«РТ после пар» с Ильёй Ивановым

Как ты пришел к написанию научной работы? Помогал ли тебе кто-то?

Я поступил на кафедру проблем передачи информации и анализа данных ИППИ РАН. ИППИ организовывает летнюю школу — это, по сути, стажировка. Тебе дают задачу, и ты начинаешь с ней разбираться. В итоге, как правило, получается статья объемом от четырех страниц, где ты отражаешь все полученные результаты. Чаще всего результат положительный.

На протяжении всего времени тебя сопровождает куратор — человек, который уже работает в ИППИ и хорошо разбирается в теме. Иногда тему можно придумать самому, но на втором курсе это сложно. В моем случае задача была интересная и напрямую связана с работой с устройствами. Нужно было научиться работать с устройством, написать алгоритм и проверить насколько эти результаты соответствуют реальности и стандарту.

Моя задача заключалась в том, чтобы разработать и протестировать метод запланированного доступа к каналу в устройствах Wi-Fi HaLow и понять, как он работает на реальных устройствах, а не в математической модели.

Для этой работы мне неожиданно пригодилось многое из предыдущих курсов: программирование на C, лабы по физике (я научился считать погрешности и строить графики) и особенно курс «Автоматизации экспериментов». Он очень помог, потому что дал понимание, как правильно ставить эксперимент в современных реалиях: не записывая всё в тетрадочку, а систематизируя на компьютере, автоматизируя сбор и обработку результатов. Ты становишься не сборщиком информации, а человеком, который ставит задачу компьютеру, а потом анализирует готовые результаты на соответствие реальности и логичность. Это был один из самых полезных курсов для моей будущей работы.

Работа была похожа на синусоиду: один день — эйфория «ура, всё получилось!», на следующий — «я не понимаю, куда двигаться дальше». Именно для этого и нужен куратор, который возвращает тебя к нулю, чтобы ты мог работать дальше.

С куратором мне очень повезло — это Алексей Куреев. Он работает на кафедре ИППИ РАН и ведет на Физтехе доп. курс по Основам телекоммуникационных технологий. Алексей человек, который очень любит свое дело и заражает этой любовью окружающих. У него невероятный талант. Он умеет преподносить самую сложную информацию так, что ты запоминаешь её без конспекта и потом можешь легко рассказать. Говорят, что учиться можно только у личности, — так вот Алексей именно такая личность. Я рекомендую всем, кто хочет начать свой путь в телекоме, записаться к нему на курс, это очень полезно.

Он помогал мне на протяжении всего проекта. Я сам по себе упорный, но много раз думал, что ничего не получится. Но работа ученого как раз в том, чтобы делать шаг вперед, несмотря ни на что. Нужно верить в свое дело, потому что иногда всё кажется тщетным, но это неправда. Рано или поздно приходишь к результату — дорогу осилит идущий.

Так родилась статья. Я презентовал её на русском на конференции, которую организует ИППИ. В рамках этой конференции студентов учат презентовать свои работы. Атмосфера камерная, там собираются коллеги из лаборатории, иногда приезжают люди из других институтов. В течение всей летней школы у нас были мини-презентации: сначала защищаешь постановку задачи, потом первые результаты, потом предзащита и, наконец, сама конференция.

Мою статью хорошо приняли, были интересные комментарии и замечания, над которыми стоило поработать. Мы над ними поработали и поняли, что нужна англоязычная статья, чтобы результаты были услышаны более широкой аудиторией.

К марту у нас, с небольшим изменением концепции и переосмыслением результатов, родилась статья на английском. Мы подали её на международную конференцию PIMRC. Ожидание ответа заняло около трех месяцев. Как раз перед началом ГОСов я узнал, что статью приняли! Это была очень приятная новость.

После ГОСов, я продолжил работу над исследованием, но уже для другой статьи. Вначале августа, я вернулся к статье на конференцию мы сделали презентацию, подготовили выступление и вначале сентября полетели в Стамбул. Период конференции был с 1 по 4 сентября, так что первый день 4-ого курса и осени я встретил на конференции в Стамбуле.

На какую тему статья?

Все мы привыкли к обычному Wi-Fi, но существуют и другие технологии Wi-Fi для умных устройств — лампочек, датчиков температуры и других IoT-устройств. У каждого из них есть свои преимущества для разных применений, например для дома, где требуется относительно простая работа. Однако есть и более сложная сфера — Industrial IoT (индустриальный Интернет вещей). Здесь мы имеем дело с целыми системами: компьютерное зрение следит за производственным процессом, множество датчиков собирают данные, роботизированные руки выполняют задачи. Или, например, на умной ферме камеры отслеживают состояние растений, а датчики измеряют кислотность и влажность почвы. В таких сценариях возникает гетерогенный трафик — когда в сети одновременно передаются разные типы данных: видеопотоки и данные от датчиков. Обычные технологии IoT работают с таким трафиком неэффективно, потому что не были для этого предназначены. Когда сеть получает однотипные данные, всё хорошо, но при смешанном трафике система уже работает не оптимально.

Решением этой проблемы становится технология Wi-Fi HaLow. Он включает в себя ряд механизмов запланированного доступа, которые позволяют обеспечить требуемое качество обслуживания для разных типов устройств. Точка доступа действует как дирижёр: назначает каждому устройству точное время для передачи данных. Это снижает количество коллизий в сети. И обеспечивает надёжность передачи и высокую энергоэффективность.

Стандарт появился в 2016 году, но первые коммерческие устройства появились только в 2023 году. Главной проблемой этих устройств стало отсутствие встроенных механизмов для запланированного доступа — Restricted Access Window (RAW) и Target Wake Time (TWT). Вероятно, это связано со сложностью реализации на аппаратном уровне.

Поэтому мы предложили реализовать механизм на уровне приложений. То есть мы разработали программу-дирижёр, которая рассылает устройствам расписание и контролирует его. Этот подход мы назвали Software-Based RAW.

Сначала мы оценили точность выполнения расписания. Наши измерения показали, что задержки носят постоянный характер, а их разброс мал. И это подтвердило жизнеспособность концепции.

Затем нашли оптимальную длительность слота для передачи. Мы разработали метод измерения и расчета оптимального слота для любого количества устройств и вывели формулу для расчета нужного интервала.

Наше решение позволяет использовать любые, даже самые дешёвые устройства, установив на них наше программное обеспечение. Это дешёвый и практичный подход. Альтернатива — перепрошивка каждого устройства — крайне неудобна и не всегда возможна. Наше решение предлагает простой способ организовать эффективную работу сетей в сценариях Industrial IoT.

Как прошло выступление на PIMRS? Был ли это полезный опыт для тебя?

Это был одни из самых невероятных опытов в моей жизни. Первая презентация на английском, первая статья, первая международная конференция и второй раз в жизни я оказался за границей.

Когда я ехал туда, меня охватывала дикая неуверенность. Я думал: «Ребята, я ведь по-английски не умею разговаривать!». Хотя формально у меня был уровень B1+, но одно дело — знать язык, а другое — оказаться в полном погружении. Это как будто тебя бросили в открытое море: выплывешь или нет.

Первый день я чувствовал себя скованно, с опаской говорил «Hello» в отеле. Но на второй день все изменилось: мы начали слушать доклады, и я понял, что конференция — это гигантское аудирование длиной в четыре дня. Очень интересный опыт!

Тогда же я впервые попробовал заговорить с другими участниками и с удивлением осознал, что они меня понимают, а я — их. Это был настоящий переломный момент. Я понял: «Оказывается, я могу».

На третий день я уже уверенно ходил по стендам, знакомился с ребятами из других стран, расспрашивал, чем они занимаются. Была одна забавная ситуация: мы минут 20 разговаривали с человеком на английском, он спросил, откуда я. Я ответил: «Из России». А он говорит: «А, так надо было сразу сказать!». И следующие 10 минут мы болтали на русском — было очень забавно.

Мой доклад был готов, я его репетировал, но уверенности в своих силах не было. Но настоящая уверенность в том, что я могу свободно говорить, пришла только на третий день. Выступал я последним в свой день, и всё это время меня мучило ожидание. Добавил стресса и тот факт, что я простыл из-за кондиционера (на улице было +35, а в помещении — +21).

Состояние было так себе, но отступать было некуда. Первые 15 секунд выступления я испытывал некоторый мандраж — это даже можно увидеть по фото моего выступления. Но в следующий момент пришло ощущение уверенности в своих силах, я понял, что меня внимательно слушают и я перестал бояться забыть текст и где-то импровизировал: когда забывал нужные слова быстро находя им замену. В итоге я ответил на все вопросы — это был невероятный опыт.

После был банкет, где я 3-4 часа общался с финнами. Они сказали: «Ты хорошо говоришь по-английски, мы не понимаем, чего ты боялся». И это при том, что они были гораздо старше меня. Чтобы вы понимали: возможность поехать на такую конференцию за рубежом обычно появляется только у аспирантов. А ИППИ даёт такой шанс уже студентам 3-4 курса бакалавриата.

Когда я им об этом сказал, они были в шоке: «Мы тут PhD, а ты — студент». Для них это было невероятно круто.

Я не скажу, что научился «плавать» в английском, но точно научился «держаться на воде». Этот опыт показал мне моё место в пищевой цепочке и дал понять, над чем ещё работать. Я осознал важную вещь: если я хорошо разбираюсь в теме, английский мне не мешает. Но стоит возникнуть малейшей неопределенности, как я переключаюсь на осознание языка, и тогда уже не успеваю воспринимать смысл. Над этим нужно работать.

Сама конференция невероятно увеличивает мотивацию учиться дальше и учиться хорошо. Она даёт чёткое понимание вектора развития.

Я очень благодарен своему научному руководителю, Алексею Курееву, за то, что он помог мне попасть на эту конференцию. И огромное спасибо Евгению Михайловичу Хорову за то, что он поддерживает и организует такие проекты, как летняя школа на нашей кафедре. Я считаю, что это самый гениальный способ мотивировать студентов.

Ты не только занимаешься наукой, но увлекаешься спортом. Помогает ли тебе это в жизни?

Я занимаюсь баскетболом со школы, можно сказать, что это любовь на всю жизнь — играю до сих пор. На Физтехе, правда, в сборной МФТИ играл недолго. Сначала, на первом курсе, я просто втягивался в учёбу. На втором было много сильных ребят, и я, в каком-то смысле, давал дорогу молодым. А на третьем курсе больше занимался административной работой: помогал команде зарабатывать очки вне поля.

Сейчас я играю просто для души. Для меня баскетбол всегда был не просто спортом, а в первую очередь местом, где можно быстро завязать социальные контакты. Приходишь на поле, показываешь, на что способен, ребята быстро понимают, кто ты на площадке — и вот вы уже общаетесь. Такой невербальный способ коммуникации.

Поскольку это межфакультетская история, сеть знакомств растёт очень быстро — это сильно расширяет твои социальные связи. Я считаю, что именно ради этого важно заниматься спортом на Физтехе. Конечно, поддержание здоровья — это важно, но ещё важнее — та самая социальная составляющая.

Лично для меня баскетбол — это социальная среда. Я не люблю заниматься спортом в одиночку. Качалка, тягание железа — это не моё. Для меня спорт — это командная работа, где ты учишься действовать как единое целое. Это очень развивает тебя как личность и потом здорово помогает в рабочих моментах.

Ты приходишь в коллектив, перед вами стоит задача — и вы вместе над ней работаете. Это та же баскетбольная площадка: у каждого есть своя зона ответственности. Например, я был разыгрывающим — моя задача была вывести мяч, организовать атаку и дать хорошую передачу. Не так важно, кто именно забьёт — важно создать ситуацию, в которой вероятность забить максимальная.

Это осознание полезно не только баскетболисту, но и любому члену команды в жизни: когда вы работаете вместе над большой задачей, лично ты можешь не получить прямого признания, но общее дело ты продвигаешь вперёд.

Так что для меня баскетбол — это место, где я учусь работать в команде и нахожу новые социальные связи.

Успеваешь ли ты отдыхать при такой большой загруженности?

Я придерживаюсь принципа Павлова: отдых — это смена деятельности. Так я и живу. У меня есть учёба, работа, баскетбол и ХозДеп, и я постоянно переключаюсь между этими активностями. Наверное, так я и отдыхаю.

Особое место в моём ритме занимает воскресенье — день, когда я хожу в церковь. Для меня это очень важно. Вот даже сегодня был Всероссийский крестный ход в Москве, так что я встал пораньше, поехал в Храм Христа Спасителя, исповедовался, причастился, а затем прошёл пешком 6,5 километров — от Храма Христа Спасителя до Новодевичьего монастыря.

Шёл через всю Москву в огромной колонне. Это было невероятно заряжающее мероприятие. Уже когда нас начали распускать, я пошёл к станции метро, которую мы проходили раньше, сел на лавочку и смотрел, как люди всё ещё идут и идут. Понимаю, что вера — дело сугубо личное, но для меня такой день — это и есть настоящий отдых.

Я считаю, что праздный, разрушающий себя отдых не приносит ничего хорошего. Конечно, иногда просто хочется полежать, и это бывает нужно. Но в итоге ты понимаешь, что не отдохнул, а лишь потерял время, которое потом придётся навёрстывать. Лежать и смотреть в потолок — это не про отдых.

Поэтому я и переключаюсь: когда лень учиться, делаю что-то по ХозДепу; когда устаю — играю в баскетбол; а когда устаю от всего совсем — встречаюсь с друзьями. Порой всего 20 минут разговора с хорошим человеком могут зарядить лучше всего.

Ну и, конечно, еженедельное таинство исповеди и причастия даёт огромную силу и позволяет проживать каждый день с лёгким сердцем. Не знаю, как бы я без этого справлялся.

Ты долгое время занимаешь пост руководителя Хозяйственного Департамента Студсовета. Расскажи, как ты пришел в Студсовет?

У меня не было цели становиться руководителем Хозяйственного Департамента. Моя цель была проще и конкретнее — сделать лучше наше первое общежитие.

Всё началось с того, что я с детства многое умел делать руками. Огромное спасибо моему отцу: он буквально с малых лет привлекал меня к любой работе по дому. С того момента, как у нас появилось своё постоянное жильё, мы всё делали сами. Например, я лет в семь уже знал, как поменять нагревательный тэн в стиральной машине. Отец меня всему научил: как устанавливать технику, чистить сифоны. Всё моё детство прошло так: отец возвращался из рейса и интенсивно чему-то меня учил.

Финальным «проектом» перед отъездом на Физтех был ремонт на кухне. Так вышло, что отец часто был в рейсах, так что основная работа легла на меня. Он, конечно, помогал, но я был главным: собирал мебель, выбирал и устанавливал технику. В общем, делал всё то, что, по моему личному мнению, должен уметь делать мужчина. Так я планомерно всему научился.

Когда я приехал в общежитие, для меня многие бытовые проблемы не были проблемами. Например, отвалилась дверка у шкафчика? Ребята смотрят на это с такими оленьими глазами, типа «Как это починить?». А там просто надо болтик подкрутить. Я испытал лёгкий шок — в моём мире это должен знать любой мальчик. Но оказалось, нет. Я осознал, что у многих просто не было такого отца, который бы таскал с собой на дачу, под машину и учил всему этому.

Я начал с собственной комнаты — у меня были самые счастливые соседи, потому что я всё починил и организовал. А потом началась экспансия. Я видел проблемы вокруг и не мог пройти мимо. Стал общаться с Ольгой Владимировной, комендантом первого общежития, она рассказала ещё о целом списке дел, которые нужно было сделать.

Я понял, что в одиночку всё не переделать. Поэтому я решил провести мастер-класс для ребят — научить их, чтобы они делали это вместе со мной или даже вместо меня. В первый раз нашёлся только один человек, но мы кое-что починили. Ребята увидели результат, и в следующий раз пришло уже больше желающих. Я всем объяснял, как что работает. Так я научил человек десять физтехов, например, ставить краны. Не знаю, насколько это важно в глобальном масштабе, но я надеюсь, что теперь они, когда у них будет своё жильё, не станут сразу вызывать сантехника по каждому пустяку.

Так, потихоньку, меня заметил Студсовет. Отдельно душа болела за стиральные машины: ребята сыпали слишком много порошка, неправильно загружали вещи. Я же дома был частично причастен к этому и примерно понимал, как это работает и что будет, если её перегрузить. Я считаю, что это тоже важный бытовой навык.

Вот это сочетание — умения и желания объяснить другим — в итоге и вылилось в то, что я стал руководителем Хозяйственного Департамента.

Помогает ли тебе как-то членство в Студсовете? И если да, то как?

Студсовет — это в первую очередь огромное количество социальных контактов. Когда ты приходишь туда, то знакомишься с активными ребятами с разных курсов. Эти люди знают других людей, происходит постоянное взаимодействие с руководителями департаментов разных факультетов — всё это очень хорошо развивает социальные навыки.

Если ты хорошо делаешь свою работу, люди это видят и замечают. Приятным бонус возможность получать повышенную государственную академическую стипендию (ПГАС) за активизм.

Но главное — это, наверное, набор социальных навыков и знакомство с хорошими, приятными в общении людьми. С такими же, как и у тебя, горящими глазами, которые всегда поддержат и которым можно обратиться за помощью. Ну и конечно, я больше всего получаю удовольствие от самой возможности помогать другим. Когда помогаешь, чувствуешь себя частью чего-то большего.

Я задумался о вступлении в Студсовет ещё на первом курсе. Помню, как на собрании уже бывший председатель, Искандер, создал невероятную атмосферу — настоящий бренд крутых ребят. Это сразу напомнило мультфильм «Университет монстров», где команда таких же активных студентов в бомберах решает важные дела. Я подумал: «Хочу быть среди них». И когда я сам пришёл в Студсовет, то почувствовал: «О, я теперь в этой тусовке». Это дало мне осознание, что я часть сообщества активных людей, которые не просто учатся, а реально что-то делают.

А просто учиться — это, по-моему, пустая трата времени и верный путь к выгоранию. В современном мире без soft skills ты уже никому не нужен. Студсовет же даёт их в избытке. Особенно когда становишься руководителем: ты получаешь первый опыт управления коллективом. Ты учишься руководить в камерной обстановке, где все тебя хорошо знают, и начинаешь понимать свои слабые места — например, неумение делегировать, как это было у меня.

Таким образом, Студсовет даёт тебе не только социальные связи, но и навыки управления коллективом. Те, кто стал здесь руководителями, учатся ими быть и, скорее всего, будут ими и в дальнейшей жизни. И личное удовлетворение от того, что ты делаешь, — это самое главное, что даёт Студсовет.

Почему ты поступил на РТ?

Я был белорусским школьником, который решил поступить в московский вуз по вступительным испытаниям. Впервые я приехал на Физтех и попал на «Навигатор абитуриентов» (к сожалению, сейчас такого уже не делают). Это было очень круто: ты погружаешься в среду студенчества, ходишь на лекции, чувствуешь себя очень комфортно.

Меня тогда зацепили две лекции. Одна — ныне покойного Донова Геннадия Иннокентьевича, где он рассказал, что человек — это биологический робот. Он прямо зажёг мне глаза. Большое влияние оказала среда мы жили в общежитии ФОПФ, и я всё время находился в их среде. В итоге я подавал документы с первым приоритетом на ФОПФ (к своему нынешнему сожалению), а вторым — на РТ.

Пришёл в приёмную комиссию, а девушка с РТ мне говорит: «Как у тебя РТ во втором приоритете? Давай иди перепечатывай заявление». Я начинаю объяснять, что поступаю по вступительным испытаниям, а она говорит: «Я не знаю ни одного человека, кто так поступил». А я такой: «Прекрасно. Я буду первым». Я был достаточно дерзким товарищем.

А ФОПФ меня встретил не очень дружелюбно. Я приехал, почти не спав в поезде, первым делом пошёл к ним. Я почему-то в тот момент думал, что прикладная физика — это как раз то, чему учат на ФОПФе, но я ошибался. Оказалось, этому учат на РТ. А ФОПФы в приёмной комиссии предложили мне решать кучу задач, я их решил, после чего сказали: «Знаете, вы нам не подходите». Они даже не подписали моё заявление. Это была жестко. Я был в отчаянье. Мне нужна была пауза.

Я пошёл поел, позвонил маме, и она помогла мне успокоиться и дала мне хороший совет. Я пошёл по всем факультетам, послушал, выбрал интересный, зашёл к ФОПФу и сказал: «Поставьте, пожалуйста, подпись. Я ещё вступительные не сдавал, почему вы заранее решаете, что я вам не подхожу?». Я был очень настойчив — в общем моё заявление приняли.

Потом я жил в этой атмосфере научно-популярных лекций, сдачи испытания: физику написал на 85, русский — на 94, а математику — на 44. Понял, что я в пролёте. Но после этого я всё равно оставил ФОПФ первым приоритетом, потому что меня восхитил ещё один человек — Норман Генри Эдгарович. На своей лекции он рассказал, как работает наш нос. У меня даже не было осознания, как работает нос. Меня это зацепило, а после лекции мы ещё долго с ним разговаривали.

Я не был готов так быстро сдаться. Даже сходил поговорил с деканом: «Возьмите, я дотяну. Знание — это не неумение прийти на экзамен и написать кучу формул». А он мне говорит: «Илья, успокойся и приезжай через год». Вот так закончилась первая попытка.

Я приехал домой, у меня оставался лишь один день на подачу документов. И я выбрал — Колледж связи в родном Витебске. Моего уровня хватало, чтобы учиться там без проблем. Я отучился первый год и говорю: «Забираю документы». Я уже узнал, что можно не приезжать на Физтех, а сдавать экзамены в Минске. Приехал, сдал — хорошо, но недостаточно. Опять не поступил.

Вернулся, восстановился в колледже, ещё год отучился, готовился. Приехал ещё раз в Минск, подал документы, сдал. Узнал результаты: физику написал на 100, русский — на 99, в общем, почти максимум. Математику написал не очень. В тот год проходной был нормальный, теоретически можно было поступить, но опять не получилось.

И там мне сказали: «Парень, а почему ты не подался на квоту от Правительства РФ?». А я даже про неё не знал. Они сказали: «По ней ты можешь экзамены как ЕГЭ и податься, будешь идти по отдельному конкурсу для иностранцев».

На последнем курсе колледжа выходит постановление, что у нас одна отсрочка от армии, а я её уже использовал на учёбу в колледже — нужно идти в армию.

Так как я связист, у меня была возможность пойти по контракту на 2 года. Слава Богу, я попал в такой коллектив, где требовались в первую очередь мои навыки связиста. Мы круто провели это время. Я отслужил в армии 2 года, параллельно готовился к экзаменам. Я подался квоту Правительства РФ, сдал всё на 100, у меня был красный диплом из колледжа. И наконец я поступил. Но к тому моменту я уже понял: ФОПФ — это не моё. Там сухая наука, а мне нужна наука, которую можно пощупать руками. Я понял, что это можно получить только на РТ. Я уже хотел пойти в телеком и знал, что на РТ есть и телеком-ветка, и робототехника (во время учёбы в колледже я занимался робототехникой), если захочу продолжить работать в этом направлении.

В целом, я понял, чем дышит современное общество: сухая наука нужна миру меньше, чем наука, связанная с информационными технологиями. Мне будет легче найти себя. Я осознал, что РТ — лучший выбор, потому что он совмещает IT и науку.

В этот момент я понял, почему Господь меня не пускал на ФОПФ, зачем были эти 4 года. Я осознал, что Господь хотел, чтобы я прошёл путь взросления. Потому что тот Илья в 2017 году не вывез бы первый год Физтеха. Честно говоря, только пройдя этот путь, где я пробовал, ошибался и возвращался назад, этот итеративный процесс позволил мне обрести достаточно уверенности и бесстрашия, чтобы спокойно учиться на Физтехе. И чтобы понять, что моё место — на РТ.

Опиши РТ тремя словами

Добросердечный. Активный. Позитивный.

РТшники это люди, которые всегда готовы помочь. Ребята стараются быть везде, и факультет делает все, чтобы люди не становились затворниками. А позитивный, потому что все наши мероприятия проходят очень весело, круто. Да и вообще, все знают, что РТ самый лучший факультет.