Я необъективен к Красноярску, я в него влюблён

Тимур Максютов (Санкт-Петербург). Современный российский писатель, председатель секции фантастики и литературной сказки Союза писателей Санкт-Петербурга. Работает в самых разных жанрах: реализм, историческая проза, научная фантастика, фэнтези, детская развивающая литература. Лауреат и дипломант нескольких литературных премий, в том числе премии имени Н.В. Гоголя, АБС-премии, премии «Полдень», Интерпресскон и т.д.

— Мы с вами встречались на Фестивале фантастики прошлой осенью, сейчас — на литературном фестивале КУБ, как вам у нас?

— В Красноярске я бываю часто. Я живу в многих ипостасях, две из которых — это металлургия и литература. По металлургическим вопросам я бываю в Красноярске раз в год обязательно, а то и чаще, а по литературным я здесь второй раз. В прошлом году в ноябре я был на прекрасном мероприятии, посвященным юбилею такого замечательного писателя как Михаил Григорьевич Успенский, это практически классик современной российской серьёзной фантастики. Меня снова пригласили, чему я, конечно, очень рад, мне нравится Красноярск. Я вообще считаю, что Красноярск – это не только культурная столица Сибири, а возможно и культурная столица Российской Федерации, по крайней мере когда-нибудь такой будет.

— Если говорить не о литературе, а о впечатлениях от города?

— Я много где бывал, и, конечно, когда бываешь в новом городе… Есть такое устойчивое мнение, что город — это архитектура и история, потому что это первое, что видит приезжий человек. А мне повезло, что Красноярск я узнал в первую очередь от людей. Так как я уже 33 года занимаюсь металлургией, то перед приездом мне пришлось пообщаться с красноярцами, о которых сложилось прекрасное впечатление. Поэтому, когда я ехал сюда, я знал, что еду к умным, добросовестным, профессиональным и очень доброжелательным людям. Я будто уже знал этот город. А потом добавились и красота, и Енисей, и простор, и горы на горизонте, и всё остальное. Я необъективен к Красноярску, я в него влюблён, поэтому оцениваю эмоционально.

— Красноярск вам кажется читающим городом?

— Однозначно! Причём это знание не с потолка — моя уверенность связана с тем, что с Красноярска вышли сильные современные авторы, многих из них я знаю лично. Красноярцы пишут – значит они читают. Не бывает писателя, который не был бы начитанным, это невозможно. Михаил Успенский, Андрей Лазарчук и ещё многие другие авторы — сообщество читающих, умных, интеллигентных людей. Я в этом убедился ещё раз, когда год назад приехал именно как писатель и выступал перед читателями в библиотеках, участвовал в круглых столах перед молодёжью, и слышал от них: «Во дед даёт!». Сегодня я выступал перед красноярскими третьеклассниками, замечательными, великолепными, и ещё раз убедился, что Красноярск — читающий город. И не просто читающий, а высококультурный. Вот много у нас в стране аэропортов, которые названы в честь оперного певца? Немного, я думаю. Красноярцы не просто внимательно относятся к культуре, но и местные власти — это очень важный момент. Я же интеллигент, а у нас традиция какая – интеллигенты всегда должны о власти говорить что-то плохое. А здесь я увидел действительно внимательное отношение к культуре со стороны властей. Я увидел сегодня в современной библиотеке — денег не пожалели для детей. Все прекрасно организовано с использованием современных технологий. И за бюджетный счёт, значит, у вас этим интересуются и занимаются. Это ценная вещь, которая в нашей стране встречается нечасто.

— Давайте поговорим с вами непосредственно литературе. Расскажите, какая цель у авторов, которые пишут для детей сегодня?

— Я начну издалека. Меня часто позиционируют как детского писателя. Моя проблема в том, что я не детский писатель, я не взрослый писатель, я вообще неизвестно чей писатель. Со мной очень тяжело работать издателям, критикам, некоторым библиотекарям, потому что у меня нет однозначной узкой специализации. Я работаю в самых разных жанрах, я пишу для взрослой аудитории, причём как взрослые серьёзные вещи, так и исторические романы, и фантастику, вплоть до самой авантюрной. А ещё я пишу научно-популярные вещи, стихи, развивающие сказки для детей от 6 до 9 лет. То есть у меня узкая и понятная мне дорогая мне аудитория. В чем смысл всего этого? Я человек счастливый, у меня три дочки, две внучки и внук, меня всегда тянуло работать с детьми, я после армии первые полгода работал учителем в школе, причем преподавал историю, математику. То есть мне нравится работать с детьми изначально. А сегодня я рассказываю детям о том, что происходит в мире, его законах, о космосе, об океане, что такое круговорот воды в природе, что такое профессии. Про профессию инженера вообще никто не пишет почему-то, один я. Но от этой работы многое зависит. Всё, что вокруг мы с вами видим – всё сделали инженеры. Не учёные, которые немного дальше идут, а именно инженеры, которые открытия учёных приспособили к нашей с вами жизни. То есть от космоса и до наших с вами кроссовок — все это сделали инженеры, они воплощают в жизнь наши желания. У меня есть книга «Куны, каури, копейки». Вот вы знаете, что такое куны? Нет? А копейки? Почему она так называется? Потому что на монете в одну копейку изображался Святой Георгий на коне и с копьём, поэтому копейка. Куна — это денежная единица из шкуры куницы. Это название осталось в Хорватии, где деньги до сих пор так называют. А каури — это такие красивые раковины из Индийского океана. Они долгое время были монетами для всего человечества. Клады с каури до сих пор находят где-то на Волге, в Новгороде. Поэтому книга про деньги для детей. Поэтому я пишу про банки, про кредиты – вот ребенок откроет, прочитает, и сразу поймёт, как с деньгами обращаться. Всё должно быть подано в соответствующей форме, потому что это студент может понимать, что учебник скучный, преподаватель бестолковый, на лекции спать охота, можно вообще пару пропустить, но он может себя заставить, потому что он уже взрослый человек с силой воли. А если ребенку 6 лет, то ему не объяснишь, что ему это надо. То есть ему должно быть интересно. Он будет читать историю о приключениях Капельки, которая себя как девочка ведёт — она очень доброжелательная, воспитанная, вежливая, со всеми на Вы, всё время в какие-то ситуации попадает, причем она любит дружить. Она попадает в истории и выпутывается из них, то есть это не учебник. Ребёнок читает книгу о приключениях и узнает из неё многое в игровой форме. Могу сказать, что наш великий Лев Николаевич Толстой мечтал о такой форме обучения, потому что во времена Толстого господствовала немецкая система образования, основанная на дисциплине в первую очередь. Учитель с указкой, все сидят, слушают, что он говорит, а потом повторяют. Она как бы не только немецкая, она мировая, самая ведущая. Лев Николаевич говорил, что нельзя так детей учить, что нужны интересные истории, рассказы. Это была революционная идея. И он открывал за свой счёт школы для крестьянских детей, нанимал соответствующих учителей. Он и книги писал, рассказы для детей. У него есть удивительные светлые истории, которые он писал для детей. Не могу сказать конечно, что я бы пошел по пути Льва Николаевича, нет, по пути бы пошел, но смысл в этом. Эта история меня самого увлекает. То есть, с детьми нельзя сюсюкать, с ними надо говорить на равных. Они такие же люди, как и я, лишь с той разницей, что они чего-то не знают, но они в этом не виноваты, потому что они просто не успели узнать. Поэтому я им рассказываю простыми понятными словами. Без сюсюканий, без подозрений что они дебилы и ничего не понимают. Они понимают все, если им правильно объяснить на равных, а для этого надо самому понимать, что ты рассказываешь. Перед некоторыми книгами у меня самого уходило несколько недель на то чтобы узнать информационную составляющую казалось бы элементарных вещей. И я вам скажу, ко мне периодически подходят воспитатели, библиотекари, и тихонечко, шепотом, говорят, что вот я узнала много нового из ваших книг. По три высших образования у людей. А элементарные вещи о том, как осваивался космос, почему в космос только ракеты летают, а не самолеты, вот ни каждый взрослый сразу ответит. Для нас некоторая информация данность, а почему оно так, мы не задумываемся. Детям надо объяснить, почему.

— Возникают ли сложности при написании детской литературы?

— Конечно. Детская литература отличается от взрослой тем, что её надо качественнее писать. Там гораздо выше значение каждого слова. Если во взрослой литературе можно позволить просто ошибки или нарочитые ошибки, если ваш герой неграмотен, то с детьми так нельзя. Нужен чёткий, ясный язык, правильно построенные фразы, у детей вкус должен развиваться с вашей помощью, они с ваших книг начинают читать. Поэтому очень высокие требования к тексту.

— Как вы считаете, литературные фестивали нужны писателям непосредственно или жителям городов тоже?

— И тем, и тем. Это каждому приносит своё. С читателями понятно, они видят процесс, как пишут современные писатели, и вспоминают, что на Пушкине-то литература не закончилась, что до сих пор читателям важно знать современные тенденции, особенно в наше время. Потому что количество книг неимоверное, авторов колоссальное количество, предложение огромное, что позволяет читателям выбрать своё. Он должен понимать, что его. И для писателей это важно в качестве обратной связи. Если автор не знает, как реагируют на его книгу, он не будет знать, куда ему двигаться. Есть писатели которые принципиально не интересуются реакцией, делают вид. На самом деле это не так, всегда писателям нужна ответная реакция. Туда ли он идёт, понятен ли он. Может ли он зацепить эмоционально, дать полезное читателю. Это писатель может понять только во время прямого общения.