-то хмурится, другие отводят взгляд. Горк молчит, смотря в землю. Морк пытается встать, но не может. Ола крепко держит Горка за руку, но Хорк продолжает орать, тыча пальцем. Племя начинает перешёптываться.
Горк поднимает голову с грязным, уставшим лицом и чёрными глазами, в которых нет злости или страха, а лишь усталость, и молча смотрит на Хорка.